Алекс Джиллиан – Имитация. Насмешка Купидона (страница 30)
— Я не хочу есть, Джером. Поехали к тебе. Прямо сейчас, — с придыханием бормочет Фей, касаясь кончиками пальцев моей щеки. Ведет вдоль линии скул, проводит большим пальцем по губам и отстраняясь смотрит так, словно пытается запомнить.
— Наш заказ… — с трудом выговаривая слова, напоминаю я, погружаясь в обжигающие, полные обещаний сверкающие глаза Фей.
— К черту. У нас осталось слишком мало времени, чтобы тратить его впустую.
И мы не тратили, а проживали каждое мгновение, как последнее, остро, ярко, иступлено. Жестко, нежно, трепетно, безумно, горько и сладко. Соленые слезы, приглушенные стоны, мечущиеся тени на стенах, густой полумрак и терпкий пряный аромат страсти, любви, наслаждения с примесью боли и отчаянья. Наши сердца и тела неистово бились в одном ритме, отчитывая минуты до рассвета. Быстро, как же быстро бежит время, когда пытаешься его удержать, остановить, растянуть до бесконечности, забывая обо всем, что ждет завтра, скрывается за первыми лучами рассвета, неумолимо крадущимися по разбросанным на постели подушкам.
Когда я был ребенком, то, как и все, боялся темноты и жутких ночных чудовищ, прячущихся под кроватью, в шкафу, в углах, выглядывая в тот момент, когда в доме затихают звуки. И я оставался с ними один на один, беспомощный, слабый, и смотрел, затаив дыхание, пока они не начинали двигаться, а потом прятался под одеяло и засыпал, представляя, что нахожусь в самом безопасном в мире месте. Детские страхи такие яркие. Запоминающиеся. Как и детские слезы, пролитые по тем, кого мы любили больше жизни, по тем, кто был для нас крепостью, стеной, через которую не могло просочиться зло. Детские страхи самые наивные, потому что с годами мы понимаем, что настоящие твари и монстры прячутся не во тьме, они пируют в свете дня, не боясь ни закона, ни возмездия. И чтобы дать им отпор, нам приходится притворяться такими же, обходить установленные правила, нарушать собственные запреты, пытаясь не забыть самое главное — кто мы, и ради чего сражаемся.
Теплое забывшееся во сне тело Фей кажется мне тем самым напоминанием, талисманом, вырванным из когтей прошлого. Я вдыхаю запах ее волос, нежной бархатистой кожи, слушаю ее умеренное дыхание, глядя на трепещущие длинные ресницы, на полные, покрасневшие от поцелуев губы. Я чувствую себя невероятно сильным, держа в своих руках эту хрупкую красивую девушку, и верю, что никаким монстрам не одолеть меня, пока она рядом, моя, живая, страстная, любимая. Но когда я отпущу ее, спрячу от любого зла и опасности, то стану несокрушимым. И я засыпаю с этой мыслью, даже не подозревая, как быстро все изменится, растрескается, разлетится осколками, осыплется пеплом, исчезнет, как затянувшийся сон, как придуманная иллюзия, пусть ненадолго, но сделавшая меня счастливым.
Самая длинная ночь в моей жизни и самая короткая. Я уснул на рассвете. В тот момент, когда Фей открыла глаза, я закрыл свои, ощущая на своем лице легкие прикосновения ее пальцев. Мне снился океан. Черный, ревущий, пенящийся от злобы, бросающийся на меня снова и снова, обрушиваясь ледяными брызгами у моих ног. Высокие темные волны поднимались все выше и выше, подбираясь лениво, зловеще, неумолимо и с грохотом разбивались, с разъяренным рокотом отползали прочь, и возвращались еще сильнее, мощнее и яростнее, но все равно не могли достать. Я наблюдал за буйством стихии, как завороженный, наполненный ощущением собственной неуязвимости. А утром проснулся с мыслью, что победил океан.
— Что ты сделал с Аннабель? — спрашивает Логан Морган, задумчиво глядя в окно гостиной. По чистому, как слеза, стеклу стекают дождевые ручьи. Я стою рядом, дублируя его позу, пытаясь скрыть, как мне до отвращения тяжело дышать с ним одним воздухом. Логан расслабленно курит, но напряжённо стиснутые челюсти, над которыми гуляют желваки, свидетельствуют, что он, как и я — играет.
— Дал ей то, в чем она нуждалась, — спокойно отвечаю я, делая глоток виски из запотевшего стакана.
— И что же это? — скептически поинтересовался Логан, не глядя на меня.
— Смысл жизни, который она когда-то потеряла, — отзываюсь равнодушно, убирая свободную руку в карман. Визит «любимого» дяди оказался неприятной почти неожиданностью. Почти, потому как он все же соизволил предупредить за час, что заедет на ужин. О да, церемониальный ужин. Этот человек безумен, и мне придется тоже немного сойти с ума, чтобы понять, что им движет.
— Ты заделался священником? — ухмыляется он. — Может, и мне подскажешь? Давай, мой дорогой мальчик, удиви меня. Расскажи, каким ты видишь мой смысл жизни?
— Я не учил ее и тебя не собираюсь. Она сама знала, просто на время забыла, испугалась и отступила. Но ты не боишься, Логан.
— Не боятся идиоты, — фыркнул он с пренебрежением. — Я ищу пути решения и достижения цели. И ты тоже, Джером. Не так ли?
