Алекс Дарк – Блэк-Крик. Гнилая падь (страница 5)
Глава 4
Хруст шейных позвонков мертвеца утонул в оглушительном вое приближающейся сирены. Джек среагировал мгновенно, армейские рефлексы вытеснили оцепенение. Он перехватил Эву за предплечье, силой дёрнув её назад, прочь от шевелящегося на столе тела.
— Уходим. Быстро, — скомандовал он.
Диктофон в её кармане все ещё хрипел чужим, мёртвым шёпотом, пока Джек жёстким ударом ладони не выключил прибор. Луч его фонаря заметался по стенам подвала, выхватывая из темноты облупившуюся краску и тяжёлые трубы.
Они выскочили из секционного зала в длинный коридор цоколя как раз в тот момент, когда наверху, у главного входа в больницу, взвизгнули тормоза тяжёлого шерифского пикапа. Послышался глухой удар захлопнувшейся двери и яростный, захлёбывающийся лай Радара, оставленного в машине Джека. Собака честно выполняла свой долг, выигрывая для них время.
— Сюда, — Джек толкнул Эву к противоположному концу коридора, где за грудой сломанной медицинской мебели виднелась неприметная деревянная дверь, ведущая в подземный переход между корпусами.
Они бежали в полумраке, ориентируясь лишь на узкий луч фонаря Джека. Позади них, в глубине коридора, послышался тяжёлый металлический грохот — шериф Уолтерс и его помощники ворвались в подвал через котельную.
— Морган! — разнёсся под сводами цоколя эхо-голос шерифа, сорвавшийся на хрип. — Я знаю, что ты здесь, ублюдок! Выходи, пока я не пустил твоего чёрного пса на подстилку!
Джек не ответил. Он навалился плечом на старую дубовую дверь в конце перехода. Петли заскрипели, пропуская их в сырое, пахнущее столетней пылью помещение. Это был подвал старого муниципального архива Блэк-Крик, примыкавшего к больничному двору.
Джек захлопнул дверь и загнал тяжёлую задвижку. Руки его слегка подрагивали от адреналина, но дыхание оставалось ровным. Он повернулся к Эве. Она прислонилась к стене, тяжело и прерывисто дыша, её лицо в блеклом свете фонаря казалось восковым. Рука, сжимавшая цифровую камеру, тряслась.
— Ты видела его? — тихо, безжизненным голосом спросила она, глядя в темноту перед собой. — Он… он двигался, Джек. Деревья внутри него. Это не болезнь. Это что-то другое.
Джек подошёл ближе, мягко, но крепко забрал из её пальцев камеру и убрал в свой карман.
— Городской архив закрыт уже лет десять, — сказал он, проигнорировав её вопрос. Ему самому нужно было время, чтобы переварить увиденное. — Сюда никто не зайдёт, пока Уолтерс прочёсывает больницу. У нас есть немного времени. Нам нужны документы восемьдесят седьмого года. Если мой отец и Уолтерс закопали эту историю тогда, здесь должны остаться хоть какие-то следы.
Он посветил фонарём вверх. Из темноты проступили бесконечные ряды тяжёлых деревянных стеллажей, заваленных серыми папками и старыми подшивками газет. Здесь, среди мёртвой бумаги, пахло старыми секретами города, который слишком долго молчал.
* * *
Джек встал рядом с Эвой. Его большие ладони уверенно перелистывали хрупкие, пахнущие плесенью страницы. Минут двадцать они работали в полной тишине, нарушаемой лишь шорохом бумаги и далёким, едва слышным воем сирен на улицах. Уолтерс все ещё прочёсывал больничные корпуса.
— Нашла, — тихо сказала Эва, подтягивая папку ближе к свету лампы. — Смотри сюда.
Джек наклонился к ней. На пожелтевшем листе был подшит рукописный рапорт лесничества, датированный 12 октября 1987 года. Подпись внизу заставила сердце Джека пропустить удар: Роберт Морган. Его отец.
— Это отчёт об обходе четвёртого сектора. Как раз там, где ты нашёл Томаса, — Эва быстро вела пальцем по строчкам. — Твой отец пишет, что обнаружил
Она перевернула страницу. В протоколе закрытого заседания, где присутствовали мэр, шериф Уолтерс и Роберт Морган, стояла короткая резолюция:
— Они списали всё на кражу, чтобы закрыть доступ к лесу, — Эва подняла на Джека глаза. — Твой отец был частью этого, Джек. Он знал, что Томас не сбегал. И я не думаю, что это простое исчезновение, посмотри на эти записи, люди, они… Их как будто приносили в жертву.
Она перелистнула несколько страниц назад, в глубь архива, где хранились более старые документы.
— Джек, здесь хронология за последние сто лет. Каждые сорок лет в Блэк-Крик бесследно исчезают ровно три человека. Мужчина, женщина и ребёнок. Всегда трое. 1907 год, 1947-й, 1987-й... И новый сорокалетний цикл начался шесть месяцев назад. Моя сестра была первой жертвой нового цикла. Она — женщина, которую забрал лес.
