Алекс Джиллиан – Имитация. Насмешка Купидона (страница 54)

— Логан имеет отношение к гибели супругов Уокеров? — хладнокровно спрашиваю я, пытаясь найти подтверждение еще одному уверенному предположению.

— Да. Отец не оставляет свидетелей, а они много знали. Я в дела отца не вникал. Единственное, попросил, чтобы девчонку мне оставил. Но Фей словно сквозь землю провалилась. Пропала через несколько дней после того, как дом Спенсеров спалили. Родителей ее отработали, как предполагалось, а девчонку так и не нашли. И на этом первая часть нашей сказки про Белоснежку и двух разбойников заканчивается. Продолжение будешь слушать? Или хватит с тебя?

— Ты рассказываешь о Фей не для меня. Никто не держит рядом с собой девушку так долго просто ради хорошего секса. Обычно мне недели достаточно, а и иногда и пары дней.

— А я даже спорить не буду, — ухмыляется Зак. — Может, и есть что-то. Это же Фей, с ней просто не бывает. Сам знаешь. Я иллюзий на ее счет не питал никогда, но и отказаться не мог. Она меня сама нашла. Через пару лет, точно не помню. В клубе в Чикаго, я под кайфом был и не узнал сразу ее. Сначала отымел, а потом уже вспомнил. Фей уже другая была совсем, трахалась по-другому, смотрела, дышала, думала. Как подменили, обработала меня так, что я о*уел с моим-то опытом. Она не говорила, где ее мотало два года, а я не спрашивал. Но то, что не напитки в низкосортных кабаках разносила, можно предположить с уверенностью до девяноста процентов. С ее мордашкой хорошо заработать и не сдохнуть от голода можно только одним способом. Она им, скорее всего, и воспользовалась. Меня не напрягал бурный приобретенный опыт, даже радовал отчасти. И снова закрутилось, понеслось по новой. Квартиру я ей снял, с учебой помог, отмыл, одел, обул, а взамен полный сервис с ее стороны. Все участники довольны и удовлетворены. А потом ты со своим предложением папочку моего с его олимпа в дерьмо закатать.

— Твоя идея была Фей подослать ко мне? Зачем? — разумеется, ответ мне известен, но я хочу услышать вслух теорию Зака.

— Зачем? Ты меня идиотом тупым считаешь? — оскалился Морган. — Так я тебе на слово и поверил, что после Логана ты меня не закатаешь в ту же воняющую кучу. А вот идея… Тут самое интересное, запоминай и записывай. Идея Фей принадлежала. Я мимоходом о тебе проговорился. А она и выдала о вашем романе бурном и кратковременном. Вызвалась помочь за определённое вознаграждение. Сказала, что ты точно поведешься. Некоторые подробности поведала, чтобы я не сомневался, что предложение рентабельное.

— Сколько она попросила?

— Много. Хотя, может, деньги не главное, а? И ей просто хотелось с тобой поработать. Повелся, да? Зря, Фей та еще сука. Каждое слово твоё мне передавала, с Кайли сошлась специально, чтобы та ей о твоих передвижениях докладывала. Людей дурить она умеет и в любовь играть, и в дружбу. И верить хочется. Сам чуть не попался.

— Фей ничего стоящего не знала. Я, в отличие от тебя, не треплюсь о своих делах в постели.

— Зато она предоставила мне железобетонный компромат, с которым тебе придется считаться. Джекпот почти. Если бы Фей сама на записи не спалилась, я бы мог предположить, что она намеренно провернула все. Ревнивая сука, сама не прочь порезвиться, а когда я западал на кого-то серьезно, бесилась, как фурия. Не выносит она конкуренции. Вообще больная на голову, чокнутая. Но это меня в ней и цепляло. Каждый раз, как на вулкане. Не знаешь, когда рванёт. А ты про видеофайл не забывай, кузен.

— Уверен, что ты не дашь забыть.

— У меня с памятью полный порядок. А как насчет тебя? Фей рассказала мне сопливую историю о маленьком, потерявшемся и обморозившемся мальчике, — злорадно заявляет Зак. Резкое давление сжимает мои виски, горло перехватывает, словно весь кислород разом покинул легкие. — Я опечалился, мы даже поплакали вместе. Что смотришь? Не ожидал? Мамочку помнишь? А вокзал в Ростове, и как в снегу замерзал, как пальцы резали, как сияющие Спенсеры в детский дом за тобой приехали? А как во вторую мамочку стреляли, не забыл?

Последний предохранитель срывается, выпуская черную клоаку ненависти. Зак продолжает насмешливо скалиться и говорить, но я уже не слышу. Глаза застилает алая пелена, сквозь которую пробиваются расплывающиеся искажённые черты лица Моргана, смазанные, уродливые. Внутри рычит и воет дикое животное, требуя кровавой жертвы здесь и сейчас.

С утробным рычанием я хватаю его за глотку обеими руками, сжимая до сдавленных хрипов. Выпученные глаза с красными белками больше не насмехаются. В них застывает страх и крадущаяся сука-смерть. Он вяло сопротивляется, но на моей стороне бешеная ненависть и устойчивая целенаправленная потребность — убить, разорвать.

