Алекс Джиллиан – (Не) в кадре (страница 26)

— Я его точно где-то видела, — вместе со мной наблюдая за работой Красавина, задумчиво произносит Инга.

— Максим — известный фотограф. Если бы ты знала, сколько стоит час его работы, грохнулась бы в обморок.

— Ты точно можешь себе его позволить?

— Не могу, Инуль, — с досадой выдыхаю я.

— Я вообще-то про услуги, — тактично поясняет Инга.

— И я про них. — Опомнившись, отрываюсь от любования Красавиным и смотрю на Ингу. — Макс вызвался помочь бесплатно, взамен я согласилась подписать контракт с его агентством.

— Это не бесплатно, Варь, — ухмыляется Инга. — Что за агентство?

— «Креатив Групп».

— Стой, я читала предложение о сотрудничестве. Очень выгодные условия и шикарные перспективы.

— Да, будем заниматься оформлением студий и выездных площадок для фотосессий. Я тебя поставлю главной на этот проект. Ты не против?

— Конечно, нет, — с энтузиазмом заверяет Инга. — На такого породистого самца любоваться сплошной кайф.

— Работать придется не только с ним, — лаконично вставляю я.

— Да брось. Чем больше самцов, тем лучше.

— Ну ты даешь, Ин, а как же муж и трое детей? — не сдержавшись, хохочу я.

— Что мне теперь и одним глазком на красивых мужиков посмотреть нельзя. Ты только глянь на эту задницу. Грех не облизнуться, — Инга кивает на склонившегося над цветочной композицией Макса. — Так бы и откусила кусок.

Мне как-то посчастливилось… И это было еще горячее чем в розовых девчачьих фантазиях. Макс Красавин — ходячая секс-машина, угодив под которую, трудно остаться прежней. Меня он раскатал на раз-два.

— Слушай, я, кажется, вспомнила, где его видела, — не отрывая взгляд от крепких ягодиц Макса, обтянутых низко сидящими джинсами, задумчиво произносит Инга. — В салоне «Азалия». Лет семь назад. И приходил он к тебе, Варь.

— У тебя удивительная память на лица, — уклончиво отзываюсь я.

— Угадала?

— Да. Это он.

— У тебя с ним — что? — бесцеремонно спрашивает Инга.

— Когда-то я была влюблена в него как кошка, а он укатил в Париж строить карьеру, — сдаюсь с потрохами.

— А сейчас? — не сдается Кротова.

— Сейчас вернулся. Богатый, красивый и женатый. Планирует остаться в Москве. Но не думаю, что его надолго хватит.

— Я имею в виду сейчас ты что к нему чувствуешь?

— Стараюсь ничего не чувствовать, — честно отвечаю я.

— А смотришь как кошка на валерьянку, — проницательно замечает Инга.

— Не поверишь, когда-то он был без ума от моего кота.

— У тебя был кот? — удивляется она.

— Ага, — смущенно прыскаю я. — На трусах.

— Вот это страсти! Завидую тебе, подруга, — Инга снова устремляет жадный взгляд на Красавина, нисколько не смущаясь моего присутствия.

Я не чувствую ни малейшего укола ревности. В какой-то степени это даже приятно и льстит моему самолюбию. У нас с Максом была не самая стандартная история любви, но я рада, что он был в моей жизни.

Уверена, Красавин никогда не хотел намеренно причинить мне боль. Возможно, он даже не догадывался, что разбил мои розовые очки и глупое девчачье сердце. Мне не в чем его обвинить, никто не обязан соответствовать нашим ожиданиям и любить нас так, как мы хотим. Я же всегда знала, что являюсь для него временным перевалочным пунктом, но все равно нырнула в омут с головой и утонула. Выплывать было больно и тяжело, но сейчас я имею больше, чем когда-либо могла пожелать.

— Я закончил, — зачехлив фотоаппарат, Красавин вальяжной походкой приближается к нам.

Его взгляд ненадолго останавливается на расплывшейся в улыбке Инге, затем медленно перетекает на мое лицо.

— По-моему, получилось неплохо. Через пару дней вышлю обработанные снимки на электронку.

— Спасибо, Макс. Теперь у нашего сайта не будет отбоя от клиентов. Прости, но выручкой не поделюсь, — в шутливой манере отвечаю я.

— Это и не входило в наши договоренности, — невозмутимо напоминает Красавин. — У вас очень уютные салоны и широкий ассортимент. Есть с чем работать. Ты занималась дизайном?

— Ага, — киваю я.

— У тебя прекрасный эстетический вкус.

— О, у Вари масса талантов, — встревает Инга. — Она вам рассказывала, что планирует открыть студию ландшафтного дизайна?

— Нет, но не сомневаюсь, что ее новое начинание ждет колоссальный успех, — не моргнув глазом, заявляет Красавин. — Я могу помочь с клиентской базой.

