Алекс Джиллиан – Хозяин пустоши (страница 49)

Да, я сильнее и опаснее многих и это выгодно отличает меня от человека, но даже мой разум не обладает такой мощью, как у Аристея. Я гибрид, балансирующий между человеческим сознанием и звериными инстинктами, контролировать которые становится всё труднее.

Безусловно, все это началось не сейчас, а в тот далекий день, когда во время боевой операции на материке генерал Одинцов приказал открыть огонь по скоплению мутантов, среди которых оказались моя мать и я…

В памяти отчетливо всплывает ее крик, широко распахнутые глаза с застывшим отблеском жизни. Она умерла мгновенно, а я остался один среди огня, разорванных тел и ужаса войны.

Затем были бесконечная, мучительно долгая дорога по морю на военном корабле и многолетняя ложь, в окружении которой я жил и всему беспрекословно верил, хотя даже Ариадна усомнилась, совершенно не помня ничего о том, что с нами обоими сделали.

Генерал забрал меня не ради спасения, а из холодного научного интереса. Его волновал лишь один вопрос: почему шершни не тронули женщину и ребёнка? С этого момента моя жизнь превратилась в череду бесконечных экспериментов, анализов и тренировок в лабораториях Полигона. Меня изучали как объект, видя во мне лишь уникальный генетический материал.

Позже был «Тритон» и президентская программа по манипулированию сознанием. Президент Дерби тоже считал меня марионеткой, не подозревая, насколько близко подпускает опасного монстра к собственной дочери. Он потерял чувство меры в своей одержимости победой.

После возвращения на Полигон началась моя военная карьера под жёстким руководством Одинцова. Я подчинялся ему без вопросов, вновь став инструментом в чужих руках. Сражения, победы, поражения, – казалось, я нашёл свой путь. Но это была иллюзия. Всё изменилось, когда Аристей открыл мне глаза на неприглядную истину: я – промежуточный этап эксперимента, не более того.

Стоя в полумраке медицинского отсека, я задумчиво наблюдаю за неподвижной Ариадной Дерби сквозь толстое стекло. Вернувшееся воспоминание о нашей связи стало моим личным потрясением, гораздо более глубоким, чем любые потери на поле боя. Я чувствую иррациональное желание защитить её, но понимаю, что это лишь закономерный итог новой формы манипуляции, контроль, сменивший хозяина.

За последние сутки Ари выдержала слишком многое. Её яростное сопротивление и отчаянное нежелание сдаваться говорят о невероятной силе, – именно это необходимо Аристею. Она – ключевая часть его замысла, носитель уникального генетического кода, необходимого для завершения вирусной мутации. При этом Ариадна должна принять вирус добровольно. Я не знаю всех деталей задумки Аристея, тот тщательно дозирует информацию. Но точно понимаю, что произойдёт с Ари, если она покорится: её сознание будет уничтожено, а тело станет сосудом для создания нового, идеального существа. И как бы мне ни хотелось возложить всю ответственность на Аристея, реальность не дает забыть главного, – именно я привёл Ариадну в его ловушку, пожертвовав десятками жизней тех, кто когда-то считал меня своим командиром.

Именно я не остановил заражённого Шона Ховарда, позволив ему приблизиться к ней, хотя заранее знал, для чего его жизнеспособность поддерживалась Аристеем. Мальчишка выполнил функцию идеального инструмента, чтобы спровоцировать иммунный ответ Ариадны и проверить пределы сопротивления её организма вирусу.

– Если тебе так проще, то можешь винить во всем меня, – пронизывающий сознание ледяным презрением голос Аристея звучит в моей голове. – Я твой отец, а ты мой покорный сын, и если я приказываю, то у тебя нет другого варианта, кроме как подчиниться. Этим ты руководствовался? Да? – он раскатисто смеется, заставляя меня до скрежета зубов стиснуть челюсть. – Но не обольщайся, Кай. Ты сознательно отдал мне самое дорогое, что у тебя было, мой мальчик.

– Ты сделал меня чудовищем, которому отведена роль уничтожать всё на своём пути, – так же мысленно отвечаю я, сжимая при этом кулаки.

– Нет, Кай, ты им родился. Я просто научил тебя с этим жить. – Спокойно парирует Аристей. – И ты отлично знал, что делаешь, когда позволил Шону её заразить.

– Ты мог использовать кого угодно, но выбрал именно его, чтобы заставить Ари испытать еще большее горе, – с трудом сдерживая гнев, отвечаю я.

– Разумеется, – невозмутимо соглашается он. – Стресс, боль, утрата близкого человека – всё это ослабляет иммунную защиту. Чем глубже рана, тем уязвимее становится организм. Мне нужно было убедиться, что иммунитет Ариадны способен адаптироваться к агрессивному штамму инфекции, отследить баланс между сопротивлением и поражением, чтобы вирус мутировал именно так, как я задумал. Ховард идеально подходил на роль спускового механизма для этого процесса.

