Алекс Джиллиан – Имитация. Явление «Купидона» (страница 36)

— Привет, — мягко произносит ставший уже родным голос за моей спиной. Я не успеваю обернуться. Нежные руки Фей обвивают торс, и она прижимается ко мне сзади, положив голову на мое плечо и целуя в щеку. Я улыбаюсь, делая глубокую затяжку, позволяя себе расслабиться, наслаждаясь теплотой ее тела. Вдыхаю свежий аромат дорогих духов, перебивающих едкий сигаретный дым. — Ты рано. Тяжелый день? — заботливо спрашивает она. Я коротко киваю, глядя вниз. Она встает рядом и тоже опускает взгляд на увядающий парк. Протягивает руку, забирая сигарету из моих пальцев и бросает в пепельницу, на столике слева от нее.

— Ты много куришь, Джером. И много работаешь, — Фей накрывает ладонью мою неполноценную кисть, ласково поглаживая своими пальчиками.

— Извини меня за этот звонок, — тихо говорю я, глядя на ее красивый профиль. Фей выглядит спокойной, задумчивый взгляд устремлен вниз. Хотелось бы мне знать, о чем она думает сейчас. Но Фей не скажет, невозмутимо улыбнётся и заверит, что все в порядке и мне не о чем беспокоиться.

— Ничего. Я уже забыла, — почти угадал. Поворачиваюсь к ней в пол-оборота и, протянув свободную руку, распускаю собранные на затылке волосы, позволяя им рассыпаться по плечам густыми золотистыми прядями. Она выглядит убийственно сексуально в простой и строгой белой блузке с глухим воротом, укороченном жакете, скрывающей колени черной юбке и туфлях на высокой шпильке. Чувственность, которую источает Фей Уокер, невозможно спрятать даже под самым строгим платьем. Она окружает ее как невидимый шлейф, вызывая эротический дурман в голове, ощущается на инстинктивном уровне, посылая в мозг самые развратные фантазии с ее участием. Куда бы мы ни шли, на Фей постоянно пялятся мужчины, что пробуждает во мне двойственные чувства. Гордость, ревность, внутреннее ликование, что только я владею этой потрясающей девушкой.

Она продолжает смотреть вниз, пока я ласкаю ее шею, запускаю пальцы в волосы на затылке, мягко массируя.

— Ты напряжена, Фей, — хрипло говорю я, ощущая прилив крови в паху. Только дотронулся до нее, а сердце уже пустилось вскачь. Хочу ее. Постоянно хочу.

— Немного устала, — не глядя на меня, отвечает Фей. — Ты помнишь, мы гуляли в этом парке. Кто бы мог подумать, что спустя семь лет мы вдвоем будем стоять на балконе и смотреть на него сверху.

— Мы много где гуляли, Фей. Конкретно этот парк я не помню, — опускаю руку на ее горло и начинаю расстёгивать пуговицы на жакете, потом на блузке. Чувствую, как меняется ее дыхание, но она упорно не желает помочь мне.

— А что помнишь?

— Много всего, Фей, — отвечаю уклончиво, продолжаю борьбу с крошечными пуговицами.

— Например? Самые яркие моменты?

— Помню, как целовались в кино, как меня трясло от возбуждения, когда я трогал твою грудь под свитером. Тебе тоже тогда хотелось, Фей? Скажи, что я не один страдал.

— Хотелось, Джером, — с какой-то неуловимой грустью признается она. — Я почему-то была уверена, что мне будет хорошо с тобой.

— Просто хорошо, Фей? Или потрясающе хорошо? — закончив с пуговицами на блузке, распахиваю ее. Дергаю вниз чашечки бюстгальтера. С губ срывается глухой стон, когда я вижу упругую грудь с коралловыми сосками.

— Ты и сам знаешь. Зачем спрашиваешь. Мы с ума сходили друг по другу. Боже… — она всхлипывает, когда, склонив голову, я резко всасываю губами твердую вершинку, потирая языком. — Что еще, Джером? Что еще ты помнишь? — задыхаясь от ощущений, спрашивает Фей, поворачиваясь спиной к ограждению. Я отрываю голову от ее груди, и пьяными взглядом смотрю в грозовые лазурные глаза, в глубине которых плещется горячее вязкое желание. Кладу ладони на тонкую талию и резко прижимаюсь бёдрами к ее животу, позволяя почувствовать степень моего возбуждения. Фей судорожно выдыхает, пройдясь ладонями по моему напряженному прессу, скользит за спину, выпуская острые коготки. С глухим рыком целую ее в губы, глубоко проникая языком. Она тихо стонет мне в рот, отвечая на каждый толчок языка. Ее аромат и вкус заполняют все мои рецепторы, вызывая дрожь нетерпения по всему телу. Опускаю руки на бедра Фей, быстро задирая юбку до талии. Она немного раздвигает ноги, когда я глажу ее чувствительный холмик через тонкую ткань трусиков. Они уже намокли. Черт, я никогда не смогу привыкнуть к тому, как быстро она загорается. Фей всхлипывает и потирается о мои пальцы, требуя большего.

— Ты все ещё хочешь услышать о моих воспоминаниях? — разрывая поцелуй, хрипло спрашиваю я. Она кивает и закусывает губу, когда мои пальцы проникают за резинку трусиков, спускаются ниже и потирают пульсирующую горошинку. Другой рукой накрываю покрывшуюся мурашками красивую грудь, пощипывая чувствительный сосок.

— Я помню, как мы делали это первый раз в день твоего рождения. Я кончил после пары толчков, и чуть не умер от стыда. Это было фиаско, малыш, — горячо шепчу я.

— Ты быстро исправил положение. Причем несколько раз. Я утром еле с кровати встала, — рассмеялась Фей в мои губы. — Так, да… — застонала она, когда я резко вошел в нее двумя пальцами.

