Алекс Джиллиан – Хозяин пустоши (страница 51)

– Ну здравствуй, лейтенант. – Вслух приветствую спящего гостя. – Помнишь, как восемь лет назад я заявил тебе, что стану лучшим командиром, чем ты? – тихо продолжаю я, пристально изучая его черты и жалея, что не могу проникнуть в его сознание, узнать, какие мысли и воспоминания владеют им в глубоком сне. Эта территория закрыта даже для Аристея, не говоря уже обо мне. – Даже не знаю, удалось ли мне… Но думаю, финал этой битвы рассудит нас.

Криво усмехнувшись, я продолжаю рассматривать брата Ариадны, отчетливо понимая, насколько неумолимо наши судьбы стремятся к решающей точке. А ведь я предупреждал Ари, что мы из разных миров и общего будущего у нас нет… Правда, в тот момент я даже представить не мог, как непримиримо и страшно разойдутся пути этих миров.

Протянув руку, я активирую систему, и панель управления вспыхивает ненавязчивым голубоватым сиянием. Веки Эрика начинают дрожать, дыхание становится глубже, мышцы напряжённо вздрагивают, словно он ведет борьбу с невидимыми путами сна.

Жду его пробуждения в полной тишине, не сводя взгляда с капсулы, зная, что сейчас начнётся самая сложная часть. Я уже видел, как ломались сильнейшие, как надежда постепенно исчезала из глаз самых стойких бойцов. Но я уверен, что этот момент не вызовет во мне ни капли удовлетворения, а лишь усталость и горечь от того, какой ценой оплачена эта встреча.

Наконец глаза Эрика медленно открываются. Сначала его взгляд кажется мутным и бессмысленным, но уже через секунду в нём вспыхивает узнавание, мгновенно сменяющееся яростью. Он резко дёргается, пытаясь освободиться от сковывающих его ремней, но система креплений надежна, продумана до мелочей. Его попытки тщетны.

– Харпер… – угрожающе хрипит он. – Что… происходит? Где остальные?

– Они здесь, неподалёку, – спокойно отвечаю я, внимательно наблюдая за его реакцией и контролируя собственное выражение лица, чтобы не выдать внутреннего напряжения. – Живы и в безопасности. Пока.

Эрик сжимает зубы, пронзая меня ненавидящим взглядом:

– Пока? Это угроза?

– Нет, – качаю головой. – Просто констатация факта. Их дальнейшая судьба будет зависеть от тебя. И от Ариадны.

При упоминании сестры его взгляд моментально становится жестче, в глазах вспыхивает гнев.

– Ари… – глухо произносит он. – Что вы с ней сделали?

Я выдерживаю паузу, чувствуя, как внутри меня закипает знакомый коктейль из вины, сожаления и неизбежности, а затем негромко отвечаю:

– Ничего необратимого. Она жива, если ты об этом.

Эрик яростно дергается вновь. Даже сейчас, загнанный в ловушку и беспомощный, он не теряет ни капли своего несгибаемого достоинства и боевого духа. Именно таким я помню его с нашего последнего разговора много лет назад – гордым, упертым и непреклонным. С тех пор он не изменился, разве что стал сильнее, опаснее и умнее.

Но я тоже стал другим. Совсем другим. И мне предстоит убедить его сделать единственный правильный выбор.

– Послушай, Эрик, – начинаю я, удерживая его взгляд. – Я не прошу тебя доверять мне. Ты имеешь право ненавидеть меня, считать предателем и врагом, но сейчас речь не о нас с тобой.

– О чём тогда? – резко бросает он, скрипя зубами от бессилия.

– О ней, – твердо отвечаю я, позволяя словам повиснуть в наэлектризованной тишине. – О твоей сестре. Она единственная, кто может спасти человечество. Точнее то, что от вас осталось. Твой вид балансирует на краю пропасти, и ты с пятью бойцами точно не в силах остановить истребление. У тебя же есть семья? Дети? – намеренно бью в самое больное, замечая, как его взгляд застилает испепеляющая жажда убийства, – моего убийства.

– Мой вид? А ты, мать твою, кем себя возомнил? – с презрением выплевывает он.

На секунду прикрыв глаза, я пробуждаю в себе всю ярость и злость, на которые способен, запуская внешнюю трансформацию, способную продемонстрировать Эрику Дерби мое истинное лицо. И когда снова смотрю на него, он ошеломленно замирает, растеряв весь свой боевой запал.

– Такого ответа достаточно, или всё ещё требуются пояснения? – сдержанно спрашиваю я, восстанавливая полный контроль над собой. Это не так-то просто, и именно эту грань нестабильности имел в виду Аристей. Но сейчас риск оправдан, – Дерби должен увидеть реальность воочию, чтобы осознать серьёзность ситуации.

– Ты такая же тварь, как он, – выдыхает Эрик, быстро возвращая самообладание и сжимая кулаки в бессильной ярости.

– Не совсем, я его плоть и кровь, но Аристей хочет большего. Того, что ему может дать только твоя сестра.

– Никогда! Слышишь? – рычит Эрик, снова яростно дёргаясь в крепких путах. – Никогда этому не бывать!