Эва зашарила пальцами по пожелтевшим газетным вырезкам, её голос сорвался на шёпот:
— Но твой дядя Томас... он из старого цикла. Лес не должен был возвращать его. Понимаешь? Уолтерс в такой панике именно потому, что вековые правила нарушены. Шепчущая топь почему-то вернула этого мертвеца обратно, целым и невредимым. Словно древний договор Блэк-Крик больше не работает. Тьма выходит из берегов, Джек, и ей будет мало трёх новых жертв, хотя сейчас она забирает именно их. И если моя сестра — первая, а восставший из мёртвых Томас стал вторым... значит, остался последний элемент. Лесу все ещё нужен ребёнок. Чтобы закрыть этот цикл, городу придётся отдать ребёнка.
Джек медленно перевёл взгляд на окно. Туман за стеклом казался живым. На часах была почти полночь.
Вдруг лампа на столе резко мигнула, издав предсмертный электрический писк, и с сухим треском погасла. В наступившей абсолютной темноте архива Джек услышал, как Радар на улице, далеко у больничного двора, оборвал свой лай. Наступила мёртвая, ватная тишина — пёс замолчал мгновенно, словно ему перерезали горло. А секунду спустя прямо за дубовой дверью архива, в заброшенном тёмном коридоре, раздался тяжёлый, волочащийся шаг. Кто-то — или что-то — медленно шло по их следам, скребя сухими, мёртвыми ветками по бетонным стенам.
* * *
Джек за секунду до паники Эвы накрыл её своей ладонью, призывая к тишине. В темноте архива звук волочащихся шагов за дверью стал отчётливее. Сухой деревянный скрежет приближался к дубовому полотну двери.
Джек поднял «Моссберг» и нажал кнопку подствольного фонаря. Мощный галогеновый луч прорезал темноту. Дверь архива, запертая на тяжёлую задвижку, содрогнулась от глухого, неестественно сильного удара. Затем ещё раз. Дерево жалобно затрещало.
— Назад, давай к окну, — одними губами скомандовал Джек, выталкивая Эву за стеллажи.
Третий удар буквально вынес дубовую створку вместе с куском старой коробки. В проем ворвался клубящийся серый туман. Но первым в зал шагнул не шериф.
В белом луче фонаря предстало существо, бывшее Томасом Миллером. На нём больше не было больничной простыни. Чёрные глянцевые ветви, проросшие из его рта, теперь оплетали всю верхнюю половину туловища, заставляя руки висеть под неестественными углами. Труп двигался дёргано, как сломанная марионетка. Из его пустых, проросших побегами глазниц текла густая болотная жижа. Он издал низкий, утробный гул, который вибрировал прямо в его груди.
Едва Джек успел вскинуть оружие, как из тумана за спиной мертвеца вынырнула грузная фигура шерифа Уолтерса. Его лицо было бледным, глаза шальными от ужаса, а в руке он сжимал тяжёлый револьвер.
— Морган! — истошно заорал шериф, наводя ствол то на Джека, то на дёргающееся тело Томаса перед собой. — Я не дам вам всё испортить!
— Уолтерс, стреляй в эту тварь! — крикнул Джек, удерживая шерифа на мушке.
Но шериф, казалось, полностью потерял рассудок от страха. Напряжение, копившееся внутри, прорвалось наружу. Выкрикнув что-то нечленораздельное, Уолтерс нажал на спусковой крючок. Оглушительный выстрел револьвера расколол тишину архива. Пуля прошла в сантиметре от головы Джека, разнеся в щепки верхнюю полку стеллажа. Сверху лавиной хлынули старые папки.
Джек выстрелил в ответ на рефлексах, но умышленно взял чуть правее. Крупная картечь дробовика с корнем вырвала кусок дверного косяка рядом с плечом шерифа, осыпав того кирпичной пылью.
В этот момент оживший труп Томаса Миллера с жутким хрустом рванулся вперёд, но не на Джека, а на Уолтерса, словно старая обида вела его в первую очередь. Уолтерс, панически воя, развернулся и бросился обратно в туманный коридор, стреляя вслепую позади себя. Мертвец потащился за ним, увлекая за собой эхо жуткого гула. Ещё один выстрел револьвера прогремел где-то в глубине больничного перехода, заставив посыпаться штукатурку с потолка.
Возникший хаос дал единственную возможность для спасения.
— К окну! Давай! — Джек подбежал к узкому архивному окну, выходящему на задний двор.
Он ударил прикладом дробовика по ржавой решётке. Старые болты не выдержали, и железная конструкция с грохотом вылетела наружу, в грязь. Джек подсадил Эву, помогая ей перелезть через раму, а затем перемахнул через подоконник сам.
Снаружи, в тумане заднего двора, к ним тут же подскочил Радар. Пёс тяжело дышал, шерсть на его загривке стояла дыбом, но он был цел — шериф просто запер его в машине, откуда тот сумел выбраться, выбив приспущенное стекло.