Алекс Чер – В объятиях матадора (страница 84)

Мой матадор прошёл положенные круги вдоль зрительских рядов и, наконец, улыбнулся.

Он закончил свой последний бой без трофеев.

Но соперничество, рейтинги, статистика были ему совершенно неинтересны.

Матадор играет на струне, натянутой у тебя в сердце.

В этом и есть красота корриды.

Этого не понять.

Это можно только почувствовать.

Публика хлынула на песок.

Маэстро, как положено, водрузили на плечи «косталеро», и унесли с арены.

Тимофеев потянул меня за руку туда же.

Или это я его потянула.

Коррида в этот вечер была прекрасной.

Она не могла быть другой — ведь на ней выступал мой матадор.

Он покачал головой.

Я развела руками.

— Я не могла этого не увидеть.

— Скажи, откуда я это знал? — улыбнулся Арт.

— Вот, знал же, но был… — я выдохнула, — бесподобен. И ничто тебя не сбивало.

— Что странно. Ты меня вдохновляла, — протянул он руку и вытер слёзы с моего лица, а я даже не заметила, что они текут.

— Видимо, ты был неправ. Главное, не... не думать о женщине, главное — думать о правильной женщине, — прижалась я к его руке. — И у меня для тебя тоже есть подарок.

Керн напрягся.

— Всё хорошо, — улыбнулась я. — У нас будет малыш. И он сто процентов твой.

Арт усмехнулся. И как ни пытался меня не испачкать, я всё равно прижалась.

Он крепко меня обнял и не позволил на себя посмотреть. Я знала почему.

Мужчины не любят, когда видят, как они плачут.

Даже от счастья.

Эпилог

Год спустя…

— Привет!

Керн чмокнул меня в щёку и забрал из рук дочь.

— Пойдём, мой сладкий пирожочек, не будем мешать маме учиться. У мамы скоро экзамен.

— А это что? — увидела я свёрток, когда он почти вышел.

— Не знаю, это прислали тебе.

Я разорвала бумагу.

«В объятиях матадора». Что?

У меня в руках была книга. В блестящей издательской обложке, пахнущая свежей типографской краской.

Хрустнув клеем, я открыла первый лист:

« Все персонажи и события вымышлены.

Любые совпадения случайны».

Имя автора было мне не знакомо, но, кажется, автора я знала.

На второй странице стояла цитата из моего дневника:

« Есть события, что ломают жизнь.

Есть люди, что сжигают нас дотла.

Есть встречи, что меняют всё.

Наша первая встреча должна была стать последней,

едва стихли сокрушительные оргазмы.

Он не должен был меня искать, я — в него влюбляться.

Но мы всё испортили…»

— Карма, твою мать! — выругалась я и потянулась к телефону, но потом решила прочитать ещё пару строк.

Потом ещё.

Потом дальше.

За окном уже забрезжил рассвет, когда я добралась до эпилога.

Вытерла слёзы.

Он не посвятил книгу моему брату, и большую часть событий выдумал, но в конце был список всех людей, что погибли под сетчатыми конструкциями аквапарка и рынка, поимённо.

Последним стояло имя архитектора Можайского.

— Тебе вообще известно слово «личное»? — сказала я в трубу, когда он, наконец, ответил.

— Детка, я журналист, какое такое личное? — деланно удивился Карма. И пусть голос у него был сонный, соображал он неплохо для пяти утра.

— Как ты вообще… — хотела я спросить: залез в мой дневник, но потом вспомнила, что сама назвала ему пароль в кафе. И ведь он запомнил его, зараза.