Алекс Джиллиан – Имитация. Насмешка Купидона (страница 46)

— Я не спрашивал твоего мнения, Эби. Что там с омлетом?

— Иди к черту.

— Я уже там. И ты тоже, кстати. Так что положи мне чёртов омлет и завяжи мой дебильный галстук.

По дороге в больницу я набираю номер Моро. После моего впечатляющего эффектного исчезновения с яхты, я не получил ни одного звонка или сообщения, что наводит на определенное умозаключение — Зак Морган отделался легким испугом. Не хочу даже думать о том, где сейчас находится Фей и не занята ли зализыванием ран своего любовника. Она расскажет мне обо всем сама, чуть позже.

Квентин отвечает сразу, и мой звонок, по всей видимости, ожидаем. Я выслушиваю длительную лекцию о своем неразумном и сумасбродном поведении на яхте, отсутствии самоконтроля и хладнокровности, так необходимых для нашего совместного военного похода против Логана Моргана. Моро слова не сказал о причинах конфликта между мной и Заком, о Фей, за что я ему отчасти благодарен. Он также повторил озвученное накануне приглашение в святая святых «Медеи», назначив личную встречу в начале недели, где мне предстоит длительное введение в курс основных стратегий и принципов работы корпорации. И только в конце нашего десятиминутного разговора Квентин сообщил о физическом состоянии Зака. Сукин сын попал в больницу с трещиной челюсти, переломом носа, пары ребер, вывихом плеча и сотрясением мозга. И уже через пару дней недоумка выпишут из клиники на домашний режим. Живучая тварь.

— Есть множество вариантов уничтожения врагов. Не всегда нужно действовать радикальными методами, Джером. Ты подставился. Показал всем, что тебя можно зацепить при помощи Зака. Никогда больше прилюдно не показывай ни любовь, ни ненависть. Любая эмоция, с помощью которой может быть оказано давление на тебя, опасна. Ты должен быть непробиваемым, твёрдым как камень, и несгибаемым, внушающим страх и уважение. Вчера мне было тебя жаль. А это недопустимо. Если женщина делает тебя жалким, уничтожь эту женщину и найди ту, что сделает сильным. Понимаешь, о чем я? — он все-таки добрался до источника моей ярости, разбередил и вытянул наружу с таким трудом удерживаемых внутри гнев и ненависть.

— Нет, — стиснув зубы, отвечаю я. Автомобиль въезжает на подземную парковку клиники.

— Понимаешь, — уверенно заявляет Моро. — Безродную шлюху не будут искать. И никто тебя не осудит. Не позволяй делать из себя идиота. Ни первый, ни второй раз.

— Я разберусь, — резко обрезаю. — Я приехал к брату. Мне нужно идти.

— Конечно. Жду тебя в понедельник.

— Хитрожопый старый козел, — раздраженно бормочу я. Рони удивлено оборачивается через плечо.

— Ты что-то сказал?

— Нет, — рявкаю я, открывая дверь. — Жди меня здесь. Сопровождать не надо.

В палату Джоша я прохожу беспрепятственно, прихватив с собой пару книг и фрукты. Не знаю, что ему можно из продуктов, переговорю с доктором позже, но хорошая книга точно лишней не будет. Открыв дверь, я в недоумении останавливаюсь, даже пару секунд сомневаюсь, туда ли я попал, вообще. Не ошибся ли с номером палаты. На всякий случай выглядываю обратно и смотрю на цифры на двери. Нет. 531. Все верно.

Стараясь не шуметь, захожу внутрь, прикрывая за собой дверь. Джоша я узнаю сразу. Опутанный капельницами он безмятежно спит на больничной кровати, вытянув вдоль одеяла руки. Меня смутил другой человек.

Аннабель Морган.

Это из-за нее я перепроверил номер палаты. Без макияжа и в белом халате она практически неузнаваема. Волосы собраны в простой небрежный хвост на затылке, бледное лицо обращено к сыну. Но даже не это самое поразительное. Одной ладонью Бель сжимает пальцы Джоша, а второй рассеянно гладит по волосам, не отрывая затуманенного собственными мыслями взгляда от родного лица. У меня от потрясения внутри все переворачивается, возникает чёткое ощущение пинка под дых. Ведь я на самом деле не верил, в глубине души даже не надеялся, что смогу достучаться до Аннабель, что атрофированные и затопленные алкоголем материнские инстинкты внезапно проснутся. Ее исповедь кое-что поменяла, но исключительно внутри меня, в моем личном отношении и видении обстоятельств, повлиявших на Аннабель разрушительным образом. Я смирился и управлял ею с помощью шантажа, не надеясь на чудо, но ошибся. И впервые — в положительную сторону.

К горлу подходит комок, к глазам слезы. И нет, бл*дь, я не сентиментальный парень, я просто дважды хоронил своих матерей. И да, меня трогают подобные моменты, что никак не говорит о моей слабости. Семья самое главное, что есть у нас, это все, ради чего стоит сражаться и жить. И дорожить каждым мгновением, проведенным вместе. Никто не знает, что будет завтра. Никакой Бог, никакие экстрасенсы не способны определить будущее.

