Алекс Джиллиан – Имитация. Падение «Купидона» (страница 28)
— Я их все выбросила, — обрываю его на полуслове. — Но куплю парочку, если поедем в Сидней навестить Джоша.
— Да, я думал об этом. Как насчет Рождества? Он будет в восторге.
— Я тоже. Отличная идея, — я не могу удержаться от счастливой улыбки и приподнимаясь складываю руки на его груди, упираясь в них подбородком. Он мягко улыбается, в его глазах нечитаемое выражение.
— Не меняйся, Эби, — неожиданно говорит он, прикоснувшись к моей щеке, и внутри все замирает.
— Я думала, ты хочешь совершенно обратного.
— Внешний лоск не имеет никакого отношения к внутреннему содержанию. Общество и мир, в котором нам приходится жить, обладают свойством разлагать и очернять все самое прекрасное и чистое. Изменения происходят незаметно, поэтапно, проникая своими грязными щупальцами внутрь, заражая душу, как неизлечимый вирус. Я хочу уберечь тебя от того, что случилось со мной. Поэтому я злюсь, поэтому так настаивал на твоем отъезде. Ты непосредственная, наивная, чистая. Этот мир пережует тебя и выплюнет, не оставив ничего.
— Но у меня есть ты…
— Я такой же, как они, Эби, — произносит он, глядя мне в глаза тяжёлым тёмным взглядом.
У меня нет оснований не верить услышанным словам. Это правда. Он такой же. Но там, под маской хладнокровного хищника, скрывается тот другой Джером — парень, веривший в супергероев и своего отца и рвавшийся спасать мир так же, как Стивен Спенсер. Иногда, очень редко, я вижу его прежнего в глубине синих выразительных глаз.
— Расскажи мне, — прошу, повинуясь порыву. Он вопросительно смотрит на меня, убирая высветленную прядь с моей щеки ласковым жестом.
— О чем?
— О ком, — поправляю я. — О Фей.
Его рука застывает около моего лица, и он резко одёргивает ее. Я всем нутром чувствую охватившее мужское тело напряжение. Нечитаемый взгляд упирается в мой подбородок, и Джером отрицательно качает головой.
— Не могу. Я просил тебя, — в родном голосе звучит упрек. Я осторожно глажу крепкое плечо, пытаясь расслабить скованные мышцы.
— Мне ты можешь рассказать, Джером. Иногда это помогает — просто выговориться кому-то, облегчить душу.
— Нечего облегчать, — ожесточённо бросает Джером, отстраняя меня. Я сажусь рядом, прижимая колени к груди и обхватывая их руками. Мои локоны едва достают до плеч, и мне немного не хватает привычного покрывала волос, которым я могла укутаться с головы до ног. Я молчу, выжидающе глядя на него. Не подталкиваю, не настаиваю. Он должен сделать это сам.
— Все банально, Эби, — через пару минут произносит он невыразительным тоном. — Она изменила мне. С Заком на вечеринке. Я сам видел, и… все присутствующие, думаю, поняли, что произошло. Я избил его и уехал. Вот и вся история.
— Зак, который недавно умер?
— Да. Она оказалась обычной шлюхой, Эби. Зак платил ей за слежку за мной, а Логан — за слежку за сыном. Она торговала не только собой, но и чужими тайнами, — он замолкает, я чувствую, что ему есть что добавить, но Джером не решается. Я кладу ладонь на его плечо, и он вздрагивает, взглянув на меня со странным выражением, словно временно забыл, что я рядом.
— Это все? — он кивает, глядя перед собой. — Ты так сильно любил ее? — приглушено спрашиваю я.
— Я не знаю, Эби, — задумчиво выносит вердикт своим чувствам Джером и, схватив меня за руку, притягивает к себе на грудь. — В шестнадцать я влюбился в нее, а в семнадцать понял, что Фей — не простое увлечение, что-то большее. А потом, — он тяжело вздохнул. — Потом ничего подобного не происходило. Все, что я чувствовал — ненависть и злобу. Я вел не лучший образ жизни. Гордиться нечем. Вымещал свою ярость в бесчисленных случайных связях. Так мне было легче справляться с гневом, с одиночеством. Быстрый выброс адреналина, короткая вспышка эмоций и снова состояние пожирающей ненависти. Я не ищу себе оправданий, я не был жесток со своими любовницами. Каждый получал то, что хотел. Их было много, я не запоминал лиц, имен, ничего не испытывал ни к одной. А когда Фей снова появилась, меня как током ударило, наваждение какое-то. Я вцепился в нее, как в единственный шанс вернуть частицу счастливого прошлого. Мне казалось, что мы оба были влюблены, одержимы, и я не замечал ничего, словно ослеп и оглох. Я никогда не смогу себе простить, что допустил подобное, что позволил этой суке пробраться мне под кожу, зайти так далеко…
— Тебе нужно просто забыть, Джером. Все ошибаются. И я…
— Эби, — он накрывает мои губы двумя пальцами, призывая к молчанию. — Если бы все было так просто, как ты говоришь, — в полночных синих глазах появляется жестокое выражение, по коже бежит мороз от силы его взгляда, от суровой неумолимости, читающейся в нем.
