Алекс Д. – Двуликие: Дева Огня (страница 2)

– Не смей ко мне прикасаться, – прошипела она, впиваясь ногтями в собственные ладони, чтобы не поддаться наваждению.

Вспыхнувший в алых глазах голод оказался страшнее драконьего оскала. Кайрос подался еще ближе, вторгаясь в ее личное пространство, подчиняя себе каждый вдох. Его взгляд опустился к распахнувшемуся вороту черной шелковой рубахи, безошибочно считывая неровный ритм ее сердца.

– Твое тело откликается раньше разума, Дева, – рокочущий шепот проник под кожу, заставляя волоски на руках встать дыбом. – Узнает себе подобное и подчиняется…

Его большой палец скользнул по ее нижней губе – лениво, властно, с откровенно порочным обещанием, от которого низ живота скрутило тугим узлом.

– Ты пытаешься отрицать собственную суть, прячешься за нелепой человеческой стыдливостью, но огонь всегда тянется к огню.

Мирослава резко втянула воздух, чувствуя, как полыхают щеки. Весь ее скудный опыт близости сводился к одному-единственному неловкому поцелую с Дамиром. Тогда их обоих словно шарахнуло разрядом молнии из-за проклятого клейма Верховного, а сейчас на нее надвигалось всепоглощающее неистовое пекло, способное выжечь остатки здравомыслия.

– В тебе бьется пламя, не знавшее настоящей жажды. И это не порок, Мирослава, – хрипло продолжил владыка, с нескрываемым триумфом считывая ее смятение. – Это непреложный закон моей природы. И скоро ты сама придешь ко мне, чтобы сгореть в этом огне дотла.

– Никогда, – гневно прошипела она.

Собрав крупицы самообладания, Мира с силой уперлась ладонью в его твердую, обжигающую даже сквозь бархат грудь. Он тут же перехватил ее запястье, сдвигая девичью ладонь к месту, где мерно и гулко билось его сердце.

– Ты сдашься быстрее, чем мне наскучит эта игра, – с торжествующей уверенностью прошептал он и, склонившись ниже, провел кончиком носа по ее виску, с наслаждением вдыхая запах ее разгоряченной кожи.

– Иди к своим отмеченным, – бросила она, резко отворачиваясь, чтобы сбросить с себя опасный морок. – К тем, что грели твою постель, пока ты спал так крепко, что даже не проснулся, когда я вонзила в тебя кинжал Двуликих.

Низкий снисходительный смешок обжег ее ухо, пуская по телу чувствительную дрожь.

– Кинжал, который обратился в пепел, не оставив на мне ни царапины, – насмешливо напомнил Кайрос. Его горячие губы прошлись вдоль ее скулы. – Отмеченные скучны в своем безропотном обожании. И в них нет ни капли аскарской крови.

– И именно поэтому тебе мало одной, и ты берешь в постель сразу троих? – яростно выплюнула Мира, едва не прикусив себе язык от досады.

Ну зачем? Зачем она ведет себя как ревнивая дура? Какое ей дело до всех этих несчастных, которые вынуждены делить постель с Верховным? Их стоит только пожалеть. С ними произошло самое ужасное, что может случиться с женщиной, – они утратили способность управлять и своим телом, и своей волей.

Мира отчетливо осознавала незавидную участь отмеченных, но гнев буквально застилал глаза. Хотелось вцепиться ногтями в самодовольное лицо Верховного и надавать ему звонких пощечин, но, разумеется, она не осмелилась.

– Троих? – Кайрос иронично изогнул бровь. – Я думал, их было больше в ту ночь. И дело вовсе не в жадности.

Его вторая ладонь ласково нырнула в ее волосы, пропуская шелковистые пряди сквозь пальцы. Звериные зрачки владыки расширились, хищные ноздри раздувались в такт тяжелому дыханию.

– Смертные тела слишком хрупки. Даже те, что носят метки князей, не способны выдержать мою мощь. Мне приходится делить свое пламя, Мира, но ты... – Он ненадолго прервался, глядя в ее мятежные глаза. – В тебе течет кровь Аскаров. Ты – единственная, кто сможет принять меня и не обратиться в пепел. И я позволяю тебе огрызаться только потому, что мне доставляет удовольствие предвкушать, как ты сама придешь в мои руки.

– Тебе придется приковать меня цепями, – с вызовом процедила она. – Добровольно я не сдамся никогда.

Кайрос тихо рассмеялся, словно услышал несусветную чушь.

– Мне и не придется прибегать к цепям. Аскарские женщины всегда выбирали сильнейших. Это их древнейший инстинкт. Рано или поздно твоя природа возьмет верх и бросит тебя в мою постель.

Мирослава криво усмехнулась, не отводя от него полыхающего гневом взгляда.

– Ты забываешь об одной крошечной детали, владыка, – с мстительным наслаждением парировала она. – Во мне течет не только аскарское пламя, но и ненавистная тебе кровь Двуликих. Что, если инстинкт заставит меня выбрать сильнейшего из их вида?

Зрачки Кайроса снова сузились, вспыхнув жгучей яростью. Воздух вокруг раскалился, заискрив от напряжения. Его пальцы, зарывшиеся в ее волосы, безжалостно сжались у самых корней, заставляя Миру запрокинуть голову.

– Значит, я выжгу весь их род дотла, – обманчиво мягко пообещал он.

