Алекс Джиллиан – (Не) в кадре (страница 40)

— Беги, конечно, — отпускаю с тяжёлым сердцем.

Слишком мало мне ее сегодня. Не насмотрелся, не надышался, мы даже толком не пообщались. Откровенно говоря, я рассчитывал уговорить Мальвину зайти куда-нибудь вместе, чтобы выпить по кружке кофе.

А ее муж не дурак, чувствует, что поблизости бродит соперник, иначе спокойно дождался бы жену дома.

— Ты тут побудь немного, — замешкавшись, смущенно просит Варя. — Нельзя, чтобы он тебя увидел.

— Ревнует? — понимающе хмыкаю я, сунув руки в карманы джинсов. — Стоп, а откуда он знает о моем существовании? — задаюсь резонным вопросом, который сразу как-то не пришел в голову. — Делишься с мужем подробностями своего прошлого? — эта мысль неприятно ранит.

Мне бы очень не хотелось, чтобы Варя обсуждала меня со своим стоматологом. Нечестно, знаю. От Киры мне не удалось удержать в секрете нашу с Варей давнюю историю, которую я отчаянно хочу продолжить. В любом формате. Даже, блядь, в дружеском. Но только не в подчёркнуто деловом.

— Маринка растрепала про нашу встречу в ресторане и заодно про всё остальное. Теперь Вика для Влада, как красная тряпка для быка, — с негодованием в голосе признается Варя. К счастью, ее отрицательные эмоции направлены не на меня. Пока ревнивый зубник ждет на парковке, мы вполне непринуждённо разговариваем, и Варька не спешит от меня сбежать.

— Херовая у тебя подруга, — усмехнувшись, замечаю я. — Она была у меня в студии сегодня.

— Что? Зачем? — округляет глаза Мальвина, недовольно поджимая губы.

— С твоей подачи я наобещал ей фотосессию, — напоминаю возмущённо нахохлившейся Варьке.

— Точно, и как прошло? — прищурившись, она окидывает меня подозрительным взглядом.

— Я думаю, она сама тебе расскажет и покажет, — намеренно напускаю интриги, дав Варьке богатую почву для размышлений.

— Она хоть не голая позировала?

— Почти, — удивившись ее проницательности, отвечаю я. Если она так хорошо знает свою подругу, то зачем поддерживает с ней общение? Что за блажь такая?

— Идиотка, — хмуро бросает Варя, одним емким словом четко охарактеризовав свою Маринку. И я с ней полностью согласен. — Ну, все я пошла. Спасибо, Максим.

— За что? — в недоумении вскидываю брови. — Вика — моя сестра и моя зона ответственности. Это тебе спасибо, что первой пришла на помощь.

— Как ты когда-то, — отводя взгляд в сторону, тихо отвечает Варя.

Мое сердце пробивает острая боль, снимая все лишнее и напускное. Щемящая нежность к этой искренней и по-прежнему чуткой и доброй девочке толкает меня вперед. Протянув руку, я касаюсь ее щеки, скольжу пальцами по бархатистой коже и обхватываю острый подбородок, заставляя взглянуть мне в глаза.

— Я жалею, что отпустил тебя тогда, — склонив голову, сталкиваю нас лбами. Варя замирает, шумно втягивая воздух, ресницы дрожат, а в глазах столько потаенной горечи и сожаления, что хочется взвыть от бессилия. — Не через год, а раньше, но мне казалось, что впереди целая жизнь, Варь. Я думал мы забудем друг друга так же легко, как расстались.

— Для кого — легко? — взгляд цепкий и холодный, безжалостно вскрывающий старые раны. — Я умирала, Красавин, — еще один меткий удар прямо в сердце. — Мне понадобились годы, чтобы по-настоящему тебя отпустить.

— А я не смог, Варь. Я не смог. Представляешь, какой дурак?

— Ты не дурак, — обхватив мои запястья руками, она мягко отстраняет их в сторону, делая шаг назад. — Просто ты не любил меня никогда.

— Не правда, — возражаю я.

Она снова отшатывается, жестом останавливая меня от попыток приблизиться. Холодная, сдержанная и до боли за ребрами чужая. Дьявольский рок. Я снова одержимо втрескался в чужую жену, просрав все шансы сделать ее своей. И она будет говорить мне, что я не дурак?

— Правда. И я не виню тебя в этом, — ровным тоном произносит Варя. — Но то, что ты сейчас говоришь — предательство по отношению к Кире. Уважай свой выбор, Красавин. Не заставляй меня думать о тебе хуже, чем ты есть.

— Варь, у нас с Кирой все очень непросто, — вместо того чтобы признать ее правоту, зачем-то говорю я.

— Не хочу ничего знать, — протестует Мальвина. — Трудные периоды бывают у всех. Все наладится, Максим. Прости, но мне, правда, уже пора.

Кивнув на прощанье, Варя обходит меня, и быстрой походкой удаляется, исчезая за поворотом больничного коридора. Сжав пальцы в кулаки, я жадно втягиваю ускользающий аромат ее туалетной воды, вспоминая те дни, когда мог вдоволь им надышаться, но тратил свое время на что-то бессмысленное и пустое.