— Просто вычеркни ее из своей памяти, — взволнованно произношу я, испуганная по непонятной причине.
— Этого недостаточно, Эби. — он отрешенно качает головой. — А вот тебе стоит забыть о Фей.
— Не могу, Джером. Даже сейчас она между нами. Ты постоянно думаешь о ней. Полагаешь, я не вижу, не понимаю, не чувствую?
— Эби, Эби, успокойся, — он нежно берёт мое лицо в ладони и ласково целует в губы.
— Она разбила твое сердце…
— Но ее там больше нет, — мягко возражает он.
— Там никого нет, Джером. Пока ты не избавишься от одержимости по имени Фей Уокер, она не отдаст свою территорию. Ненавидишь ты ее или любишь по-прежнему — это в любом случае сильные эмоции, и пока ты их чувствуешь, она никуда не уйдет.
«
Глава 8
— Уверен, что все присутствующие на этом совещании, понимают, почему я собрал вас сегодня, — начинает свою речь Моро, возвышаясь над овальным столом, вокруг которого расположились без сомнения самые богатые и влиятельные бизнесмены штата. Каждый из них занимает свое кресло, играя немаловажную роль в корпорации. Стеклянный купол надежно отделяет совет директоров Медеи от рабочей внешней суеты в стенах многоэтажного офисного здания, сохраняя все его тайны и преступные схемы подальше от любопытных глаз. Квентин Моро придерживается за край стола, пытаясь выглядеть уверенным и несгибаемым, но его биологические часы на исходе. Я вижу, как бледную высохшую кожу покрывает испарина от усилий, которые он тратит даже для того, чтобы просто стоять на ногах, держа свою спину прямой.
Пять членов Правления в своих дорогих кожаных креслах: Моро, Морган, Романо, Аванчини и Андервуд. Несокрушимые хозяева жизни, безжалостные, самоуверенные, опьянённые собственной властью и безнаказанностью, диктующие правила незащищенным и слабым слоям населения, убивающие, ворующие, танцующие на костях и устраивающие дикие оргии за закрытыми дверями. Пять членов Правления могущественной преуспевающей корпорации и шесть кресел. После совещания их снова станет пять. Я смотрю в застывшее перекошенное ненавистью лицо Логана Моргана, пытаясь понять, о чем думает этот никчёмный человек за несколько минут до своего краха. Самый главный враг, уничтоживший мою семью. Убийца собственного брата. Он всегда ставил интересы бизнеса, личную выгоду и одержимость властью выше человеческих отношений, семейных ценностей. А теперь потеряет все, и его жертвы окажутся напрасными, бессмысленными. Но даже сейчас, я уверен, Логан не сожалеет ни о чем, кроме того, что не успел избавиться от меня. Щенок переиграл старого матерого волка.
Он проиграл. Сегодня мне исполнилось двадцать пять лет, я вступил в наследование, и нет ни малейшего шанса для Логана Моргана, что я оставлю его у власти. Челюсть грозного дядюшки сурово сжата, немигающий взгляд прикован ко мне, и помимо свирепой злобы в глубине мутных нездоровых глаз я вижу зловещее обещание мести. Но что он может сделать со мной сейчас?
— Джером Морган проявил себя как перспективный руководитель, способный занять место в Правлении наравне с нами, — продолжает Моро сухим скрипучим голосом. Слова даются ему нелегко. Его мучает отдышка, высушенные пальцы впиваются в столешницу, в воспаленных глазах плохо скрываемая боль. Милосердие мне чуждо. Этот человек заслужил мучительную смерть. — Сегодня он наследует акции своего отца, второго президента корпорации — Кертиса Моргана. Его правление можно охарактеризовать по-разному, но никто не станет спорить, что Кертис обладал врождённой деловой хваткой и умением получать прибыль даже из воздуха. Я уверен, что его сын не подведет нас. Но всем нам известны правила. Мы можем принять Джерома в Правление только путем голосования, а это значит, что нам предстоит выбор. Одна семья — одно кресло. Акции дают доступ к капиталам, но не открывают беспрепятственный путь в пятерку. Поэтому я хочу, чтобы каждый из вас в имеющихся перед вами бюллетенях поставил отметку напротив имени того человека, которого вы хотите видеть в своем составе. После я передам результаты в юридический отдел для протоколирования и оформления, — Моро делает паузу, холодным цепким взглядом окидывая собравшихся. — Если ни у кого нет вопросов и возражений, мы начинаем.