Вены вздуваются на синеющем лице ублюдка, зрачки сужаются, глазные яблоки закатываются. Я дергаю ручку дверцы со стороны Зака и вышвыриваю мудака на трассу, и, перевернувшись во время полета, его тело ударяется об асфальт и откатывается к обочине. А автомобиль несется на полном ходу вперед, и я не оглядываюсь. Ни одного гребаного раза. Признаю, что облажался по всем пунктам, но, если эта падаль наконец-то сдохнет, мир станет намного чище и светлее.

Майбах начинает прижиматься к обочине, скидывая скорость.

— Не останавливайся, — приказываю Брекстону ровным твёрдым голосом, опустив разделяющую нас перегородку.

— А этот? — напряженно глядя на меня в зеркало и снова набирая скорость, спрашивает Рони, имея в виду вылетевшего из машины Зака Моргана.

— Пусть глотает дорожную пыль, сучонок. Распорядись, чтобы его машину отогнали с офисной парковки, — сухо отрезаю я. Мой мобильный оживает, высвечивая на экране ненавистное имя. Ущербный и бесполезный паразит, питающийся жизнями обычных людей. Подонки, вроде Зака Моргана, на поверку оказываются очень живучими. Стискиваю челюсти, отвечая на вызов, всего несколько секунд слушаю его захлебывающийся ядом, сорванный, охрипший голос, обещающий мне в скором будущем все десять казней египетских. На большее не хватает терпения.

То, что он в состоянии брызгать слюной и бросаться угрозами, дает мне время на решение проблемы с видеозаписью, прежде чем он применит ее в качестве улики против меня. Копам будет сложно объяснить, какого хера я приказал своим телохранителям избавиться от тела Кайли Грэм, если не имею никакого отношения к смерти девушки. И только один человек способен помочь мне решить новую проблему, из-за которой могут полететь к чертям все наши совместные планы. Терпеть не могу признавать собственные ошибки и смиренно просить о помощи, посыпая голову пеплом и подписываясь под своей несостоятельностью исправить их самостоятельно. Но есть ситуации, когда другого варианта не дано. Растоптанное эго лучше, чем тюремная камера. Я набираю номер Квентина Моро…

Глава 13

Два дня спустя.

— Почему ты не можешь провести эти два дня дома? Не понимаю, какая разница, где общаться с братом? — с неодобрением бурчит Аннабель, наблюдая, как двое моих телохранителей поднимают Джоша из инвалидной коляски и сажают на заднее сиденье Майбаха. — Его только выписали. Он нуждается в знакомой обстановке, — продолжает бубнить Бель. — И у него нет сиделки, — добавляет железный аргумент.

— Я справлюсь. Не беспокойся, — передернув плечами, произношу уверенно. Парни, тем временем, складывают инвалидное кресло и убирают в багажник. — Вы улетаете через три дня. Я имею право провести оставшееся время с братом. А он давно хотел побывать в моем пентхаусе.

— Ему нужна круглосуточная забота.

— Как ты заговорила, Аннабель.

— Я серьезно. Если его состояние ухудшится, то мы никуда не улетим.

— Все будет в порядке.

— У него специальное меню, диета, процедуры.

— У меня работает отличная домработница, рекомендации по питанию передам ей, — сухо сообщаю я, имея в виду Эби. — И на процедуры отвезу. Просто расслабься и займись сборами. Скоро Джош будет принадлежать тебе двадцать четыре часа в сутки. И помнится, раньше подобная перспектива была для тебя непосильной ношей. Я надеюсь, что твое озарение и желание заботиться о сыне не развеется, когда ты столкнешься с первыми трудностями? Если подобное случится, сразу сообщи мне. Первое время с вами будут находиться секьюрити. Мне так будет спокойнее.

— Я согласна на любые условия, — заверяет меня Аннабель Морган, снова обращая тревожный взгляд на похудевшего и все еще бледного сына. Джош радостно машет мне рукой, ему не терпится посмотреть, как выглядят его работы в дорогих рамках на стенах моего пентхауса. Надеюсь, что они там, где я их видел, когда был в своей квартире последний раз — почти неделю назад.

— Ладно, Бель, мне пора ехать. Джош ждет, — бегло взглянув в обеспокоенное лицо женщины, прощаюсь я. В длинном кремовом пальто поверх брючного костюма, с аккуратной стрижкой и неброским макияжем Аннабель Морган выглядит элегантно, сдержанно и необычно. Теперь, когда ее лицо больше не кажется мне отталкивающим и лишенным эмоций, я готов признать, что она привлекательная женщина с хорошим вкусом, долгие годы прятавшаяся под уродливой злобной маской равнодушной стервы.

— Джером, а как же… — окликает она меня, когда я уже направляюсь к машине.

— Я привезу его в воскресенье вечером, — обрываю на полуслове, не оборачиваясь. — Не беспокойся ни о чем. Проведи время с пользой. — Рони открывает для меня дверь, и я сажусь рядом с Джошем. Мы вместе поворачиваемся в сторону застывшего силуэта Аннабель. Джош машет матери рукой, я просто смотрю. Обхватив себя руками, она провожает плавно выдвинувшуюся с парковки машину напряженным растерянным взглядом, до тех пор, пока мы не скрываемся из виду.