— Не откажусь, — благодарно улыбаюсь я.

Удивительно, но мне казалось, что наше общение дастся куда тяжелее. Однако его профессиональный подход и безупречное поведение не оставляют места напряженности и смущению. Нам совершенно нечего делить. Прошедшие годы сгладили все обиды и недомолвки. Возможно, мы стали старше и мудрее. Как знать?

— Пообедаешь со мной? — глядя на меня, непринужденно, без всякого подтекста предлагает Макс.

Я соглашаюсь легко и без лишних раздумий, не увидев ничего зазорного в том, чтобы обсудить рабочие нюансы. В его офисе, неделю назад, мы толком не оговорили его пожелания к оформлению купленных студий. Я слишком волновалась, впервые увидев его в образе серьезного бизнесмена в строгом деловом костюме. Единственное, что я уловила — первые фотосессии планируются уже на следующей неделе, но зато не растерялась и успела выторговать халявную — для своих салонов.

Кстати, он сам меня к этому подтолкнул, мимоходом заметив, что заполнение моего онлайн-магазина стоит обновить и сделать более привлекательным для покупателей.

Расположившись на летней веранде ближайшего ресторана, мы заказываем себе по бизнес-ланчу и пока ждем официанта, Макс показывает мне получившиеся кадры. Даже без ретуши и обработки они выглядят фантастически.

— Процентов шестьдесят отсеется, но в целом я доволен, — без бахвальства резюмирует Красавин. — Вот эти композиции особенно удачные, — склонившись к моему плечу, он водит пальцем по экрану камеры, листая яркие снимки. — Тебе нравится?

— Да, очень, — киваю я, вдыхая пряный аромат его туалетной воды.

Он пахнет иначе, но не менее притягательно, чем раньше. И находится слишком близко, будоража оголившиеся нервы. При этом сам не подает никаких признаков скованности. Отстранённый, деловой, сосредоточенный исключительно на работе. Это неожиданно задевает.

— Можно попробовать сделать тестинг с моделями, — рассуждает Красавин. — Но где-то недельки через две. Раньше не получится. График пиздец какой забитый.

— Ты все такой же матерщинник, — стряхнув наваждение, вызванное его близостью, замечаю с ироничной усмешкой.

— Это я еще пытаюсь себя контролировать, — признается он, кладя фотоаппарат на стол и отстраняясь. Фух, наконец-то. — Сложнее всего в офисе. Я не привык к формальному общению и деловому этикету. Там, где доводилось бывать, слова не подбирают.

— Уверен, что потянешь роль офисной крысы? — откинувшись на спинку стула, любопытствую я.

— Почему сразу крысы? — Макс удивленно вскидывает бровь. — Вообще-то я теперь большой босс.

— Сейчас ты на него не похож, — рассмеявшись, качаю головой.

— Сегодня я рядовой фотограф, — с серьезной миной парирует Красавин.

— Ты планируешь совмещать? Или будешь только управлять?

— Я не могу без камеры, Варь, — отвечает Красавин, потерев пальцем глубокий залом между бровями. — Коммерческие съемки не совсем то, чем я хотел бы заниматься, но и в этой сфере можно импровизировать и развиваться в творческом плане. На стилизованных сложных фотосессиях скорее всего я буду работать сам.

— Для фоторепортера-международника — это шаг назад. Нет?

Судя по потемневшему взгляду, я ступила на шаткую почву, задев его больную мозоль. Но вопрос уже прозвучал, резко накалив непринужденную атмосферу.

Ситуацию разряжает официант, подоспевший с нашим заказом. На какое-то время мы умолкаем, сосредоточившись на своих тарелках. Честно, мне кусок в горло не лезет, а Макс расправляется со своими порциями за считаные минуты и с огромным аппетитом. Он всегда любил вкусно и плотно поесть. Особенно то, что готовила я. Трудно забыть с каким восторгом Макс набросился на мой борщ, и как я радовалась, что смогла ему угодить. Иногда я скучаю по той глупой наивной Варе, умеющей радоваться мелочам. Она не была такой замороченной и рассудительной занудой, как я сейчас.

Сделав глоток капучино, прохожусь взглядом по неровному тонкому шраму, вызывающему у меня нездоровый интерес. Судя по тому, что Красавин даже в пекло носит рубашки с длинным рукавом, он у него не один. Я догадывалась, что работать ему приходилось в самых разных и далеко не безопасных условиях, но Вика никогда не рассказывала, что всё настолько серьезно. Она вообще крайне редко упоминала имя брата, а во время его визитов в Москву и вовсе пропадала из поля зрения.

Сейчас происходит то же самое. Рыжуля не звонит, не пишет и не заходит в наш девчачий чат, чтобы обсудить всякие женские глупости и поделиться новостями. Я даже не уверена, что она в курсе о нашем с Максом сотрудничестве. И почему-то, мне кажется, это известие Вика воспримет в штыки.