Алекс Джиллиан – Имитация. Падение «Купидона» (страница 55)

— Опять? — тихо спрашивает она, и я киваю, прикусывая кожу на загорелом плече. Неторопливо веду ладонью вниз, накрываю промежность, потирая пальцами чувствительный бугорок. Она вздрагивает, откинув голову мне на плечо, и я целую ее сладкие губы.

— Снова, малышка. Я же обещал, что ты не выйдешь отсюда, — шепчу ей на ушко, терзая пульсирующий под пальцами комочек. Изголодавшийся член снова в полной боевой готовности, и Эби придется долго отрабатывать месяцы воздержания.

— Похоже, буду сползать с кровати, когда Кеннет проснется, — хрипло отзывается Эби. Прерывисто вдыхает, когда я усиливаю трение. Попка непроизвольно прижимается к ноющему в нетерпении паху.

— Согни ногу и поставь на мое бедро, — властно требую я, и она, смущенно хихикнув, послушно выполняет. Немного сдвигаю Эби вперед и, впиваясь пальцами в ее соблазнительную задницу, мощно двигаю бедрами, делая первый толчок, и застываю в напряжении, застонав от обжигающей стремительной волны невыносимого удовольствия. Эби всхлипывает, толкаясь навстречу. Влажная, горячая, дрожащая от желания. Так охрененно сильно, до боли мощно, и я посылаю на хер все мысли о сдержанности. На этот раз никакой мягкости и терпения, я беру ее в неистовом быстром ритме, стимулируя пальцами крошечный клитор.

Эби дрожит, прижимаясь ко мне в отчаянном порыве удержать удовольствие. Я захватываю губами мочку ее уха и шепчу то, что она хочет услышать, то, что я чувствую уже давно. Эби судорожно выдыхает, расслабляясь в моих руках, растворяясь в бешеном ритме толчков, сотрясающих до предела возбужденное тело. Она отпускает себя, и на этот раз я уверен, что все получится. Ощущаю зарождающуюся дрожь ее бедер, впиваясь губами в пульсирующую венку на шее, вбиваясь сильнее и глубже в податливое тело, и она сдается, срываясь на изумлённый крик, сжимая меня так тесно сокращающимися мышцами, что я мгновенно присоединяюсь к моей укрощенной дикарке с глухим протяжным стоном мощного освобождения и крепко держу до тех пор, пока она не успокаивается, прижимаясь ко мне спиной. Моё сердце неистово бьётся, и я почти уверен, что могу еще, но она выглядит настолько счастливой и измученной, что я просто позволяю нам расслабиться, качаясь на волнах нежности и блаженной усталости.

— Я люблю тебя, Эби, — повторяю то, что сказал за пару минут до того, как отправить собственницу моего сердца в первый осознанный оргазм. — И тебе не нужно ничего склеивать. Ты уже это сделала. Рядом с тобой я чувствую себя дома впервые за много лет. И я бы выбрал тебя при любых обстоятельствах. Никогда не сомневайся в этом.

— Ты ужасный болтун и развратник, Джером Морган, — произносит она приглушенно и, взяв мою руку, подносит к губам. Ее плечи вздрагивают, и я понимаю, что она снова плачет. Но эти слезы меня не пугают. Повернув ее лицо к себе, я собираю их губами. Они даже на вкус другие. Сладкие. Как она.

— А ты плакса и фантазерка, — улыбаюсь, проводя пальцами по влажной щеке. Она зачарованно смотрит на меня, словно видит впервые, сосредоточенная, серьёзная и взъерошенная, как маленький котёнок.

— Ты такой красивый, никак не могу привыкнуть.

— У тебя предвзятый взгляд и плохое зрение, — иронично улыбаюсь я. Эби морщит свой вздернутый носик, и я быстро целую его. — Но у меня отличное зрение, малышка. И я больше, чем уверен, что ты гораздо красивее.

Эби мягко смеется, толкая меня в плечо, а потом снова напускает на себя задумчивый серьезный вид.

— Что? — обеспокоенно спрашиваю я, опасаясь очередной невысказанной старой обиды, которую ей бы захотелось обсудить прямо сейчас.

— Я ужасно голодная, — сообщает Эби, и я расслабленно улыбаюсь, резво вставая с кровати и протягивая ей руку.

— Сначала душ. Потом еда. А потом снова постель. Можно начать с последнего пункта, — лукаво подмигиваю я.

— Нет. Все по порядку, — настороженно скользнув взглядом по моему телу, отвечает Эби. — Надо еще к Кеннету заглянуть.

В душе мы проводим минут пятнадцать целуясь, дурачась и брызгаясь. И выходим, завернувшись в одно полотенце. Запинаемся о свои тапки и едва не падем на пол, громко хохоча. А потом, одевшись, идем в детскую и с умилением рассматриваем нашего сына, склонившись над кроваткой и держась за руки. Причмокнув, Кен переворачивается на спину, раскинув ручки, и сопит носиком, не подозревая, что стал объектом пристального наблюдения.

