Алекс Джиллиан – (Не) в кадре (страница 27)

Интересно, как складываются ее отношения с женой Макса? И кто она? Узнать не трудно. Нужно всего лишь залезть на его аккаунт в сетях. Но, как бы не съедало меня любопытство, я ничего подобного не сделаю. У меня на этот счет свой личный пунктик.

Когда Макс заверил, что не намерен лезть в мою семью, я автоматически применила его обещание к себе.

— Хочешь что-то спросить? — Красавин вопросительно поднимает брови, поймав меня на бесцеремонном разглядывании своего лица.

— Ты счастлив, Максим? — вопрос вырывается сам собой.

Не считаю это бестактностью или нарушением границ. Когда он спросил меня, о том же самом, я ответила, ничуть не покривив душой. Конечно, в моей жизни не все гладко и идеально, но иначе и не бывает. Неприятные моменты случаются у всех, и их не всегда можно заретушировать или удалить из памяти. Абсолютной идиллии не существует. Каждый новый день мы пытаемся стать лучшей версией себя, ошибаемся, набиваем шишки и извлекаем опыт из неудач.

— Ты смотрела на шрам, — Макс прикуривает сигарету и лениво затягивается.

— Шрам тебя не портит. Ты и сам это прекрасно знаешь. Так счастлив или игра не стоила свеч? — пытаюсь добиться конкретики, не задумываясь, почему мне так важно услышать честный и максимально прямой ответ.

— Какая область тебя интересует? Личная или профессиональная? — сухо уточняет он, выпуская струю дыма.

— В моем понимании одно от другого не отделимо.

— Тогда — нет. От счастья не бегут, Варь, — его слова отдаются колющей болью внутри, но не вызывают должного удивления.

— А ты сбежал? — дрогнувшим голосом спрашиваю я.

— Определенно, — Макс едко ухмыляется, скрывая горечь за непроницаемым выражением лица.

— Мне жаль.

— Мне тоже.

— Уверена, что все наладится, — произношу клишированную фразу, ни придумав ничего лучше.

Непривычно видеть его таким закрытым и отчужденным, я не знаю, с какой стороны подступиться к такому Красавину. Раньше, даже в самые трудные моменты, Макс не прятал эмоции и не боялся показать свои слабые стороны. Временами, нет почти всегда он был мудаком, но при этом живым и настоящим. Периоды «заморозки» случались, но Красавин быстро от них отходил. Сейчас у меня создается стойкое ощущение, что Макс переключается от одной бездушной роли к другой.

— Прости, надо ответить, — он отвлекается на телефон, принимая вызов. Я делаю вид, что увлечена поеданием десерта, но краем уха невольно прислушиваюсь к обрывкам фраз. — Нет. Не в офисе… Блядь, успокойся и говори внятно. Откуда забрать?… Просто скинь геолокацию, я найду… Кира, твою ж мать!.. Ладно, сейчас буду.

Кира? Твою ж мать, мысленно дублирую его фразу. Ощущение, словно обухом по голове огрели. Замираю и почти не дышу, остро реагируя на прозвучавшее имя. Кир в Москве навалом, но я не верю в такого рода совпадения.

Значит, щипанная выдра все-таки охомутала Красавина. Когда только успела? Глупый вопрос, времени у нее был вагон, и она его зря не теряла. Упорная сучка. Что тут скажешь.

— Срочные дела? — смотрю в холодные голубые глаза, не скрывая разочарования. Меня переполняет желчь и глупое возмущение.

Почему?

Почему из всех баб мира он выбрал именно ее?

— Да, будем на созвоне. Извини, Варь, — мрачно бросает Макс, и оставив на столе крупную купюру, поспешно сваливает из ресторана.

Проводив его опешившим взглядом, я какое-то время пребываю в глубоком ступоре, переваривая и анализируя всплывшие факты из биографии Красавина.

Он женился на Кире… тупо стучит в висках. На Кире, блядь. На той самой навязчивой лахудре, о которую без зазрения совести вытирал ноги.

Как тебя угораздило, Макс?

Любую другую я бы приняла спокойнее, но не ее. Это какой-то зашквар, если честно.

Наплевав на собственные принципы, я достаю из сумочки свой мобильник и сначала залезаю на аккаунт Красавина, предварительно достав его из черного списка. Потратив без малого полчаса на беглый просмотр бесконечной ленты постов, натыкаюсь всего на одно фото с изображением выдры. Точнее на снимке запечатлены оба. Он в пляжной футболке и шортах, она в коротком белом платье и куском тюли в длинных светлых волосах. Оба загорелые, стройные и красивые до тошноты. Стоят на носу белоснежной яхты, демонстрируя сплетенные пальцы с обручальными кольцами и радостно лыбятся в объектив. В геолокации отмечен Сидней, а под постом километры комментариев с поздравлениями и пожеланиями счастья молодоженам.

Моя свадьба проходила в разы банальнее и скучнее, проносится в голове шальная мысль. Роспись во дворце бракосочетания, банкет в ресторане, классический свадебный наряд, затем недельный медовый месяц на Мальдивах. Но тогда я была безумно счастлива и ужасно горда собой, своим мужем и тем, как сложилась моя жизнь. Мне и в голову не приходило, что может быть иначе. Где-то на краю света без свидетелей и традиционных церемоний.