— Так хорошо, малышка? — спрашиваю я, медленно двигая пальцами внутри тугого горячего лона. Она опускает ресницы, щеки пылают. Губы ищут мои, но я уклоняюсь. Хочу смотреть на нее такую. Жаждущую, возбужденную.

— Я помню, как мы гуляли в каком-то чертовом парке, может быть, даже в этом, потом целовались у фонтана на лавке. Помнишь, Фей? Помнишь, что ты мне сказала?

— Да, — голос ее срывается, Фей запрокидывает голову, облизывая губы. — Хочу почувствовать тебя в себе.

— Позже малыш. Давай еще поиграем. Расслабься, и получай удовольствие. Не торопись, — горячо шепчу я, наклоняясь к ее горлу. Целую пульсирующую впадинку, вдыхая теплый запах разгоряченного тела.

— Нет, — пробормотала она.

— Нет? — переспрашиваю я, двигая рукой быстрее, ощущая, как она пульсирует и сжимается вокруг моих пальцев.

— Я сказала тогда именно эту фразу. Что хочу почувствовать тебя в себе, — простонала Фей. Ее лоб блестит от выступивших капелек пота. Бедра двигаются навстречу моей руке. Обхватив ее подбородок, я глажу большим пальцем приоткрытые губы.

— Все правильно. Что было потом? Помнишь, Фей? Помнишь, как мы пришли на дикий пляж, и, расстелив мою куртку, трахались, пока не стемнело. Еще я помню беседку на заднем дворе вашего дома за подстриженными кустами. Мы здорово рисковали, Фей. Но это было невероятно, и страшно и приятно до дрожи. Помню, как ты первый раз сосала мой член в этой самой беседке, — толкаю большой палец между ее губ, и сразу вынимаю, увлажняя их. — Такая испорченная маленькая девочка.

— Джером… — отчаянно стонет Фей. — Быстрее. Мне нужно…

— Куда ты все время спешишь, малышка? — с улыбкой спрашиваю я, вынимая пальцы из ее тела, на что Фей отвечает протестующим стоном.

— Жадная, нетерпеливая Фей. У нас сегодня предостаточно времени. — Я опускаюсь на колени, шире раздвигаю стройные ноги. — Буду трахать тебя, пока не начнешь умолять остановиться, — жарким шепотом обещаю я.

Она дрожит и прерывисто дышит, глядя на меня сверху-вниз, пока я глажу ладонями низ ее живота, ягодицы, внутреннюю поверхность бедра.

— Ты же знаешь, что не буду, — отвечает она, зарываясь пальцами в мои волосы и направляя к своему гладкому розовому лону с блестящими лепестками, которые я раздвигаю двумя пальцами и впиваюсь губами в пульсирующий бугорок. Фей извивается и стонет, пока я лижу, сжимаю губами, посасываю, скольжу, проникаю языком внутрь. Быстрее, неистовее, сильнее. Грудной стон вырывается из горла Фей. Ударяю кончиком языка по разбухшей горошинке, и ее бедра начинают дергаться, когда Фей кончает с громким сдавленным воплем, больно дергая мои волосы. Влага стекает по стройным бедрам вниз, как свидетельство испытанного удовольствия. Положив одну ладонь на взмокшую поясницу Фей, другую на низ подрагивающего живота, я удерживаю девушку на месте, продолжая жалить кончиком языка ее клитор, нарезаю круги, дразню, всасываю, заставляя ее биться и изнывать в моих руках.

— Джером, хочу… — бормочет Фей и хрипло стонет, когда я зажимаю губами пульсирующий бугорок.

— Чего ты хочешь, малышка? — отстраняясь, я облизываю губы, чувствуя терпкий и сладкий вкус Фей. Мне нравится лизать ее снизу, хотя с другими я никогда не испытывал подобного порыва, не проявлял инициативу. С Фей мне хочется делать все. Абсолютно все. Между нами нет никаких запретов, смущения или неловкости.

— Тебя, тебя хочу, — отвечает она. Член болезненно дергается, реагируя на ее чувственный шепот. Резко поднимаюсь на ноги и разворачиваю ее спиной к себе, заставляя прогнуться. Ладонь снова на ее пояснице, медленно спускается вниз, гладит ягодицы. Скидываю с бедер полотенце и прижимаюсь к ее заднице возбужденной плотью.

— Вот эту часть меня, Фей? — хрипло спрашиваю я.

— Всего тебя. Всего, Джером, — она хватается за ограждение. Ее подтянутая попка так и напрашивается на хорошую взбучку. Пальцы дрожат от напряжения, когда я направляю головку члена к ее входу, второй рукой продолжая давить на поясницу. Вены вздуваются под кожей, когда я делаю первый толчок, и мы оба хрипло стонем от острого удовольствия.

— Фей, — шепчу я, наматывая ее волосы на кулак. — Маленькая моя, Фей, — наклоняясь, целую ее спину, оставаясь глубоко в горячем теле. Это невыносимо. Выпрямляюсь, полностью выхожу и снова заполняю мощным толчком. Мокрая, бархатистая, она принимает меня полностью. Ее податливость будоражит, сводит с ума. Я начинаю двигаться резче, жестче, сильнее, вдавливая грудь в перила, сминая задницу до синяков. Ей нравится. Она кричит так, что я уверен, нас слышат в парке. Фей кончает первой, я следую за ней через пару минут. Прилипнув друг к другу, мы какое-то время стоим, тяжело дыша, пока Фей не начинает дрожать от холода. Она разворачивается и обнимает меня за плечи, ее губы на моих. Целуют нежно, благодарно. Прикрыв глаза, я привлекаю девушку к себе, согревая своим телом.