Кайрос жадно впитал ее испуганный прерывистый вздох, позволяя мрачному торжеству опутать их невидимой сетью, а затем неторопливо выпрямился и встал с кровати. В одно мгновение свирепый зверь исчез. Перед ней вновь предстал безжалостный стратег, готовый нанести расчетливый финальный удар.

– Как я уже сказал, за все приходится платить, – неспешно произнес Кайрос. – Рунвер осиротел из-за твоей глупости, Дева.

Упоминание о мертвом правителе сработало как отрезвляющая оплеуха, окончательно сдувая дурман его близости. В памяти раскаленной вспышкой возник залитый кровью жертвенник. Неистовый огонь, обращающий Вейрона с его жрецами в пепел, и... распятый на соседнем монолите наместник, разделивший участь своего сюзерена. Человек, предавший ее мать, но умолявший Вейрона взять его кровь вместо крови дочери.

– Что ты сделал с Рейгаром? – спросила она сипло, пряча подступившую к горлу дрожь.

Кайрос не спешил с ответом. Он небрежно прислонился к столбу, удерживающему балдахин, и скрестил руки на могучей груди.

– Я проявил не свойственное мне милосердие, – властный голос ударил по натянутым нервам. – Наместник выжил.

Мирослава со свистом выдохнула, невидимые тиски на мгновение ослабили хватку. Выжил. Но зная стоящего перед ней монстра, она прекрасно понимала, что у его милосердия есть двойное дно.

– Зачем? – с подозрением щурясь, спросила она. – Ты же сам его приговорил!

В глазах владыки мелькнул холодный, расчетливый блеск. Сейчас перед ней был не просто жестокий бог, а изощренный игрок.

– Приговорил. Его ждала казнь на грядущем Ритуале Очищения за связь с Двуликой, – равнодушно отозвался Кайрос. – Но мертвый наместник – всего лишь упущенная выгода, Дева. А вот живой отец, возведенный на шаткий престол, – это идеальный поводок для непокорной дочери.

Мира напряглась до предела, чувствуя, как по спине пополз ледяной холодок. Она начала понимать истинные правила его игры.

– О чем ты?

– Власть не терпит пустоты, – чеканя каждый слог, произнес владыка. – Местные лорды напуганы тем, что пробудившийся Аскарот сжег их правителя. Мне пришлось разыграть сложную партию, чтобы удержать княжество в повиновении…

– К чему эти сложности? – перебила его Мира, хмурясь. – Твой дракон только что явил себя. Кто теперь посмеет устроить мятеж?

– Сегодня – да, – ухмыльнувшись, согласился Кайрос. – Но Аскары бессмертны, Мирослава. А у бессмертных плохая память и слишком много времени. Страх притупляется с годами. Позволь я драконам выбрать сильного местного лорда – тот тысячу лет кланялся бы мне в ноги, а сам втайне копил бы силы, собирал вассалов и ждал моей ошибки. Мне нужен тот, кого они презирают больше, чем боятся меня.

Владыка плавно оттолкнулся от столба и сделал шаг к постели.

– Твой отец ожидал смерти. Лорды предвкушали, как его кровь смоет позор связи с Двуликой на Ритуале Очищения. А вместо этого я приказал драконам отдать княжескую корону и свою силу ему.

– Ты посадил на трон приговоренного преступника? – Мира задохнулась от потрясения. Его расчетливость и хладнокровие не просто пугали, а приводили в суеверный ужас.

– Именно, – подтвердил Кайрос легким кивком. – Знать в ярости. Для них это немыслимое осквернение престола, но открыто пойти против воли священных драконов они не посмеют. У твоего отца есть корона и власть, но нет ни единого преданного союзника. Он абсолютно зависим от моей защиты. Идеальный управляемый князь.

Кайрос чуть склонил голову, неотрывно глядя в ее расширившиеся глаза.

– Но у этого безупречного замысла есть лишь одно слабое звено, Дева. Трон и жизнь твоего отца теперь держатся на одной-единственной тонкой нити.

Западня захлопнулась с оглушительным звоном. Больше никаких кандалов из грубого железа или примитивных угроз. Хитроумный монстр сковал ее жизнь самыми надежными цепями.

– На моем послушании, – одними губами произнесла Мирослава.

– Именно, – удовлетворенно кивнул Кайрос. – Рейгар будет дышать ровно до тех пор, пока ты беспрекословно исполняешь мою волю. Любая твоя ошибка – и я отдам его на растерзание мятежным лордам.

– Ты думаешь, меня это остановит? Он бросил мою мать умирать в одиночестве. Он узнал меня в столице, но отправил за Завесу, трусливо надеясь, что Двуликие перехватят меня и спрячут от тебя! Мне плевать, если лорды разорвут его на куски!

Откинув в сторону одеяло, Мира вскочила на ноги. Ее колотило от гнева и яростного желания разорвать на куски не Рейгара, а того, кто стоял перед ней.

Кайрос терпеливо выждал, пока ее вспышка угаснет, не отрывая алчного взора от ее голых ног, прикрытых шелковой рубахой почти до колен. Миру его пристальный интерес даже не смутил. Тощие икры она не считала самой привлекательной частью своего тела, но судя по огненным всполохам в глубине звериных глаз – древний монстр придерживался совершенно иного мнения.