– Громкие фразы и заявления хороши для мотивации солдат перед боем, – качнув головой, равнодушно парирую я. – Твоя война подошла к логическому завершению. Именно здесь и сейчас. Ты можешь признать поражение и приговорить к смерти всех, кто верил тебе. Или можешь продолжить служить Аристею, как делал это много лет подряд…

– Я не служи…

– Не надо мне ничего доказывать, – перебиваю его, подняв ладонь в примирительном жесте. – Я знаю все, что ты скажешь. И верю, что твои действия были направлены исключительно на благо людей и во имя будущих побед. А жертвы… Они неизбежны, мы оба это знаем. Никто не обвинит тебя в том, что ты выбрал сотрудничество с врагом.

– Сотрудничество? Это рабство. – С нескрываемым отвращением в голосе цедит Эрик.

– Скажи, хоть раз за эти годы Аристей нарушил свои обязательства? – спокойно спрашиваю я, заметив, как исказилось лицо Дерби. – Последние события не в счет. Давай будем считать эпизод с Ариадной и ликвидацией Улья вынужденной мерой. Твой отец, генерал Полигона, да и ты сам много лет вынашивали план по уничтожению Аристея. Разве нет? Поправь, если я где-то не прав. А на войне, как известно, все стороны имеют право защищаться.

– Верни мне Ариадну, и я подумаю о мире, – сквозь стиснутые зубы произносит Дерби, и в его голосе звучат опасные стальные нотки.

– Ты не в том положении, чтобы требовать, – мягко ухмыляюсь я, окинув его выразительным, почти сочувственным взглядом. – Подумай о своей красавице жене и сыновьях. Жители анклавов и плавучих островов хотят лишь спасения и стабильного будущего. Если включишь голову и пойдёшь на сделку, Аристей позволит им жить. Но твоя сестра… Ариадна останется с нами. Другого варианта, боюсь, я предложить тебе не могу.

Я вижу, как в его глазах ведут борьбу ярость и отчаяние, а следом вспыхивает холодная решимость, характерная для человека, готового идти до конца.

– Ты думаешь, я соглашусь на сделку с дьяволом? – с презрением цедит он. – С тобой или с ним, – не имеет значения. Можешь убить меня, Харпер, но предателем я не стану.

Я смотрю в его глаза и вижу в них отражение себя, – всё, что было потеряно, и всё, что ещё можно попытаться спасти.

– Ты не поймёшь, Эрик, но я делаю это ради неё.

– Нет, Харпер, – он с вызовом качает головой. – Ты делаешь это только ради себя.

Я молчу, даже не пытаясь возражать, ведь в глубине своей души знаю, что он прав. Но выбор уже сделан, и пути назад нет. Ни для меня, ни для него, ни для Ариадны. Потому что именно сейчас мы подошли к моменту, к которому нас всех вели с самого начала. И от него зависит, кому суждено выжить.

Я выдерживаю паузу, давая ему осознать серьёзность ситуации, а затем холодно и чётко продолжаю затянувшиеся переговоры:

– Аристею твоя сестра нужна больше, чем кто-либо другой. Он должен завершить то, что начал, и не отступит, пока не добьется результата. Сопротивление бессмысленно и убийственно. Лишь приняв неизбежное, мы можем рассчитывать на возможное спасение и возрождение нашей действительности.

Дерби прожигает презрительным взглядом мое лицо, пытаясь понять, что именно я пытаюсь до него донести.

– Что конкретно Аристей собирается завершить? – медленно произносит он, задумчиво сузив глаза. – И какая роль в этом отведена моей сестре?

Взгляд Эрика вдруг становится острым, пытливым, и я понимаю: мои слова он воспринимает в нужном мне ключе, и совсем не так, как Аристей, чьё присутствие ощущается где-то на периферии сознания.

– Ей придётся добровольно принять его условие.

– Добровольно, – повторяет Эрик, выделяя слово с неприкрытым сарказмом. Его губы кривятся в сардонической усмешке. – Ты сам-то веришь в то, что говоришь?

– А моё мнение сейчас что-то меняет? – бесстрастно отвечаю я, сохраняя маску ледяного спокойствия. – Скажу лишь, что роль Ариадны предопределена задолго до того, как мы оказались здесь.

– Значит, никаких шансов? – с горечью произносит Эрик, внимательно следя за каждым моим движением.

– Шанс есть всегда, – спокойно отзываюсь я, выдерживая его тяжёлый взгляд. – Но не всегда он выглядит так, как нам хотелось бы. Иногда – это шанс обнять близкого человека, которого не видел почти десять лет… Иногда – бессмысленная смерть.

Чувствуя нарастающее давление Аристея на мое сознание, в котором звучит явное требование завершить разговор, я непроизвольно отступаю назад. На миг встречаю взгляд Эрика и понимаю, что он окончательно нащупал ту единственную соломинку, за которую ему нужно ухватиться.

– Каким будет твое решение, Эрик Дерби?

Он сводит брови, изучая меня с задумчивым выражением на лице и каленой сталью в глазах. Сейчас в его взгляде больше, чем просто ненависть, – в нём читается осторожная, почти болезненная надежда. Но прежде чем Эрик успевает ответить, в моей голове вновь раздается ледяной голос Аристея, жёсткий и не терпящий сомнений: