Алекс Джиллиан – Изъян (страница 22)
— Да, Ева, именно так, — холодно чеканит он. — Она может написать что угодно. «
— Понимаю, — глухо отзываюсь я, сдаваясь под напором исчерпывающих аргументов.
Мне не чем крыть. Он прав. Как всегда — прав.
— Перезвонишь ей? — спрашиваю предательски дрогнувшим голосом.
— Нет необходимости. У пациентки паранойя, но на данном этапе она не представляет угрозы себе или окружающим. Это типичный обострённый невротический эпизод: много шума и истеричности, но ноль реальных действий. В таких случаях категорически нельзя поддаваться давлению. Чем больше внимания я дам её импульсивным сообщениям, тем сильнее закреплю патологическую модель поведения.
Он берёт бокал со стола, делает неторопливый глоток, не сводя с меня пристального изучающего взгляда.
— Успокоилась? — его губы раздвигаются в теплой улыбке, не вызывающей во мне ни малейшего отклика.
Я поверила. Да. Но осадок остался. Горький и тягучий, как недопитое вино на дне бокала.
— Хочу поехать домой, — выдаю абсолютно искренне и не кривя душой.
Александр какое-то время изучающе сканирует мое лицо, а затем коротко кивает.
— Как скажешь, — сухо отвечает он, не меняя выражения лица и не предпринимая ни малейших попыток отговорить или убедить остаться.
Саша ставит бокал на стол с едва слышным звоном, и этот звук кажется мне громче любых слов. В его молчании есть нечто большее, чем простое согласие — равнодушие или усталость, от которых по коже пробегает неприятный холодок.
Что-то происходит между нами. Что-то неправильное и, возможно, непоправимое.
Глава 8
Скарификатор
Она чувствует, что я рядом. Каждая из них чувствовала. Страх — это естественный защитный механизм и мощнейший резонатор опасности, который всегда срабатывает, когда рядом появляется хищник.
Поверьте, даже сам хищник подчинён этому инстинкту. Он делает его осторожнее, расчётливее, внимательнее к деталям. Именно поэтому я так безошибочно распознаю пугливую дрожь и смятение своей жертвы.
Я понимаю их, потому что испытываю то же самое. Мы связаны общей природой: они боятся меня, я — быть пойманным. Их паника и моё напряжение сходятся в одной точке, превращая момент охоты в совершенный акт искупления.
Для меня ее страх — особый сигнал, звучащий как приглашение. Порог, через который я вхожу. Она будет сопротивляться. Пытаться сбежать. Спастись. Найти укрытие. Но разве можно защититься от того, кто уже стоит у тебя за спиной?
У нее осталось не так много времени, а затем начнется следующая фаза моей смертельной игры. Догонять и настигать. Призывать к ответу. Карать за малодушие и трусость. Слабость презренна, но еще хуже — ложь и лицемерие, которыми они больны.
У каждой из них был шанс на исцеление и новый путь. По нашим заветам. Но они выбрали искушение, решив, что имеют право на маленький грязный секрет. Уверовав в то, что никто не узнает. Убедив себя в том, что это никому не навредит. Но так не бывает. Каждое отступление от правил запускает разрушительную цепь событий, которую я обязан разрубить.
Почему?
Потому что не могу остановиться.
Уже — нет.
Вы наверняка думаете, что я свихнувшийся психопат, вошедший во вкус и получающий садистское удовольствие от жестоких убийств и мучений жертв. Но это не так. Я защищаю и «зачищаю» свои границы, за которые они посмели переступить.
А клуб, об идеологии которого я так много, нудно и пафосно рассуждаю — всего лишь ширма для самоутверждения одного человека. Ложная вера, за которой удобно прятаться. Культ, прикрывающий личные слабости. Но мне не нужны оправдания. Я действую не ради символов и не ради чьего-то тщеславия. Я действую ради чистоты.
И если придётся стать лезвием, выпускающим гной, я стану им.
Ева
До кофейни «Десять зерен» я доехала на такси, но вовсе не из-за пробок или желания выпить что-то покрепче помимо кофе, а из опасения, что Алина сможет пробить мои личные данные по номеру автомобиля. Не хотелось бы «засветиться» раньше времени. Сначала необходимо убедиться, что ее мотивы не несут для меня опасности.
На летней веранде царит ленивое воскресное оживление. За одним столиком воркует влюбленная парочка, неподалёку две девушки делят десерт, в глубине — женщина с ребёнком разглядывают картинки на планшете. В воздухе стоит терпкий аромат кофе и свежеиспечённых круассанов, слышится негромкий гул голосов, звяканье ложек о фарфор и редкие всплески смеха. Солнце пробивается сквозь тент, ложится на столы золотыми пятнами. Под ноги лениво падает жёлтый лист, напоминая, что лето доживает последние дни.
Я сразу узнаю её. Алина сидит за угловым столиком, спина прямая, взгляд прикован к экрану телефона. Сходу отмечаю, что вживую она выглядит моложе и стройнее. Одета в белое платье-рубашку, перехваченное тонким кожаным ремешком, и бежевые балетки. Тёмные волосы убраны в гладкий низкий хвост, на запястье блестит тонкий золотой браслет, обручальное кольцо отсутствует, как и другие украшения. В ней чувствуется выверенная простота, за которой угадывается тщательно выстроенный имидж и неоспоримая уверенность в себе.
Я застываю у входа, нервно тереблю ремешок сумочки. На мне светлые джинсы, чёрная футболка без рукавов и лёгкий серый жакет — больше броня, чем элемент одежды. На ногах удобные кроссовки, на лице минимум макияжа, глаза спрятаны за темными очками, а волосы густой волной струятся по плечам и спине. Я намеренно выбрала самый неприметный и будничный образ, сквозь который Алине будет очень не просто меня оценить, «считать» и изучить.
Секунду колеблюсь, рассматривая безупречный профиль моей «сетевой» знакомой. Затем натягиваю дежурную вежливую улыбку и решительно приближаюсь к столику.
Алина сразу поднимает голову и фокусирует взгляд на моём лице. В светло-карих выразительных глазах на мгновение мелькает растерянность, затем холодное любопытство.
— Вита? — брови красивой формы удивленно взлетают вверх.
Её взгляд скользит по моему неброскому, почти студенческому луку — и чуть дольше задерживается на кроссовках и сумке.
— Да, это я, — продолжаю улыбаться, отодвигаю стул и присаживаюсь напротив. — Привет, Алина. Я не опоздала?
— Нет, ты вовремя, — она озадаченно хмурится, теперь разглядывая меня внимательнее, словно через призму внутреннего чек-листа. — Я приехала немного раньше. Была неподалёку.
— Живешь рядом? — интересуюсь я, стараясь вести себя открыто и непринужденно, но, честно сказать, это задачка не из простых.
— Не совсем, — уклончиво отвечает Алина, откладывая в сторону свой телефон.
Спохватившись, я снимаю темные очки и убираю их в сумочку. Тянусь за меню.
— Ты уже сделала заказ?
— Тебе не тридцать один, — внезапно выдает она, проигнорировав мой вопрос.
— Двадцать шесть, — виновато улыбнувшись, признаюсь я и торопливо добавляю: — Все остальное — чистая правда.
— То есть замуж вышла в шестнадцать? — ироничная усмешка скользит по её губам. — Смело.
Щёки вспыхивают жаром. Прокол. Легенду стоило продумать лучше.
— Ладно, расслабься, — её улыбка становится теплее.
Она расслабленно откидывается на спинку и смотрит на меня немного иначе: с пониманием и ноткой покровительства.
— Поначалу я тоже этим грешила. В сети легко примерить чужую жизнь, пока не наберёшься смелости показать свою. Это нормально.
Подняв руку, Алина подзывает официанта. И в этом плавном жесте столько естественной женственности, что я невольно любуюсь. И не только я. Официант, кажется, тоже очарован.
— Добрый день. Мне, пожалуйста, латте на овсяном молоке и чизкейк, — мелодичным приятным голосом произносит она, даже не заглядывая в меню. — А тебе, Вита?
— Эспрессо. Без сахара, — смущенно выдавливаю я. — И… чизкейк.
Официант записывает заказ и уходит, а Алина сразу возвращается к прерванной мысли, останавливая на мне проницательный взгляд:
— А имя — твоё? Или псевдоним для форума?
— Мое, — быстро киваю я, решив сохранить хотя бы часть легенды. Вряд ли она потребует у меня удостоверение личности. Так что риск разоблачения минимальный.
— Даже если нет — не страшно. Всему свое время, — полные губы, тронутые прозрачным блеском, снова раздвигаются в приятной располагающей улыбке. — И откровенности — тоже.
— Почему ты захотела встретиться со мной? — напрямую спрашиваю я, но тут же тушуюсь. — То есть, я хотела сказать…Это мой первый опыт знакомства на форуме…
— Да не парься ты так. Я не кусаюсь, — мягко усмехается она, чуть наклоняя голову набок. — Мне показалось, что тебе не помешает общение с кем-то, кто сможет выслушать и понять. Ну и помочь по возможности. Глаза в глаза — это всегда действеннее, чем через экран. Согласна?
— Да, — с улыбкой отзываюсь я. — Но на самом деле у меня все не так плохо, как могло показаться. А проблемы в семье… они есть у всех. Ты, кстати, не замужем?
— Нет, никогда не была и не планирую. Но, кто знает… может быть, однажды я передумаю, — качнув головой, Алина задерживает взгляд на обручальном кольце на моем пальце. — Красивое. У твоего мужа хороший вкус.
Я машинально поворачиваю кисть, тоже разглядывая кольцо. Белое золото, безупречная огранка крупного бриллианта, сияющего в свете солнечных лучей так ярко, что рябит в глазах. Украшение из тех, что носят женщины со страниц глянцевых журналов, вызывая больше зависти, чем восхищения. Слишком дорогое и кричащее для скромного образа, который я сегодня так старательно подбирала.