Алекс Джиллиан – Имитация. Падение «Купидона» (страница 36)
— Да, мисс…
— Называйте меня доктор Кларенс, — произносит женщина, продолжая изучать меня серьезными карими глазами. — Вам удобно говорить здесь?
— Удобно. Хотелось бы понять, какое отношение психиатр имеет к проблемам моей жены с почками? — сразу перехожу к интересующему меня вопросу. Доктор пару секунд пристально смотрит мне в глаза, словно пытаясь сделать для себя какие-то выводы на мой счет.
— Вы правы, мистер Морган, токсическое поражение, если только оно не было спровоцировано намеренно самим пациентом, не имеет никакого отношения к моей практике.
— Тогда почему вы здесь в качестве лечащего врача моей жены и являетесь инициатором запрета на посещения? Это какая-то ошибка? Охранник что-то напутал? — спрашиваю я. На самом деле сложности мне сейчас ни к чему. Я не хочу заниматься еще и бюрократическими проволочками. Мне просто нужно увидеть Эби. Нам обоим это необходимо.
— Никакой ошибки, мистер Морган, — доктор Кларенс разбивает мои надежды на быстрый исход сложившегося недоразумения. Я раздраженно сжимаю губы, а она продолжает: — Ваша жена сама попросила о психологической помощи. Врачи клиники не вправе отказать пациенту, учитывая обстоятельства и диагноз, с которым она попала к нам. Беременность пациента также играет немаловажную роль. В этом состоянии психика женщин больше всего уязвима. Стрессы, переживания, депрессии противопоказаны во избежание возможных последствий.
— Каких последствий? — уточняю глухим растерянным голосом.
— Мистер Морган, ваша жена находится в состоянии стресса, она подавлена и дезориентирована, и действительно нуждается в моем наблюдении и консультациях. Если положение усугубится, может развиться глубокая депрессия, которая пагубно скажется на течение беременности.
— Все ваши слова не объясняют, почему я не имею права навестить мою жену. Могу вас заверить в том, что мое присутствие не несет ни малейшей опасности для миссис Морган, — грубовато говорю я. Женщина понимающе улыбается уголками губ, но взгляд остается острым и внимательным.
— Это ваша точка зрения, — лаконично отзывается мозгоправ. Первоначальная симпатия уверенно испаряется, сменяясь растущим раздражением.
— А у вас другая? — уточняю я, не удержавшись от иронии.
— У вашей жены другая, а я, как врач, обязана думать о психическом состоянии своей пациентки.
— Чем я могу ей навредить? — срываюсь, от ярости повышая голос. Воцаряется небольшая пауза, в течение которой доктор Кларенс неотрывно смотрит мне в глаза.
— Я не имею права разглашать информацию, полученную от пациентки, — спокойно отвечает женщина, и я понимаю, что она так просто не сдастся.
— Хорошо, — взяв себя в руки, киваю я. — Давайте говорить откровенно, — оглядываюсь по сторонам и, убедившись, что нас не услышат, продолжаю приглушенно: — Я знаю, что она вам сказала. Мы были вместе на мероприятии по случаю моего юбилея. Потом она уехала с девушкой, с которой я некогда был близко знаком. Не вдаваясь в детали, скажу, что мою жену заманили в ловушку, накачали наркотиками и использовали в сексуальном плане. Целились в меня, а досталось ей. И это тоже правда. Меня не было рядом, и я ответственен за то, что случилось. Я знал, что Эб… Молли наивна и доверчива, и ее легко обмануть, и не должен был спускать с нее глаз. Не собираюсь ни отрицать свою вину, ни оправдываться. Я пострадал не меньше, но уверяю, доктор Кларенс, я единственный, кто способен ей помочь справиться с этим.
— Я не уверена, — категорично возражает женщина. Судя по реакции, мои слова не стали для нее откровением. А значит, Эби помнит… Я надеялся, что нет. Все гораздо сложнее, чем я думал. Она доверяла мне, я обещал ей безопасность и подвел… Я никогда не прощу себе того, что случилось, но мне придется, черт возьми, всеми правдами и неправдами заставить Эби простить меня. Еще не придумал как, но я сделаю это. Она научится доверять мне снова.
— Послушайте, док, — устало произношу, проводя ладонью по лицу. — Да, факты говорят против меня. Наша свадьба была спонтанной, а беременность незапланированной, но мы знакомы с детства…
— Это я знаю. Молли рассказала мне все. Не нужно повторяться, — осторожно обрывает меня доктор Кларенс, поправляя очки, и впервые проявляет подобие смущения и сочувствия. — Вам не стоит волноваться, что откровения вашей жены узнает кто-то еще. Это врачебная тайна врача и пациента, а я слишком дорожу своей карьерой и добрым именем, чтобы нарушать ее.
— Если вы знаете, то почему запрещаете увидеть ее? — недоумеваю я.
— Потому что вы знаете не все.
— Так расскажите мне.