Я не завидую, нет. Просто…

Просто это же выдра, с которой Макс мне чуть не изменил. Отвратительно осознавать, что в конечном итоге она стала главной женщиной в его жизни.

Швырнув телефон на стол, прижимаю ладони к горящим щекам, призывая себя к спокойствию. Я понимаю, что во мне говорит уязвленное женское самолюбие, а вовсе не ревность, но червячок злорадства довольно ухмыляется и ковыряет изнутри, находя эгоистичное удовлетворение в том, что эта прилипчивая стервозина так и не сделала его счастливым.

Прежняя Варя устыдилась бы таких мыслей, но настоящая больше не смотрит на мир сквозь радужную призму и научилась включать хладнокровную суку. Не всегда, а когда очень хочется ею быть. Это определённо тот самый случай.

Навигатор приводит меня за город, на железнодорожную станцию какого-то глухого села. Кирин Лэндкрузер стоит на обочине перед шлагбаумом, а она сама понуро сидит на обшарпанной лавочке перед убогим одноэтажным зданием вокзала.

— Ну и что ты тут делаешь? — опустившись рядом, достаю сигарету и щелкаю зажигалкой.

— Не знаю, — Кира пожимает плечами. — Решила покататься и сама не заметила, как оказалась тут. Знаешь, в детстве я любила убегать в подобные места и смотреть на поезда. Фантазировала о будущем и думала о своем. Мне всегда хотелось сесть в первый попавшийся вагон и уехать далеко-далеко. Казалось, что таким образом смогу привлечь внимание родителей, но они бы даже не заметили. По крайней мере, не сразу. Пришлось бы поскитаться пару дней, чтобы предки по-настоящему запаниковали, а я была слишком труслива для такой авантюры.

— Не заметил в тебе трусости. За мной ты рванула, не раздумывая, — обняв ее за плечи, мягко говорю я.

— Потому что ты был олицетворением свободы, о которой я всегда мечтала, но не могла себе позволить. Отец полностью контролировал мою жизнь, даже в творчестве я не могла быть до конца собой. Приходилось думать о том, чтобы ненароком не опозорить и не навредить его карьере.

— Ты утрируешь, Кир.

— Тебе не понять, — импульсивно возражает Кира. — У тебя совсем другая семья. Несмотря на количество детей, вас любят просто так, по умолчанию и не за то, что вы соответствуете идеализированным ожиданиям родителей.

— Мой отец давно умер, — напоминаю я, перебирая пальцами ее волосы. Она доверчиво роняет голову мне на плечо, чего не делала уже много месяцев.

— Но он был, когда ты рос и вставал на ноги. Только любимые дети могут позволить себе быть собой. Они не бояться осуждения и вызовов, с которыми приходится столкнуться. Прут на пролом, потому что знают, что у них есть надежный тыл и домашний очаг, где их примут любыми. А я даже сейчас чувствую осуждение. Родители словно винят меня в том, что случилось. Не специально… Боже, я знаю, что они желают мне добра, но то, как они это делают… Это неправильно. Нечестно.

— Ты была у психолога? — осторожно уточняю я, не видя других причин ее подавленному состоянию. Не все сеансы заканчиваются облегчением и подъёмом сил. Иногда бывает и так.

— Да, — шумно выдыхает Кира, кутаясь в мои объятия. — Она не сказала мне ничего нового. Просто напомнила, с чего все началось. Мне это важно, Макс. Четко осознавать, чего я на самом деле хочу.

— И чего же ты хочешь, Кир?

— Начать все сначала. Здесь. С тобой. Как думаешь, у нас получится? — подняв голову, она заглядывает мне в глаза. Замирает в ожидании ответа.

Сердце болезненно сжимается и срывается на хаотичный ритм. Я не Бог, чтобы давать долгоиграющие прогнозы, но ей жизненно необходимо, чтобы я им стал. Сейчас. В моменте.

Кира остро нуждается во мне, цепляясь за наши отношения, как за якорь, способный удержать ее от падения в пропасть.

Когда-то я уже видел подобное выражение в глазах женщины, но не придал ему значения и отошел в сторону, эгоистично выбрав себя. Возможно, ситуация повторяется не просто так, и мне выпал шанс на этот раз сделать все правильно.

— Не сомневайся, — убирая светлую прядь с ее лица, заверяю я.

Она заметно расслабляется, снова пряча лицо на моем плече. Нас окутывает мнимое спокойствие, которое вряд ли продлится долго. Слишком глубоки раны и страшны воспоминания, чтобы избавиться одних парой жизнеутверждающих фраз.

Глупо лгать самому себе и поддаваться иллюзиям. Как прежде уже не будет, чистый лист не перекроет заляпанные кровью страницы прошлого. Нам было комфортно и удобно вместе, пока не грянул гром и жизнь не раскололась на до и после. Что ждет нас завтра? Если бы я знал…