Алекс Джиллиан – Изъян (страница 24)
— Но ты же не собираешься оставить все как есть? — нахмурившись, я внимательно всматриваюсь в ее лицо, пытаясь понять, что она планирует делать со своей «трещиной».
— Разумеется, нет, — Алина бросает на меня укоризненный взгляд. — С этим можно и нужно бороться, потому что рано или поздно рамки раздвинутся настолько широко, что я могу просто не выжить. И ты, кстати, тоже.
— Но мне никто не причиняет боль ради получения садистского удовольствия, — протестую я, чувствуя, как во мне поднимается волна возмущения.
— Превратиться в чью-то тень или предмет мебели — это не жизнь, — Алина медленно качает головой. — Посмотри на себя, Вита. Ты красивая девушка с потрясающими волосами и шикарной фигурой, но зажата и закомплексована настолько, что на тебя больно смотреть. Мне хочется тебя обнять с того момента, как ты вошла в кафе. Поверь мне, счастливые любимые жены выглядят иначе.
— Это жестоко, — шепчу я, пряча взгляд в чашке с холодным кофе.
— Зато честно. — безжалостно отрезает Алина. — Кстати, что насчет детей? Твой муж ведь старше, так?
— Какое это имеет значение? — мгновенно напрягаюсь я, ощущая, как спина под футболкой покрывается холодной испариной.
— Дай угадаю? — в ее улыбке сквозит сочувствие и понимание. — Он не хочет. Я права?
— Дело не только в этом, — отбиваю я, всем видом давая понять, что она влезла на запретную территорию.
Алина будто не замечает моего раздражения и продолжает тем же настойчивым, уверенным голосом:
— Я помню про его проблемы с эякуляцией. — она обводит меня внимательным взглядом. — Вопрос не в диагнозе. Вопрос в том, готова ли ты отказаться от полноценной семьи ради сохранения статуса «идеальной жены идеального мужчины».
Я прикусываю губу, не находя слов. В горле застревает ком, в груди нарастает паника, и тут она говорит то, чего я больше всего боялась услышать и одновременно понимала, что за предложением Алины встретиться стоит нечто больше, чем внезапно возникшая симпатия:
— В сложных жизненных ситуациях, вроде наших с тобой, трудно разобраться без профессиональной поддержки. Твой муж явно тебе не помощник, но у меня есть на примете один реабилитационный центр.
Она делает паузу, внимательно наблюдая за моей реакцией, и удостоверившись, что я достаточно сильно заинтригована, уверенно продолжает:
— Там работают самые лучшие специалисты. Никаких показных приёмов и дешёвых техник — только профессиональная работа с твоей проблемой и гарантированный результат.
Я с неимоверным трудом «держу лицо», сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот пробьет ребра и выскочит из груди. Это же «оно»? Да? То, что я пыталась найти на чёртовом форуме?
Мое персональное приглашение в ад?
Но почему все происходит совсем не так, как описывала Ника?
Черт, Ева, очнись! Эти сектанты — не конченные идиоты, чтобы использовать одни и те же наживки для поимки новых жертв. Способов привлечения может быть масса, как и площадок, на которых ведется охота.
Алина чуть подаётся вперёд, её пальцы снова мягко касаются моей руки, а взгляд становится обволакивающе теплым:
— Но есть один нюанс — без приглашения туда не попасть. Я помогу решить этот вопрос и составлю тебе компанию, — голос собеседницы буквально сочится медом.
Наверное, именно так и должен выглядеть и действовать куратор закрытого культа. Располагающая внешность, репутация успешного медийного коуча, правильно подобранные слова, мягкий тон и обезоруживающий понимающий взгляд. Я ловлю себя на мысли, что почти верю ей. Алина словно гладит мои внутренние шрамы, обещая, что дальше будет легче, стоит только переступить порог. Но что за этим порогом? Спасение или ловушка?
— На чем конкретно специализируется этот центр? Пояснишь в общих чертах? — как можно спокойнее интересуюсь я.
— Направлений и методик много, — серьезным тоном отвечает Алина. — Работа с зависимостями любого уровня, посттравматический синдром, профессиональное выгорание, хронический стресс, депрессии, панические атаки, вспышки гнева. Плюс у них особый комплексный подход: современная психотерапия, выездные ретриты, телесные практики, арт- и групповая терапия, медикаментозная поддержка, если нужно. Всё на высшем уровне. Под каждого новичка составляют индивидуальную программу.
— Звучит впечатляюще…
— И главное — полная анонимность. Твоя история не выйдет за стены центра, никакой огласки. Всё абсолютно конфиденциально. Понимаешь? Это как закрытый клуб, но с профессиональным лечением. Люксовые условия, безопасность… и стопроцентный результат. Мы с тобой, скорее всего, попадём в разные группы, но сможем встречаться, общаться и поддерживать друг друга.
