Алекс Джиллиан – Имитация. Падение «Купидона» (страница 21)

— Тебе лучше уйти, — резко произношу я. Мисс Томпсон не смущается, не бледнеет и даже не зеленеет, как это сейчас делаю я. Она сдержанно кивает и встает, оставив на столе пару сотен.

— Извини, я не хотела тебя расстроить, — с искренним сожалением говорит женщина.

— Да. Я уверена, что ты не хотела, — качаю головой, отводя взгляд.

Ребекка прощается и уходит. А я остаюсь с остывшим чаем, растаявшим мороженым и гнетущим неприятным ощущением в душе. Чувствую себя обманутой, и не без основания. Я точно помню, что на мой прямой вопрос о сексуальных отношениях с Ребеккой в прошлом, Джером ответил «нет». И солгал.

— Ты меня преследуешь, — я вздрагиваю, сначала почувствовав прикосновение мужских ладоней к своим плечам, потом услышав слова, произнесённые мне на ухо хрипловатым шепотом. И пока нарушитель моего уединения обходит стол, чтобы занять место Ребекки, я пытаюсь вспомнить, откуда мне знаком его голос.

— Чудесно выглядишь, — присаживаясь напротив, произносит темноволосый знойный парень.

Черт, конечно, мы встречались. И не так давно. Я не испытываю ни малейшей радости от встречи с Дино Орсини. Огромный Чикаго и случайное столкновение в кофейне кажется не таким уж и случайным. Оглядываюсь по сторонам, повинуясь какому-то тревожному ощущению, потом смотрю в окно на ожидающего меня в автомобиле Рони Брекстона. Нет никаких сомнений в том, что он доложит Джерому об этом инциденте, а я так устала ругаться и спорить.

Может, успею сбежать, пока Брекстон не заметил Орсини?

— Я зашла сюда, чтобы выпить кофе с подругой, Дино, — минуя приветствия, раздраженно произношу я, собираясь встать, но наглец хватает меня за руку, удерживая.

Я вырываю запястье, и он примирительно поднимает руки в знак капитуляции. На лице смущение и обаятельнейшая улыбка.

— Извини, злючка, я не хотел тебя обидеть, — спокойно и вроде искренно произносит он. — Это моя любимая кофейня. Я всегда здесь бываю, когда приезжаю по делам в Чикаго. Судьба нас свела снова, малышка.

— Какая к черту судьба, Орсини. Моя подруга ушла, я тоже ухожу, — открывая сумочку, извлекаю из нее денежную купюру и кладу поверх двух оставленных Ребеккой.

— С каких пор мисс Томпсон стала твой подругой. Мне показалось, что ты едва ее терпишь, — замечает Дино, с любопытством наблюдая за моими нервными действиями.

— Это не твое дело, Орсини.

— Я, кстати, встретил ее на улице. Она выглядела немного огорченной. Повздорили?

— Не твое дело, — повторяю резко. Дино ухмыляется, жестом подзывая официанта.

— Почему бы не выпить кофе со мной, раз Ребекка сбежала? Что в этом криминального, Молли? Боишься меня? Или себя? — взгляд его становится глубже, на красивом порочном лице появляется самоуверенное выражение. Боковым зрением вижу, как Рони выходит из машины и смотрит на меня через окно, стоя на тротуаре. Сердце падает, и я злюсь еще сильнее. Не успела свалить, пока была возможность…

— На меня твои чары не действуют, Дино. Зря стараешься.

— Ты запомнила мое имя. Уже прогресс. Я даже рад, что не действуют. Ты представить не можешь, как приятно поговорить с человеком, не заинтересованным в сексе со мной.

— Ты излишне самоуверен, Орсини.

— Да ладно, детка, я просто говорю, как есть. Мне не повезло родиться гребанным мистером совершенство. Самоуверенно это звучит или нет, но я бы предпочел жизнь заурядного клерка тому, что имею сейчас.

— Вранье, — пренебрежительно бросаю я, застёгивая сумку.

— Может быть, но мне хочется верить, что в другой жизни я был бы лучше, чем в той, которую веду.

— Так что тебе мешает измениться?

— Обстоятельства порой сильнее нас. Мы делаем то, что делаем, чтобы выживать.

— Какие громкие фразы, но мимо. Ты по-прежнему не произвел на меня впечатления.

— Вранье, — он смеется бесшабашным искренним смехом. — Ты удивительная девушка, Молли, не лезешь за словом в карман.

— Ты тоже.

— У нас много общего. Может, поговорим, как двое не пытающихся произвести друг на друга впечатление людей?

— Не получится, — категорично качаю головой. — Прямо сейчас ты флиртуешь.

— Ты тоже. Но ты боишься, потому что прямо сейчас твой телохранитель звонит Джерому Моргану, чтобы сообщить о том, что его жена пьет кофе в компании дико сексуального парня. Я могу приказать своим телохранителям, чтобы они убедили твоего бодигарда отложить звонок на неопределенное время.

— У тебя есть телохранители? — скептически усмехаюсь я. — Насколько мне известно, ты секретарь крупной шишки из Нью-Йорка. А его я тут не наблюдаю.

— Не пытайся вникнуть, — линия его челюсти становится резче, словно я задела что-то личное. — Я просто хотел предложить помощь.

