Алекс Джиллиан – Изъян (страница 19)

Илья…

После гибели Ники он стал появляться чаще… в самые неожиданные моменты и независимо от времени суток. Его тень преследует меня в офисе, дома и даже в метро. Неважно, есть кто-то рядом или нет, он просто возникает из ниоткуда и молча смотрит, словно умоляя о чем-то, а потом так же внезапно исчезает.

— Что ты хочешь от меня? — хриплю я, не узнав собственный голос. — Скажи мне! Помоги понять!

Он медленно качает головой, приоткрывая бледные губы. Сквозь трещины на детском лице вырываются языки пламени, постепенно охватывая весь его силуэт. По салону разносится тихий мучительный стон, заставляя меня оцепенеть от ужаса, а потом все исчезает.

Ужин с мужем проходит на удивление гладко, несмотря на то что я умудрилась опоздать на десять минут. Я говорила, что Александр жуткий чистоплюй и педант? Добавьте к этому списку еще и дотошную пунктуальность, которой я, увы, не отличаюсь. Но сегодня он или сделал вид, что не заметил, или действительно забыл взглянуть на часы, когда я вошла в зал ресторана.

К тому моменту, как я заняла свое место, официанты уже подавали сделанный мужем заказ и разливали в бокалы вино. Мои вкусовые предпочтения ему прекрасно известны, но я бы все равно хотела иметь право выбора хотя бы в мелочах.

Сделав мне дежурный комплимент, Саша окинул оценивающим взглядом мое серебристое коктейльное платье со скромным декольте и благосклонно кивнул. Приободренная его реакцией на мой тщательно подобранный образ, я машинально расправила плечи и незаметно выдохнула.

К совместным выходам «в люди» я всегда готовлюсь с особой щепетильностью, продумывая каждую деталь: от фасона платья до оттенка помады и цвета лака на ногтях. Каждый раз волнуюсь, но, кажется, зря. Даже в самых роскошных и фешенебельных местах Александр умудряется выбрать столик в некотором отдалении от остальных, чтобы сохранить ощущение уединения. Это его фирменный стиль — создавать вокруг нас пространство, где нет никого и ничего лишнего. И что удивительно, мы ещё ни разу не встречали его знакомых, коллег или пациентов. Это немного странно, учитывая его известность в профессиональных кругах.

Ника неоднократно подмечала, что в интервью и на многочисленных пабликах Саша никогда не распространяется о личном. В сети нет наших совместных фотографий, хотя он и не скрывает, что женат. Просто «жену не светит», как выражалась подруга. Мне никогда не приходило в голову, что он намеренно меня прячет или стесняется, но ее слова всё равно немного царапали. Скорее всего, Александр действительно оберегает меня от своей публичности. Да и я сама не выношу повышенного внимания к своей персоне. В обратном случае его точно было бы не избежать.

Не зря же говорят, что счастье любит тишину. Пусть так и остаётся. Мне вполне достаточно галереи совместных снимков в нашей квартире, где каждая фотография не для чужих глаз, а только для нас двоих.

И всё же иногда я ловлю себя на мысли, что отсутствие общего круга друзей — это тревожный признак. Мы живём в тщательно выстроенном коконе, куда не допускаются посторонние. У нас не бывает шумных вечеринок, веселых компаний, случайных визитов. Я не знакома с его коллегами, помимо пиар-менеджера и секретаря. Он с трудом терпит моих приятельниц с работы.

Наши миры существуют рядом, но не пересекаются. Порой это кажется идеальной защитой, а иногда слишком плотной завесой, за которой прячется нечто большее, чем просто желание уединиться. Я не знаю, что правильнее: радоваться этому спокойствию или настороженно вслушиваться в тишину, в которой может скрываться не только счастье.

Саша уверенно ведёт разговор, задавая тон вечеру. Он делится впечатлениями о конференции, пересказывает парочку свежих клинических случаев, упоминает фамилии, известные лишь ему, отточенным жестом поправляет манжет рубашки, словно проверяя на месте ли запонки.

Выглядит как всегда безупречно. Стильный стального цвета костюм, графитовая рубашка и черный, идеально завязанный галстук. Обаятельная улыбка не сходит с его губ, но между бровей то и дело появляется напряжённый залом, говорящий об усталости или тщательно скрываемой нервозности. Я отлично понимаю, что работа высасывает из него максимум энергии и сил, хотя сторонний человек вряд ли бы заметил в его жестах и движениях едва уловимые маркеры напряжения. Но я его жена и тоже умею чувствовать и считывать невербальные сигналы.

Кивая в нужных местах, я рассеянно осматриваю зал. Мраморный пол мягко поблёскивает в свете хрустальных люстр, отражая блики так, будто каждый шаг гостей ресторана оставляет за собой мерцающий след. Вдоль стен тянутся высокие венецианские зеркала в тяжёлых золочёных рамах, и в их глубине множатся силуэты женщин в дорогих платьях, мужчин в идеально сидящих костюмах и официантов с подносами, беззвучно скользящих между столиками.