— Как он? — тихо спрашиваю, подходя ближе. Аннабель поднимает на меня уставшие и удивительно яркие на бледном лице голубые глаза. И я понимаю, что когда-то эта женщина была невероятно красива. Мое горло перехватывает, я даже не знаю, что сказать. В этот момент я практически люблю ее, несмотря на все обидные и полные ненависти слова, которые она кричала мне не раз. Да и не было у нее причин относиться ко мне иначе. Я сын любовницы ее мужа, и в итоге получу все наследство и полный контроль над ее счетами. Это, мягко говоря, несправедливо, если смотреть на ситуацию глазами Бель.

— Лучше, — шепотом отзывается она, снова возвращая взгляд к лицу сына. На ее коленях я замечаю любимую книгу Джоша. На тумбочке рядом — стопку листов и цветные мелки. — Недавно уснул. Доктор обещает выписать к пятнице.

— Хорошая новость, — киваю я, окидывая критическим взглядом ссутулившуюся на стуле фигуру. — Ты была дома?

— Нет. Мне выделили палату. Не бесплатно, конечно, — в голосе появляются металлические нотки. Спина напрягается, и она снова резко поднимает голову, глядя на меня почти с мольбой.

— Я хочу увезти его отсюда, Джером, — взволнованно начинает излагать свои мысли женщина. — К океану. Он так много грезит о нем, рисует, читает, смотрит кино. Позволь нам уехать. Я больше не могу здесь оставаться. Этот город убивает меня. Тебя скоро призовут в Чикаго, а там… там могильник из тяжелых воспоминаний. Я хочу попытаться начать все с начала с чистого листа. Я и Джо, мы нарисуем вместе что-то достойное.

Я делаю несколько шагов вперед и встаю за ее спиной. Молча смотрю на спящего брата, и Аннабель воспринимает отсутствие ответа по-своему.

— Я откажусь от половины своих средств, выделяющихся мне на содержание, научусь экономить и распределять расходы…

— Ты никогда этому не научишься, потому что никогда не жила в условиях, когда приходится экономить, — произношу хриплым отстранённым голосом.

— Ты сможешь видеть его, когда пожелаешь, Джером! — с отчаянием шепчет Аннабель. — Я не хочу разлучать тебя с братом. Если бы я могла спокойно перевозить его, то пообещала бы, что мы сами будем приезжать, но не хочу лгать.

— Тебе не нужно лгать и экономить не придется, — задумчиво отзываюсь я, положив правую ладонь на ее плечо. Она вздрагивает, опуская голову, приготовившись к моему отказу. — Я отпущу вас и все организую, и оплачу. Ни о чем не волнуйся. Просто позаботься о Джоше и звони мне иногда. А приезжать я буду сам. Так часто, как смогу.

— Ты не шутишь? — не веря, уточняет Бель потрясённым шепотом.

— Разве сейчас время и место для шуток? — отвечаю с усталостью в голосе. Аннабель отпускает пальцы своего сына и, подняв руку к своему плечу, осторожно сжимает мои — те самые, о которых столько раз высказывалась в насмешливо-оскорбительном ключе.

— Спасибо, — благодарит едва слышно. — Никто и никогда не делал для меня больше, чем ты. И я не понимаю, почему ты так добр ко мне.

— Члены семьи должны заботиться друг о друге, — проговариваю основное правило Морганов. Оно на удивление точно соответствует моим принципам, но из уст Логана несет совершенно другой смысл. Все зависит от восприятия и внутренних норм, и заложенных с раннего детства принципов.

— Наша семья — скопище дьяволов в костюмах от Армани, Джером. Ты не похож на них…

— Похож, Бель. Поэтому тебе действительно стоит уехать сейчас, пока я еще способен думать не только о себе, — заверяю с толикой горечи и отхожу в сторону. — Сходи, перекуси в кафе, отдохни. А я побуду с ним. Можешь не торопиться. У меня есть пара часов свободных.

Джош просыпается, как только дверь за Аннабель закрывается. Его синие глаза сияют, когда он узнает меня.

— Как дела, парень? Не устал валяться? — бодро интересуюсь я.

— Ты мне снился, Джером, — с трудом говорит Джош, пытаясь привстать на локтях, я нажимаю кнопку на панели управлении, и спинка кровати приподнимается. — Мы с тобой вместе гуляли по пляжу и собирали ракушки. И я шел сам, представляешь?

— Отличный сон. Кто знает, может быть, ему суждено сбыться, — улыбаюсь я, пряча печаль подальше. — О тебе хорошо заботятся?

— Мама постоянно рядом. Она добрая. Никогда ее такой не видел, — немного заикаясь и смущаясь сообщает Джош. В груди разливается тепло услышанных слов.

— Она сильно испугалась, когда ты заболел. Мы все испугались, — мягко говорю я.

— Это случайно вышло, — виновато хмурится Джош. — Ты принес мне книги? — спрашивает, заметив пакет в моих руках. Я киваю. — Почитаешь?

— Конечно, — улыбаюсь я.

Я провел в палате брата три часа, пронесшихся незаметно, и остался бы еще, если бы не звонок юриста, сообщившего мне, что Фей Уокер выставила свою квартиру на продажу.