Цветочные нотки стали утонченнее и нежнее. Сам аромат не сильно изменился, хотя теперь она пользуется более дорогим парфюмом. Но мне нравился и тот. Правда, оценил я его не сразу… Словно невидимые шоры на глазах мешали увидеть очевидное. Рассмотреть настоящее. Принять неизбежное. Любить ее всем сердцем…

Чувствуя себя конченным придурком, я иду к выходу из больницы, не выждав и минуты. Оправдываю себя тем, что Варин муж не знает меня в лицо. Оказавшись на крыльце, сразу нахожу взглядом супругов Грудининых, отмечая про себя, что в данный момент они не выглядят влюбленными и счастливыми, как она расписала. Похоже, мне предстоит стать свидетелем семейной ссоры.

Спустившись по ступеням, отхожу в место для курения и сую в губы сигарету. Щелкнув зажигалкой, глубоко затягиваюсь, не сводя глаз со спорящей парочки. Оба взвинченные и напряженные. Из-за шума машин мне не удается разобрать ни слова, но это и не нужно. Застывшие позы и агрессивная жестикуляция говорят сами за себя.

Варя стоит спиной ко мне с уверенной осанкой и воинственно поднятой головой. Гребаный дантист нависает над моей миниатюрной Мальвиной, пытаясь что-то ей втолковать. Наверняка отчитывает за то, что свой выходной день она потратила не на его величество, а на вляпавшуюся в неприятности подружку.

Рассматривая его как соперника, не могу отрицать, что не уступает мне ни ростом, ни внешностью, а в плане здоровья я вообще молчу. Моя единственная почка в диком возмущении. Как бы не отказала со злости.

Продолжаю изучать конкурента, все больше падая духом. Жгучий брюнет в брендовых шмотках. Холеный, подтянутый, напыщенный и до оскомины на зубах уверенный в себе. Еще и профессор медицинских наук, если Вика не соврала. В общем, придраться не к чему. Женщин привлекает подобный типаж, за таких, как этот Влад стремятся зацепиться и поскорее выскочить замуж.

Как ни прискорбно, но Варьку сложно обвинить в дурном вкусе. Можно поиронизировать на тему: а кто ей его привил, но почему-то не хочется. Если бы не мое тугоумие, она остановилась бы на мне, и не было бы в ее жизни никакого Влада.

Нет, блядь, не так…

Я снова с размаха врезаюсь в стену собственных заблуждений. Обрушившаяся реальность жжет глаза.

Варьки тоже могло бы не быть…

Там, где меня носило, смерть следовала за мной по пятам. Я выбрался, а кому-то не повезло.

Нельзя ей было со мной. Нельзя.

А сейчас?

Сейчас у нее муж и сын, а у меня Кира, умотавшая в Женеву залечивать раны чужой болью.

Семейная склока тем временем не утихает. Если бы Мальвина выглядела зажатой и беззаботной, я бы плюнул на все и вмешался, но Варя не производит впечатление слабого звена в их импульсивном диалоге. Напротив, проигравшим в семейном споре выглядит муж. Пнув на эмоциях свой глянцево-черный Мерс, он дергает дверцу и садится за руль. Варя тоже скрывается в салоне своего красного Соляриса. Она выезжает с парковки первой. Тачка ее мужа стартует примерно через минуту. Видимо, разбушевавшемуся дантисту понадобилось больше времени, чтобы успокоиться, чем его жене.

«Слабак», — хмыкаю про себя. А Варька молодец, не прогибается под своего профессора. Есть в ней бунтарский характер. И всегда был. Мне ли не знать.

Бросаю недокуренную сигарету в урну, и, не отдавая отчета в том, что делаю и зачем, прямым ходом двигаю на парковку и выезжаю следом за резво припустившим Мерсом стоматолога. Нагоняю его на светофоре, и изумленно присвистываю, когда тачка Варькиного мужа срывается в места прежде, чем загорится зеленый, и обогнув по встречке стоящий впереди Опель, на бешеной скорости несется вперед.

Я немало видел неадекватных водителей, управляющих своей тачкой так, словно на трассе кроме них никого нет. Профессор кислых щей, видимо, из их числа. На его счастье, дорога почти пустая.

Двигаюсь в своем ряду, не упуская из виду автомобиль отмороженного гонщика и постепенно сокращая разделяющее нас расстояние. Примерно через пару километров черный Мерс резко вихляет в сторону и на скорости цепляет бочиной отбойник. Потерявшую управление тачку разворачивает поперек трассы. Я бью по тормозам и выкручиваю руль, пытаясь уйти от столкновения, но удар неизбежен. Пробороздив капот Мерседеса, оттесняю его вперед и глохну.

В голове стучит одна единственная мысль: пиздец. Сработавшая подушка безопасности давит на грудную клетку, закрывая обзор. Слышу визг тормозов других участников движения. Пару секунд спустя кто-то открывают боковую дверь и заглядывает в салон.

— Ты как? Живой? — спрашивает незнакомый голос.

— Да, в норме. — кое-как добравшись до панели управления, отключаю подушку безопасности, она повисает мешком на руль. — Что с водилой Мерса?

— Башку немного расшиб, но вроде ничего. От скорой отказался, — отвечает небритый мужик в бейсболке с лейблом известной службы доставки.