Я помню, как сильно Эби боялась, что случай с наркотиком скажется на малыше, но нам повезло, и Кен родился абсолютно здоровым. Судьба наградила нас за перенесенные страдания, не отменив горечи утрат, но смягчив полученные удары. С трудом оторвав взгляд от сына, я поднимаю голову и смотрю на умиротворённое счастливое лицо Эби. Мое сердце переполняется нежностью. Я готов смотреть на нее вечно, и это то, чего стоило ждать год, два, десять лет. Это то самое счастье, которое не способна подменить ни одна волшебная пилюля, никакие сокровища и соблазны грешного мира. Почувствовав прикованный к ней взгляд, Эби смущённо улыбается, крепче сжимая мою руку, служащую вечным напоминаем о первой потере, самой мощной и сокрушительной из череды последующих. Застарелая боль вздрагивает в сердце и затухает, когда Эби одним своим ласковым поцелуем исцеляет меня.

Убедившись, что Кен не собирается просыпаться и отлично себя чувствует, мы крадучись, чтобы не разбудить няню, идем на кухню. Вместе разогреваем обед, до которого не дотронулись днем, достаем припрятанную в баре единственную бутылку вина и откупориваем в честь долгожданного примирения.

— Почему ты передумала? — задаю волнующий меня вопрос, утолив первую волну голода. Эби вытирает губы салфеткой, подняв на меня вопросительный взгляд, потом тянется за бокалом, чтобы сделать пару небольших глотков.

— Напугалась, что ты не шутил насчет Купидона.

— А я и не шутил. Я был в панике и полном отчаянье. Мужчина в таком состоянии способен на любую глупость.

— Ты бы никогда так не поступил со мной, — уверенно заявляет Эби. — Но именно эти твои слова заставили меня поверить тебе. Угроза больше напоминающая крик души, и я его услышала.

— Я вообще-то много чего говорил, — нахмурившись, напоминаю я.

— Да. Но упомянуть Купидон, прекрасно зная, какие ассоциации у меня возникнут с его названием, мог только отчаявшийся человек, — поясняет Эби.

— Фей подмешала тебе не Купидон, а Имитацию.

— Она была сукой, — резко бросает Эби, пристально глядя на меня.

— Да. Была. Редкостной, — утвердительно киваю я.

— И то, что она потеряла ребенка, никак ее не оправдывает. Она просто больная, такая же сумасшедшая, как этот Моро. Из-за ее безумных поступков погибли люди, не сделавшие ей ничего плохого. Не говоря уже о том, что она сделала с тобой.

— Тебе не нужно мне ничего доказывать, — я накрываю ее ладонь, мягко сжимая. — Я это знаю сам.

— Тогда почему ты до сих пор хранишь ее письмо?

— А что ты хочешь с ним сделать?

— Сжечь. Прямо сейчас. На заднем дворе. Устроим ей вечер памяти, который она не заслужила.

— Хорошо, — киваю я. — Пошли, — и встаю, протягивая ей руку.

Глава 15

Я смотрю, как сворачиваются почерневшие страницы, и впервые не чувствую ни горечи утраты, ни сожаления, когда порыв ветра, закружив тлеющий пепел, уносит прочь. Я поднимаю взгляд на замкнутое лицо мужа, понимая, что сейчас он думает о ней, и это последний раз, когда я позволяю призраку Фей встать между нами. Мы должны отпустить ее. Мы оба. Она сама об этом просила. Какими бы жестокими ударами ни наградила Фей Уокер ее недолгая жизнь, она не имела права рушить чужие. Нет никакого оправдания совершенным преступлениям, и она заслужила все, что с ней случилось в конце. Я никогда не спрошу у Джерома, сделал ли он сам контрольный выстрел или это был кто-то другой. Я не хочу этого знать. И не собираюсь скорбеть по женщине, отнявшей у меня моих близких, попав под влияние сумасшедшего манипулятора. Какими бы целями она ни прикрывалась, главной причиной ее не поддающихся логике поступков было безумие, которым заразил ее Квентин Моро. Она верила и видела то, что он ей внушил, используя ее, как оружие, против своих врагов. Фей так и не осознала, что на самом деле у нее всегда был правильный выбор и мужчина, способный спасти и защитить, если бы она доверилась ему, когда еще была такая возможность.

На собственном опыте я знаю, как непросто, однажды разбившись, довериться снова. Джером много раз спасал меня, но когда оступился, не оказавшись рядом в опасной ситуации, мне понадобился целый год, чтобы научиться верить. Тот же горький личный опыт научил меня тому, что самая долгая реабилитация после полученных травм рано или поздно приведёт к исцелению. Не у каждого хватает силы духа, терпения и веры, чтобы пройти этот путь до конца и не сломаться. Выстраданное вырванное у судьбы счастье бесценно, и сейчас оно ощущается особенно остро.

Шагнув к мужу, я беру его за руку, и он мягко улыбается мне, убирая локон за мое ухо. Я не знаю, удалось ли нам изгнать ведьму из его мыслей, но уверена, что сейчас сердце Джерома принадлежит мне целиком и полностью.

— Готова вернуться в постель, или покурим? — спрашивает он. Возмущенно фыркнув, я делаю суровое лицо, идеально вливаясь в роль стервозной жены.

— Ты никогда не будешь курить при мне, Джером Морган. — уверенно говорю я и, взяв за руки, тяну за собой в сторону крыльца.