— Мне правда пора, Дино, — я снова встаю, но на этот раз он меня не удерживает. Просто смотрит в глаза.

— Если он обидит тебя, позвони, — улыбается Орсини, поднимая голову и глядя мне в глаза. — Я решу твои проблемы и ничего не попрошу взамен.

— С чего вдруг такая щедрость? — с сарказмом интересуюсь я.

— Ты мне нравишься, — он обезоруживающе улыбается. — А те девушки, которые мне нравятся, априори в беде куда большей, чем ты сейчас.

— Значит, я поступаю правильно, отшивая опасного парня, — хмыкнув, отвечаю я.

— Прямо сейчас ты никак не можешь заставить себя уйти, потому что тебе интересен опасный парень. Так устроены девчонки. Их тянет ко всему запретному.

— Льсти себе дальше, Орсини, — насмешливо бросаю я и, махнув рукой на прощание, направляюсь к выходу.

Спиной я чувствую его настойчивый взгляд до тех пор, пока не оказываюсь в автомобиле. Рони бросает на меня виноватый взгляд в зеркало заднего вида. Мне известна подоплека этого взгляда. Дино был прав. Брекстон позвонил моему мужу.

— Я не собираюсь тебя осуждать, Рони. Ты выполняешь свою работу, — произношу без единого оттенка злости в голосе и отвожу взгляд в сторону, уныло глядя в окно.

На самом деле я так не думаю. Я не сделала ничего плохого, в моих действиях не было преднамеренного контекста. Орсини застал меня врасплох, но, разумеется, Джером все поймет по-своему. Точнее, вообще не поймет.

Через сорок минут муторного стояния в пробках мы, наконец, въезжаем на парковку возле дома. С упавшим сердцем замечаю новый темно-синий Бугатти мужа, на котором он предпочитает ездить в последнее время. Под цвет его глаз. Джером приобрел машину неделю назад, пополнив свою коллекцию люксовых автомобилей. Что бы он ни говорил о своем отношении к деньгам, они для него имеют немаловажное значение. Возможно, он сам не замечает, насколько сильно зависим от атрибутов роскоши, окружающей его на каждом шагу.

Я догадываюсь, по какой причине Джером явился домой непривычно рано, и впервые не рада этому факту. Он мог позвонить и отчитать меня по телефону, но, похоже, решил лично провести очередную воспитательную беседу.

Как же меня задолбал режим старшего брата. Никак не могу отключить его программу гиперопеки и круглосуточного наблюдения за каждым моим шагом. Тотальный контроль и дисциплина. Чувствую себя не женой, а заключенной.

Я не намерена становиться жертвой домашнего тирана, несмотря на якобы благие намерения. К черту все. Устала постоянно чувствовать себя виноватой, несовершенной, глупой, не вписывающейся в то общество, в котором вращается Джером Морган. Я не игрушка, не покорная кукла, а живой человек со своими желаниями и недостатками. Если его не устраивает что-то — придется смириться и принять меня такой, какая я есть. Хватит уже держать голову опущенной.

Настроив себя подобным образом, уверенно захожу в просторную светлую гостиную, громко цокая каблуками. В кресле валяется пиджак Джерома, в пепельнице на столе затушенная сигарета. Меня тоже бесит, что он курит в доме, разбрасывает свои вещи, но я же не устраиваю истерик по этому поводу? Не диктую ему правила, хотя могу и имею право. Его самого нигде не наблюдаю и, чтобы не оттягивать неизбежный неприятный разговор, скидываю надоевшие туфли, привычным жестом беру пиджак и босиком поднимаюсь по лестнице в нашу спальню.

Джером в душе, на кровати в беспорядке брошены рубашка и брюки, на полу кожаные туфли. На автомате собираю его вещи и аккуратно развешиваю в просторной гардеробной и, не выходя оттуда, начинаю раздеваться сама, глядя на свое отражение в зеркале.

Официальный строгий брючный костюм с узким жакетом хоть и выглядит женственным и элегантным, совершенно не соответствует моему стилю. Хотя, как утверждает Джером, у меня нет никакого стиля. Он ненавидит мои шорты, короткие юбки и яркие платья, и поэтому нанял профессионала, забившего мой шкаф кучей скучных, пафосных нарядов и огромным количеством неудобной обуви под каждый комплект одежды. Сумки, нижнее белье, косметика, чулки, украшения — тоже покупаются под строгим руководством имиджмейкера. Я выступаю в роли не имеющего право голоса манекена, который одевают и украшают так, как пожелает его владелец. И я не знаю, как достучаться до Джерома, как объяснить, что я не хочу меняться, не хочу превращаться в незнакомку, увиденную сейчас в зеркале.

Со злостью снимаю свои ненавистные брюки и жакет, начинаю расстёгивать пуговицы блузки нежно-голубого оттенка, единственной вещи, вызывающей у меня более-менее приятные ощущения. Подпрыгиваю на месте, когда дверь ванной резко хлопает, и, пройдя вглубь гардеробной, застываю, испытывая позорное желание спрятаться между вешалками с одеждой. Свет, падающий на ряд выдвижных ящиков с обувью, преломляется тенью Джерома, возникшего в проеме. Я спиной чувствую исходящую от него опасную энергию. Намеренно не оборачиваюсь, дрожащими пальцами продолжая расстёгивать блузку.