В центре умиротворяюще журчит мраморный фонтан с амурами, сливаясь с музыкой, доносящейся со сцены, где пианист и скрипачка играют неспешный джаз, их дуэт растворяется в гуле голосов. Всё чинно, красиво и немного вычурно, но мне нравится. И декорации, и обслуживание, и изысканное вино, притупляющее страхи и сомнения. Алкоголь не лучший способ расслабиться, но в моей плачевной ситуации легкое опьянение — единственное, что помогает не сойти с ума от терзающих меня мыслей.

Я делаю маленький глоток, ощущая теплую волну, зарождающуюся в пищеводе и расходящуюся по всему телу. Саша внимательно смотрит на меня, чуть прищурив глаза, и внезапно предлагает сбежать.

— Серьёзно? Сейчас? — я удивленно приподнимаю брови. — А как же десерт? — пытаюсь пошутить, но на самом деле я не доела даже свой любимый салат с креветками и рукколой, не говоря уже о горячем блюде.

— Прогуляемся немного, — муж с обольстительной улыбкой пожимает плечами. — А потом вернемся, поднимемся в номер, и ты закажешь себе все, что захочешь.

— Звучит заманчиво, — я согласно киваю, чувствуя некоторое облегчение от того, что официальная часть вечера подошла к концу.

Через несколько минут официант приносит счёт, который муж быстро оплачивает, оставив щедрые чаевые. Мы неторопливо выходим из зала, и за нашими спинами остаётся приглушённый звон бокалов, журчание фонтана и мягкие ноты джаза.

Снаружи нас сразу накрывают ночная прохлада и многоголосый шум столицы. Дорогие машины плавно скользят по Тверской, ослепляя белыми всполохами фар. Многочисленные такси приветливо мигают жёлтыми огоньками, периодически притормаживая у тротуара на тот случай, если мы передумаем идти пешком.

Даже в ночное время в центре Москвы практически не бывает тихо и малолюдно, но я почти не замечаю обгоняющих нас москвичей и неспешно прогуливающихся туристов, снимающих на телефон памятники архитектуры и впечатляющие виды, ну, и разумеется, себя любимых.

В многомиллионном мегаполисе к толпам привыкаешь с детства, учишься двигаться сквозь них так, чтобы никто не задевал твоего пространства, и одновременно ощущаешь себя частью этой безостановочной реки людей. Шум и суета превращаются в привычный фон, в живое дыхание города, которое чувствуешь даже сквозь слой стекла и бетона.

Я непроизвольно вздрагиваю, когда Саша накидывает на мои плечи свой пиджак.

— Замерзла? — заботливо спрашивает он, обнимая меня одной рукой.

— Уже нет. Спасибо, — мягко благодарю я, мгновенно согреваясь.

— Ты сегодня непривычно тихая, — поцеловав меня в макушку, мягко замечает муж. — За ужином говорил я один, но не уверен, что ты хоть что-то услышала. Поделишься, какие мысли тебе не дают покоя?

— Никакие, Саш. Тебе показалось, — с рассеянной улыбкой отзываюсь я. — Просто нет настроения болтать. Можно я сегодня побуду в роли слушателя?

— Нельзя, — со смешком бросает он. — Я вытащил тебя из дома, чтобы сменить обстановку и пообщаться. Что ты решила насчет отпуска? — Саша резко меняет тему, сбивая меня с толку.

— Мы же ничего такого не планировали. — осторожно начинаю я. — У меня отпуск только через три месяца, а у тебя плотный график.

— Все решаемо, Ев. Было бы желание.

— Я думаю, что сейчас не лучшее время.

— А я думаю, что тебе нужен отдых, — в своей привычной манере настаивает Александр. Я раздраженно поджимаю губы, радуясь тому, что он не видит мое лицо. — Ты не справляешься и закрываешься от меня. Я же вижу. Прошел месяц, Ева. Целый месяц, а это достаточный срок, чтобы принять случившееся с Никой.

— Я так не считаю, Саш, — возражаю я. — Мне больно, я скороблю, но понимаю, что жизнь продолжается, и не собираюсь тонуть в депрессии.

— Ева… — остановившись, муж разворачивает меня к себе и заглядывает в глаза. — Когда ты нормально спала в последний раз?

От его цепкого пристального взгляда сбивается дыхание и потеют ладони. Началось, блин… Похоже, отведенный мужем период для самостоятельного исцеления подошел к концу. Сейчас он включит профессионала и начнет меня «лечить» и ставить диагнозы.

— Я сплю, Саш, — выдыхаю, не выдержав затянувшейся паузы. — С перебоями, но сплю.

— Тебя мучают кошмары? — поубавив нажим, мягко интересуется он.

Я отвожу взгляд, стараясь не моргать слишком быстро.

— Со мной всё в порядке.

— Ты ведь знаешь, что бессонница и посттравматические реакции могут закрепиться, если их игнорировать. — Он произносит это тоном лектора, и мне становится не по себе. — Ева, ты моя жена. Я не собираюсь наблюдать со стороны, как ты себя изводишь.