Алекс Бредвик – Нулевой. Том 3. Мертвая Пустошь (страница 30)

— Есть продвижение! Есть! Могу предоставить вам отчёты! Любые документы, которые уже получены по поводу нашего эксперимента! Мы уже близки, очень близки! — с жалкими интонациями в голосе почти пищал старый профессор, тут же отправляя пакет полученных от исследовательской группы данных со своими пометками и изменениями, чтобы успокоить гневного Диктора. — Тут описывается, как одна из групп смогла перенастроить чип испытуемого в режим контроля вещества! Только возможно перестроить чип в тот момент, когда он особенно уязвим, во время смерти либо близкому к этому состоянию испытуемого!

— Что стало с этой группой? — уже более спокойно спросил Диктор, бегая глазами в разные стороны, по всей видимости, читая текст. — Ты её ликвидировал, я надеюсь? А то они, как я вижу по их писанине, на большее не были способны. Так сказать, свой потенциал они полностью исчерпали. Хоть, может, можно был из них что-то выжить… но это было бы с низким КПД, относительно затраченных на них сил…

И как только он смог понять, что они исчерпали свой потенциал? Ну вот откуда? Мозг человека — штука интересная. Когда попадает в патовую ситуацию, может придумать такое, что и самому не снилось, а тут… словно они сами блокируют с помощью чипов некоторые мозговые активности, чтобы не создавать опасных прецедентов. Странно и непонятно. А ещё… всё равно крайне жестоко, даже относительно меня.

— Так и есть! Они были расстреляны и захоронены, — откровенно врал учёный, так как людской ресурс хоть и восстанавливается, но отнюдь не бесконечно, а он сам не знал, сколько ещё потратит человеческих жизней на достижение призрачного, как ему же самому казалось, результата. — Нечего таким хорошим умам превращаться в монстров, — опять враньё. — А то получится ещё горе какое-нибудь… — с лёгкой опаской в голосе сказал профессор, вспоминая тот момент, когда на него напал поражённый Тьмой мутант, который когда-то представлял из себя ведущего специалиста в квантовой инженерии, но это уже дело было в прошлом, но осадок остался. Тьма постоянно пытается использовать все преимущества, единственное, что понял Шримфол.

— Есть горький опыт? — с лёгкой усмешкой в голосе спросил Диктор, больше делая это для галочки, нежели из-за сопереживания верному и лояльному, как казалось, представителю правительства, учёному, такова была его роль, делать вид, что ему интересен народ, что ему важно знать, что с ним происходит. Брехня. По его лицу видно, насколько сейчас ему плевать на это.

— Так, небольшой эксцесс. Ничего страшного, — слегка повертел головой Шримфол, вытирая о свой халат вспотевшие из-за нервов ладони.

Небольшой. То-то в этот момент пульс учёного подскочил чуть ли не до двойной нормы в его возрасте. И давление поднялось. И он всё это прекрасно видел с помощью интерфейса, всё видел и всё понимал. Он боялся правительства так же, как и любой обычный человек. Он был ничтожен перед ними, ибо за ними стоял клан Грей, а за ним никого.

— Ладно. Мы готовы предоставить тебе ещё месяц. Но не более. По истечению этого срока ПЭСы будут отправлены на тропический континент, — посмотрел в даль Диктор, туда, как ему казалось, где и были ПЭСы, хоть он и был сейчас лишь проекцией самого себя, капсула, с помощью которой он транслировал себя, полностью отображала действительность с помощью экранов, профессор это знал. А ещё он знал, что Диктор знает про ненависть к самой пустыне, поэтому встреча была на поверхности, а не в уютном и прохладном убежище. — Там сейчас очень важный объект строиться, так что они будут там его охранять. А ты сам понимаешь, без них тварей сдерживать будет почти некому. Это так, на всякий случай, предостережение.

— Но без них же мы не сможем сдерживать натиск всех тех тварей, что на нас нападают. Вы же это сами прекрасно понимаете! — подгибались ноги учёного от понимания того, что его просто загнали в угол условностей, либо он закончит работу над проектом, либо он сам станет едой для тех, над кем издевается, если не хуже.

— Понимаю, и поэтому даю тебе ещё МЕСЯЦ, — специально выделяя голосом последнее слово, сказал Диктор, после чего достаточно строго проговорил, ставя учёного на место, какое ему было и положено. — Если ты достигнешь успехов в своих испытаниях, то по истечению сроков пришлём за тобой и верными тебе людьми транспортники, которые отвезут вас на базу дальней авиации.

— Это рядом с бывшей столицей этого континента? — на всякий случай уточнил для себя профессор, вспоминая, что там должен был остаться один из самых больших бункеров среди этой пустыни.

— Именно там, — кивнул представитель правительства. — Через какое-то время мы отправим за вами несколько рейсов орбитальных самолётов, так что вы не останетесь на этом пустынном континенте, — хотел уже было отключиться Диктор, но всё же его кое-что становило. Ему стал интересен один не особо значимый момент. — Сколько у вас осталось в живых подопытных?