— Не могу. Просто поверьте на слово, у Молли есть причины не доверять вам. Не в моих интересах разрушать семьи. Моя деятельность направлена на сохранение и налаживание отношений между супругами. Поэтому не мешайте мне делать мою работу. Позвольте помочь Молли принять то, что случилось, и подготовить почву для вашего разговора. Если сейчас я позволю вам увидеть ее, то вы только усугубите ситуацию, спровоцируете новый приступ паники. В ее моральном и физическом состоянии острый стресс может вызвать самопроизвольное прерывание беременности или отразиться на развитии плода. Уверена, что вы поймёте меня, если как следует подумаете обо всем.
— Скажите мне то, чего я не знаю! — с отчаянной мольбой прошу я. Элоиза Кларенс с сожалением качает головой.
— Не имею права, мистер Морган. Когда придет время и Молли будет готова, она расскажет вам сама. А теперь извините меня, но я должна идти к пациентам, — доктор вежливо прощается и разворачивается, чтобы уйти.
— Постойте. Еще один вопрос, — останавливаю я ее. — Сколько времени мне придется ждать?
— Сколько нужно, мистер Морган. Я дам вам знать, если ситуация стабилизируется, — Кларенс вымученно улыбается и, развернувшись, торопливо уходит прочь.
Я бессильно смотрю ей вслед, пока она не скрывается из зоны видения, и на автопилоте иду к выходу. Я не спал с той ночи. Ни минуты. Не мог себя заставить. Первые сутки провел возле реанимации, едва не свихнувшись. Потом начал действовать, связался с Бёрнсом. Сообщил о звонке Фей и ее последней выходке, потребовал вычислить суку. Он сказал, что займется и мне нужно ждать, но ждать я разучился. И я подключил все свои связи, одновременно закрыв вопрос с Купидоном. Мое первое решение в должности президента корпорации принималось не под стеклянным куполом в окружении членов совета директоров и было направлено не на преумножение капиталов и развитие бизнеса. Я нанес удар в одно из самых прибыльных теневых направлений Медеи, организовав серию пожаров и бытовых взрывов в научно-исследовательских лабораториях и подпольных цехах, где производили Купидон и Имитацию. С помощью Тима Брекстона я взломал архивы Медеи и стер всю информацию по чудо-препаратам. Когда я вернулся в больницу, на самом крупном заводе корпорации «Медея Фарм» полыхал пожар, уничтожая миллионные вложения. Эби перевели в палату, но не пустили к ней. И вот сейчас некая доктор Кларенс говорит, что я снова должен ждать. Ирония, насмешка судьбы? Или проклятие?
Не помню, как оказываюсь в автомобиле. В руках сигарета, в голове воспоминания о нашем с Эби детстве, во рту горечь, в сердце гнев. Неосознанно, на интуитивном уровне я всегда чувствовал, что она нуждается в моей защите и почти всегда оказывался рядом, если Эби была в опасности. Почему же сейчас мое проверенное годами чутье подвело? И почему, черт возьми, Эби пошла с Фей. Что эта подлая тварь ей могла наплести? И как, находясь в международном розыске, Фей оказалась незамеченной на приеме в казино, где было полно камер и охраны? А ведь Бернс предупреждал меня, что она может быть где угодно. Фей все это время была здесь и ждала удобного случая.
Брекстон не заводит мотор, ждет приказа, а я не в состоянии решить куда ехать. Я знаю, что должен делать, но необходимо все подготовить и правильно рассчитать, чтобы успеть до того, как Бернс опомнится и пришлет за мной группу задержания.
— Босс, загляни в свой мобильный, — неожиданно подает голос Брекстон. — Тим восстановил удалённые файлы с телефона Эбигейл и выслал на твою электронную почту.
Затушив сигарету, я извлекаю гаджет из кармана пальто. Нажатием пальца открываю сообщение от Тима Брекстона.
— Бл*дь, — вырывается у меня, когда я начинаю листать фотографии, полученные Эби во время приема. Похоже, это и есть «то, что я не знаю», по версии Элоизы Кларенс. Вопрос, почему Эбигейл уехала с Фей, снимается с повестки. — Сука, — глухо рычу, выронив телефон, когда дохожу до серии снимков с Ребеккой и ее референтом. Не нужно гадать, какие выводы сделала Эби, увидев фотографии. А потом… Я в полном дерьме. Никакой психолог не заставит Эбигейл согласиться снова заговорить со мной. Хотя бы заговорить… Застонав, как раненный зверь, я упираюсь лбом в холодное стекло, закрывая глаза в бессильной злобе, пытаясь придумать выход из тупика, в котором оказался по чужой воле, но по своей вине.
Глава 10
Согласно наблюдениям криминальной психиатрии, большинство преступников испытывают нездоровую тягу к местам своих преступлений. Часто это связано с банальным желанием убедиться в отсутствии оставленных улик, но самые сдвинутые психопаты руководствуются совершенно иными побуждениями. Для них это место силы, вдохновения на новые зверства и возможность снова пережить испытанные ощущения. Для них выбранный путь — не более чем жестокая игра, которой они следуют раз за разом. Последствия не интересуют, важен сам процесс. Мы ничего не делаем просто так, каждое действие, даже самое импульсивное, несет за собой определенную цель. Маленькие дети шалят, чтобы вызвать реакцию взрослых. А взрослые, чтобы обратить на себя внимание общества, заявить о своём несогласии с установленными рамками, шокировать… или просто от скуки и ряда психологических отклонений.