— Я могу где-то найти отзывы на этот чудо-центр и его специалистов? — не удержавшись, спрашиваю я.
— Нет, — Алина отрицательно качает головой. — Ни названия реабилитационного центра, ни отзывов ты не найдёшь. Это своего рода терапевтический клуб для своих. С улицы туда не попасть. И да, это… недёшево. — она слегка морщит аккуратный носик. — Но я — живое доказательство того, что их тактики работают.
Она делает очередную паузу, усиливая эффект.
— После того как они вытащили меня с самого дна и поставили на ноги, я заработала в разы больше, чем потратила. Вернула желание жить, уверенность в себе. Поэтому хочу пройти ещё один курс. Я уверена, что там мне помогут, и мой внутренний Феникс наконец-то воспарит в полную силу.
Алина заговорщически подмигивает мне и тянется к своей объёмной сумке.
— Кстати. Я кое-что тебе принесла! — с торжественным видом она достаёт оттуда книгу и протягивает мне.
«Путь Феникса», автор Алина Рокс», — читаю на обложке.
Незаметно сглотнув, я забираю презент и выжимаю из себя самую естественную улыбку, на которую сейчас способна. Переплёт лаконичный, но бросающийся в глаза: пылающая птица на грязно-сером фоне, под названием золотым тиснением выбито:
Но самое интересное скрывается внутри. И это вовсе не в автограф Алины и её пожелание несуществующей Вите: «расправить крылья и обрести истинную свободу».
На первой странице, сразу под названием книги, напечатан символ, который я видела вчера на перстне отца и потом ещё полночи разглядывала в темноте: Феникс в центре замкнутого уробороса.
Я замираю, ощущая, как кожа покрывается мурашками. Символ зловеще пульсирует перед глазами, словно пытаясь вырваться со страницы и обрести форму. Дыхание сбивается, в висках начинает стучать кровь. Название клуба нигде не указано. Но оно и не требуется. Этот знак сам по себе — пароль. Тайный ключ, понятный лишь посвящённым.
— Спасибо, обязательно прочитаю, — взяв себя в руки, вежливо благодарю.
— Там базовые советы. Ничего сверхъестественного, — непринужденно улыбается Алина и делает глоток своего латте. — Путь в свою лучшую жизнь начинается не на страницах книги, а в том опыте, который ты получаешь в реальности.
— И сколько стоит такая… реабилитация? — интересуюсь я, закрыв книгу и с трудом засунув ее в свою маленькую сумочку. Не уверена, что найду в этом опусе что-то полезное для себя. Я никогда не увлекалась подобной литературой. Не стоит и начинать.
— О цене пока говорить рано. Сначала нужно увидеть всё своими глазами. Познакомиться, пообщаться в неформальной обстановке с участниками, почувствовать атмосферу, поговорить с кураторами. Понять, твоё ли это, — пожав плечами, она оставляет чашку в сторону. — А потом уже можно обсудить стоимость и подобрать программу под тебя лично. Если хочешь, я узнаю подробности, как и где это можно устроить, и сообщу тебе.
— Я бы попробовала, — согласно киваю, ощущая, как внутри снова поднимается та же тревожная дрожь, что и при взгляде на символ.
Договорившись с Алиной списаться вечером в нашем приватном чате, мы оплачиваем счет пополам и расходимся в разные стороны. Она грациозной походкой направляется к заранее заказанному такси, а я неторопливо бреду по тротуару вдоль трассы, позволяя шуму и жаркому воздуху развеять напряжение. Но мысли не отпускают, и я пытаюсь их структурировать, призывая в помощь свои аналитические способности.
Итак, что мы имеем?
Центр без названия и отзывов, но с «гарантированным результатом» — слишком сомнительно и размыто. Символ феникса в уроборосе, встречающийся мне второй раз подряд. Совпадения? Нет. Скорее сигналы, которые складываются в определённую систему.
Идем дальше — обещание «анонимности» и «индивидуальной программы» — классические вербовочные крючки.
И, наконец, сама Алина — обаятельный, харизматичный куратор с мягким вкрадчивым голосом, обволакивающим, как тёплый плед. В её арсенале стандартный набор: правильно расставленные паузы, доверительный взгляд, ненавязчивый тактильный контакт. Меня этим не проймешь, хотя должна признать, что Алина — хороша в своем деле. Но я замужем за лучшим.
Александр отточил эти приёмы до совершенства. На конференциях по психиатрии он мастерски владеет аудиторией так, удерживая её на невидимом поводке. Я видела, как даже опытные врачи поддаются его обаянию: кивают, улыбаются, соглашаются, словно загипнотизированные. Дома он использует ту же тактику — мягкий тон, уверенность, подчеркнутая забота, которые оставляют меня без аргументов.