— Девять миллионов сто сорок две тысячи девятьсот одиннадцать человек, сер, — быстро ответил учёный, чем поразил Диктора, причём поразил дважды, сначала скоростью ответа, а потом самой цифрой, которую произнёс профессор.

— Вы около семидесяти процентов жизней уже сгубили, причём так быстро? — выразил своё удивление Диктор, несколько ошарашено смотря на профессора. — А вам не кажется, что это как-то чересчур?

— В условиях нехватки продовольствия, отсутствия в камерах мест для естественных нужд… очень многие погибли просто от обычного истощения. Некоторые даже ударились тогда в каннибализм. Таких нам приходилось расстреливать. Тут я был бессилен, — развёл руки в сторону профессор, подсознательно располагая к себе в этом вопросе Диктора.

— Хорошо. Тогда ладно. Будем от вас так же ждать ежедневных отчётов о ходе проведения испытаний. И напоминаю. Настойчиво напоминаю. У вас есть всего один месяц. И он начался ровно в тот момент, когда я о нём в первый раз упомянул! — смотрел ровно в глаза учёному Диктор, словно проникая в саму душу, из-за чего Шримфол нервно подрагивал. — Конец связи.

— Конец связи, — подтвердил профессор, после чего перед ним исчезла голограмма Диктора. Сразу после этого он сплюнул, только слюна из-за жары так и не достигла поверхности, а после весьма нелестно высказался о прошедшем разговоре, только после чего приказал убрать этот «проклятый диск» для создания голограмм и направился в свою комнату, смотреть отчёты групп, которые проводили испытания.

— Испытуемый номер НАОР дефис четыре нуля, — говорил уже уставший мужчина, внешний вид которого оставлял желать лучшего. — Имя: Алекс Нулев. Хотя это не так важно. Остался последний в своём блоке… недоедание… анорексия… боевой опыт… искусственно созданная амнезия…

Последние испытания в связи с их высокой интенсивностью начали проходить даже в тюремных камерах. Некоторые трупы отсюда даже не выносили, они просто складывались заботливо в уголке, а люди просто как-то умудрились привыкнуть ко всему этому виду и запаху. В том числе и этот мужчина, который уже почти не мог двигаться, который в любой момент мог уснуть и больше не проснуться никогда.

— О, молодой человек, а я вас знаю! — сказал Шримфол сквозь маску респиратора, которая скрывала большую часть его лица, но некоторые детали были заметны. Смотрел же он с некоторым удивлением на почти иссохшее до костей лицо. — Я вас видел во время вашей перегрузки сюда! Экая оказия… даже спустя столько времени борьбы в городе вы так сильно не худели… что-то плохо вас кормят…

— Угу… — почти без сил ответил молодой человек, и тут же у меня в памяти всплыли те самые последние мгновенья, которые со мной происходили в этом аду. Если это описывать одним словосочетанием, даже предложения целого будет много, да и одного слова хватит — безнадёжность.

Сейчас в его воспоминаниях был я. Именно я, тот прошлый, которого я почти забыл, тот, который привёл меня в тот город, а не погиб в Академии, тот, который станет монстром, чтобы уничтожать других монстров. Но сейчас он… то есть я, еле стоял, еле дышал, еле существовал. Как выжил — непонятно. В тот момент я мечтал лишь об одном, это было буквально написано на лице — умереть, чтобы больше не мучиться. Но судьба решила распорядиться иначе. Дала мне шанс устроить мучения другим, кто это заслужил, кто на это напрашивался, для кого это будет лишь крохой, чтобы искупить свои злодеяния.

— Его чип подготовлен к перепрограммированию? — спросил у своего старого «друга» Шримфол, даже не поворачиваясь к нему лицом.

— Уже всё давно готово, — сказал через респиратор Хендмейн, с искренним сожалением смотря на того, кого он когда-то самолично обучал всему, хоть и не выдавал этого. Мог ведь получиться великолепный учёный, если бы его не привлекла служба в армии, а потом в Академии.

И снова воспоминание. Только теперь моё. Воспоминание всплыло в чужих воспоминаниях. Интересно. Хендмейн, оказывается, был ко мне снисходителен не только потому, что он — человек такой, а потому, что знал меня ещё юношей, пацаном, по всей видимости, смышлёным и прозорливым.

— Хорошо, тогда приступаем! — словно в первый раз, предвкушая свой успех сказал этот безумец, вскидывая руки к потолку.

Тут же прозвучал выстрел, который стал точкой в моей прошлой жизни. В той, которая была отнята лживым правительством. В той, которая под самый конец превратилась в сущий ад. В той, которую мне так хотелось отпустить, но которая не хотела отпускать меня. Выстрел ровно в сердце. Прицельный, меткий, точный. Я даже почувствовал эту боль. Снова. Но она была тогда короткой. Но я её забыл. Меня заставили забыть многое.