– Где парень сейчас? Почему мой доступ в его бокс заблокирован? – сухо спрашиваю я, не сводя взгляда с неподвижной девушки, погруженной в крепкий искусственный сон. Темные волосы беспорядочно рассыпаны по подушке, бледное лицо выглядит призрачно хрупким, вызывая щемящее чувство где-то глубоко внутри.

Аристей выдерживает паузу, словно раздумывая, какую часть истины мне можно открыть. Если хочу выяснить хоть что-то, нужно давить на него сильнее. Чем дольше он размышляет, тем виртуознее будет ложь.

– Я видел реакцию Ховарда, и она была нестандартной для первичной фазы мутации. Сначала он впал в агрессию, но затем на несколько секунд вернул контроль. Шон явно сохранил фрагменты личности. Его случай необходимо тщательно изучить. Если ты убьешь мальчишку…

– Он жив. Пока, – снова раздается в голове звучащий с подчеркнутым равнодушием голос Аристея. – Его организм ведёт себя совершенно непредсказуемо. Мы не знаем, к чему это приведёт, а ты слишком нестабилен, чтобы допустить тебя до исследований.

– Нестабилен? – переспрашиваю я с горькой иронией. – Ты боишься, что я пойму то, в чем ты уже почти не сомневаешься?

– И в чем, по-твоему, я не сомневаюсь?

– Есть вероятность, что кровь Ариадны, попавшая в организм Ховарда, могла вступить во взаимодействие с вирусом так, как никто из нас изначально и не предполагал, – отвечаю я, четко транслируя мысль, которая уже оформилась в моей голове. – Ты ведь сам сказал, её организм уникален. Никто раньше не проверял, как её ДНК, особенно в состоянии сильнейшего стресса и в непосредственной близости к тебе, повлияет на зараженного человека, уже в стадии мутации.

Пауза со стороны Аристея затягивается, и в ней я отчётливо чувствую его нарастающее раздражение.

– Парень находится в изоляции. Ученые активно решают эту задачу.

– Ты не контролируешь процесс, – не удерживаюсь я от насмешки. – У тебя нет ответа, какого вида создание сейчас рождается в лаборатории.

– Пока нет, – бесстрастно отвечает Аристей. – Но это временное неудобство. Ответ будет найден, и до этого момента ты не приблизишься к его боксу.

– Я хочу взглянуть на результаты…

– Нет, – его голос становится острым, резким и не терпящим возражений, вызывая вспышку боли в висках. – И не забывай: никакого личного контакта с Ариадной, пока она не восстановится полностью.

– Я не прикасался к ней, – отвечаю сдержанно и ровно.

– Нет, не прикасался, но думаешь о ней чаще, чем позволено. В твоём состоянии даже это недопустимо.

– Я контролирую себя.

– Правда? В таком случае докажи это. Встречай гостей. Они почти прибыли. Среди них будет брат Ариадны, и вот что я хочу: ты лично проследишь за тем, чтобы его доставили ко мне живым и невредимым. Поработай на совесть, мой мальчик, и постарайся меня не разочаровать.

Аристей наконец-то убирается из моей головы, оставив после себя ощущение ледяной пустоты и мерзкое послевкусие, от которых хочется избавиться любой ценой. Я долго смотрю на спящую Ариадну, остро осознавая неизбежность своей роли в её судьбе. Но где-то на краю моего сознания, там, куда не способен пробиться даже Аристей, зарождается мысль, холодная и чёткая, как отточенный клинок. Возможно, мне не по силам вырваться из-под его контроля, но я буду ждать подходящего момента, чтобы хотя бы попытаться. Терпение – моё единственное оружие.

Последний раз взглянув на девушку, уверенно поворачиваюсь к выходу. Игра продолжается. Ставки высоки, но я не собираюсь проигрывать.

Я ещё не сделал свой ход.

Чётко следуя приказу Аристея, направляюсь к перрону, куда вскоре прибудет поезд с Эриком Дерби. Туннель впереди залит холодным искусственным светом, шаги гулко разносятся в пустоте. Когда-то за моей спиной стояли солдаты, верившие в своего командира и готовые по его приказу идти на смерть. Теперь следом движется бесшумная стая мутантов, не ведающих, что такое страх и сомнения.

Они идут ровным строем, открыто и уверенно. Это их территория, а я тот, кого они признали лидером. Моё сознание напрямую связано с каждым существом, эта связь ощутимее прежней, человеческой: ясная, холодная, инстинктивная.

Аристей управляет мутантами, транслируя свою волю единым мысленным импульсом, как гигантский биологический передатчик. Но я не просто исполнитель его приказов. Я – его сын, наследник, в структуре клеток которого встроен идентичный ему генетический материал, и потому нахожусь в особой точке этой иерархии. Мой разум представляет собой автономную точку доступа, способную транслировать и модифицировать команды независимо от центрального источника.