— Не понимаю, о чем ты говоришь, — бесстрастно пожимаю плечами, продолжая наблюдать за серым проливным дождем, сбивающим засохшие листья с деревьев в саду.
Какое-то время Логан Морган молчит, и я чувствую на себе его прожигающий злой взгляд. Не нравится получать сдачи, мой дорогой дядя? Придётся привыкнуть.
— Ты ничего не добьешься. Не усложняй жизнь себе и тем, кто тебе дорог. Старого опытного волка не победить глупому рвущемуся к власти щенку. Ты принадлежишь к другой стае. И никогда не станешь своим среди нас.
— Среди вас волков? — насмешливо уточнил я. — Да не больно-то и хотелось. У тебя проблемы, Логан? — добавляю нейтральным тоном.
— Нет, Джером, это у тебя проблемы, — раздраженно бросает Логан.
— Я к ним привык и научился решать по мере поступления, — лаконично отвечаю я. — Но заверяю, к твоим неприятностям не имею никакого отношения.
— Другого ответа я и не ожидал. Ты многому у меня научился, да? Только запомни, мой дорогой мальчик, кто бы тебя ни поддерживал, я все равно сильнее. Ты выбрал неверный путь. Все, кто идут против меня, всегда проигрывают.
— Кто же осмелится идти против человека, который убрал с пути собственного брата? — резко спрашиваю я, поворачивая голову, чтобы посмотреть в глаза человеку, готовому убивать всех, кто мешает ему получить желаемое. Логан не выглядит удивленным. Снисходительная улыбка приподнимает уголки губ.
— Кертис сам убрал себя с моего пути. Я просто не стал ему в этом мешать. И тебе не стану, когда настанет твой час. Сначала разберусь с тобой, а потом займусь своим сыном.
— Поздновато для воспитания, — игнорируя угрозу в голосе Логана, иронично парирую я. — И как показали практика и время, твои методы и уроки на него не действуют. Наверное, это непросто, когда приходится в своих неудачах подозревать всех вокруг, включая собственного сына. Семья должна держаться вместе, защищать интересы друг друга. Разве не так?
— Зак нестабилен и неуправляем, и его любимым развлечением с самого детства являются маниакальные бесконечные попытки досадить мне. Я долго ждал, что он повзрослеет, но этого не происходит.
— Ты только что озвучил причину его ненависти. Нестабильные и неуправляемые дети нуждаются не в наказании, а требуют внимания к себе. Прописная истина, которую знает каждый.
— Если следовать твоей логике, ты должен любить меня, как родного отца, Джером. Я никому из своих детей не уделял столько внимания, как тебе.
— Вся беда в том, что родного отца я при всем желании не смог бы полюбить… учитывая обстоятельства нашего с ним знакомства.
— Ты можешь и дальше упражняться в остроумии, Джером. Считать себя умником или мстителем. Когда ты один — ты слаб. А когда в твоих союзниках предатели и люди без цели, ты слаб вдвойне.
— Чего ты хочешь, Логан? — прямо спрашиваю я, устав от бессмысленных рассуждений. — Переходи к делу.
— Я хочу, чтобы ты отказался от своих акций в мою пользу, — озвучивает он цель своего визита. Я бы хотел сказать, что удивлен, но, увы, Логан предсказуем.
— Не слишком ли жирно для подарка ко дню рождения, или есть какая-то другая причина, почему я должен это сделать? — с долей иронии отзываюсь я.
— Я позволю тебе уехать, Джером, — любезно поясняет Логан. — Ты получишь свободу и много, очень много денег, которые потратишь на все, что пожелаешь. Начнешь новую жизнь, где хочешь и с кем хочешь.
— А что если я хочу занять место в правлении Медеи? Такой вариант не рассматривал? — скептически интересуюсь я.
— Я не хочу тебя убивать, — Логан выстреливает в меня тяжёлым холодным взглядом.
— Ты не можешь меня убить, — ухмыляюсь с наигранной беспечностью. — Как же правила?
— Обходных путей много. И они не всегда насильственные, — Логан скупо улыбается, смерив меня снисходительным взглядом.
— Мой ответ отрицательный, но твои предупреждения приняты к сведению, — отвечаю я. Любые попытки Логана запугать меня воспринимаются как вызов. Его тактика провальная.
— У тебя еще есть время изменить решение. Советую тебе хорошо подумать, — с плохо скрываемой яростью бросает Логан и, не прощаясь, стремительно покидает гостиную.
Я неторопливо возвращаюсь к столу и наливаю себе виски, чувствуя необъяснимый подъем сил. Мне кажется, и не без оснований, что этот раунд остался за мной. Завтра дядю ждет еще один неприятный сюрприз. Надеюсь, он придется ему по вкусу.
Глава 8
— Ух ты! — восклицает с восхищением Фей, глядя на пришвартованную в порту трехпалубную белоснежную яхту длиной более сорока метров. Логан Морган не мог выбрать менее пафосный вариант. Да и уровень приглашенных обязывает. Очередная игрушка миллиардера Логана Моргана не удивляет, но подчеркивает положение владельца. Я с легким раздражением смотрю на покачивающийся на волнах элегантный флагман, не позволяя волнению и злости повлиять на мою уверенность. Обтекаемый роскошный дизайн, и, я уверен, не менее шикарная начинка. Возле трапа пара парней внушительного телосложения, бросающие на нас напряженные пристальные взгляды. Логан меня не ждет, и я не рассчитываю на радушный прием, но с пропуском проблем не возникнет. Моро позаботился о том, чтобы нас с Фей внесли в список приглашенных.