Алекс Бэйлор – Эпоха Возрождения (страница 5)

«Почти как новые», – отметил Гэдмар.

Створки жалюзи не давали просочиться яркому солнечному свету внутрь. Позади секретарши висела картина, изображающая уходящую ввысь башню. Конечно, Гэдмар уже много раз видел ее прежде. Преимущественно, во французских боевиках 80-х, которые они с отцом могли смотреть буквально бесконечно.

День на картине уже близился к вечеру. Величественная Эйфелева башня искрилась приятным золотистым светом. Поразительное зрелище. В домишках, которыми были усыпаны улицы у подножья башни, появлялся свет. Через Йенский мост переплывал небольшой пароходик с туристами на борту. При взгляде на мост на губах Гэдмара невольно выступила улыбка. Это был тот самый мост, мелькавший в похождениях Джеймса Бонда в «Виде на убийство». К слову, самый любимый фильм Гэдмара из всей «Бондианы».

На какую-то долю секунды Гэдмар закрыл глаза, представив неспешные беседы пассажиров парохода. С борта судна доносился едва слышимый джаз. Звон бокалов шампанского, восхищенные красотой вечернего Парижа вздохи туристов.

– Мне тоже она нравится, – голос женщины вывел Гэдмара из транса. Женщина смущенно улыбнулась.

– Невероятная красота. – улыбнулся в ответ Гэдмар, – всегда мечтал побывать в Париже, да только видать уже не судьба.

– Да, – протянула женщина. В ее вздохе слышались тоскливые нотки, – Париж и Реймс одними из первых в Европе ушли под воду.

Воцарилась небольшая пауза. Секретарша покосилась на Зака, но тот лишь продолжал заполнять бумаги, не обращая на их разговор внимания.

– А я вот всю жизнь хотела побывать в Версале, – карие глаза женщины засверкали от радости, похоже, она уже давно хотела высказаться об этом, – такая неописуемая красота. Все эти сады, дворец…

– Ну хватит уже, – Зак со злостью отшвырнул кипу бумаг на край стола. Под его грозным взглядом женщина тут же смолка и зарылась в бумагах.

Зак испытующе посмотрел на Гэдмара, но ничего не сказал.

– Много еще? – обратился он к секретарше.

– Еще несколько, – женщина протянула Заку пару листков.

В эту секунду больше всего на свете Гэдмару хотелось разбить морду этому подонку, и научить его хорошим манерам. К счастью, если все пойдет так, как он задумал, то такой шанс выпадет уже совсем скоро.

Напротив единственного стола в комнате стояло два цветка в горшках. На какую-то долю секунды Гэдмар буквально онемел, не в силах оторвать от них взгляд. Сколько лет прошло с тех пор, как он видел цветы в последний раз? Больше тридцати?

И ведь не побоялись же они привести землю с островов. Быть может, на Новазэме работают куда более профессиональные люди, чем показалось сначала. Скорее всего, среди них есть и бывшие ученые.

Гэдмар оглянулся на Зака; тот лишь усердно заполнял бумаги. Женщина тоже что-то писала. Гэдмар боком подошёл к цветку, и попытался наклониться, чтобы понюхать. В нос тут же ударил приятный аромат роз. Гэдмар протянул руку, чтобы коснуться цветка, но жгучая боль от удара дубинкой остановила его.

– Я же сказал, – прорычал Зак, – ничего не трогать!

Стражник толкнул его к приоткрытым стеклянным дверям. Поочередно он снял кандалы с рук, затем с ног. Послышался звон металла. Женщина за столом даже вздрогнула.

Расплываясь в ехидной улыбке, Гэдмар низко поклонился.

– Только после вас, – указал рукой на двери.

Лицо Зака пылало от гнева.

– Когда-нибудь я сотру эту ухмылку с твоего лица, – сквозь зубы процедил стражник.

Он схватил правой рукой Гэдмара за локоть, а левой – толкнул дверь вперед.

Когда они вошли в покои мэра, Гэдмару сразу бросилась в глаза огромная модель Старой Земли на стеклянном постаменте. На стенах – портреты видных деятелей прошлого – от держащего меч в руках Вильгельма Завоевателя до первых двух людей, побывавших на Марсе. Гэдмар помнил, как будучи пятилетнем сорванцом, смотрел этот эфир по телевизору. Вонд Томпсон и Степан Григорьев, устанавливающие в красный грунт Марса флаг Объединенной Межгалактической Федерации.

За столом сидел сутуловатый лысеющий мужчина средних лет. На нем были круглые очки в металлической оправе, на носу – большая черная бородавка. Поверх темно-синей атласной жилетки на нем была идеально выглаженная белая рубашка. Строгие классические брюки были того же цвета. При одном только взгляде на мэра, складывалось ощущение, что этот человек выходит из своих покоев достаточно редко.

«Поди-ка попробуй порыбачь в таком костюмчике в шторм.»

Не отрываясь от заполнения каких-то бумаг, мэр проговорил размеренным тоном:

– Прошу вас, присаживайтесь.

Гэдмар с Заком переглянулись, возникла неловкая пауза.

Мэр поднял на них взгляд.

– Присаживайтесь, мистер Фоллс, – он улыбнулся Гэдмару, а затем кивнул Заку в сторону выхода, – сходи выпей пару кружек новомадридского, ты заслужил это, Зак. Отличная работа.

Зак Фераден перевел недоумевающий взгляд с мэра на Гэдмара, но постепенно его лицо смягчилось. Учтиво поклонившись, он молча вышел из комнаты, и аккуратно прикрыл за собой дверь.

«Да уж, малыш Заки, – усмехнулся про себя Гэдмар, – ты явно ожидал большего участия в этом деле.»

– Прошу, – повторил мэр, – присаживайтесь.

– Благодарю, – лукаво улыбнулся Гэдмар, усаживаясь в глубокое кожаное кресло.

Мэр собрал приличную кипу бумаг в кучку, сцепил их степлером. Поднявшись на ноги, он подошел к широкому деревянному стеллажу, и вложил листки в одну из папок. Гэдмар заметил, что двигается мэр с заметной хромотой.

– Должен признаться, – заперев дверцу стеллажа на ключ, мэр дохромал до стеклянной тумбочки возле окна. Он достал из нижнего отделения пару снифтеров и бутылку непочатого коньяка «Мартель», – вы меня действительно впечатлили.

Говоря эти слова, мэр на секунду обернулся на Гэдмара, и залился раскатистым хрипловатым смехом.

«Ну, разумеется, раз уж они сумели раздобыть косметику и цветы, то почему бы не найти и алкоголь.»

– В самом деле? – Гэдмар с наигранным удивлением выпятил губы, – и чем же я так привлек ваше внимание, господин?..

– Ох, простите мою бестактность, мистер Фоллс, – мэр хлопнул себя по лбу, и вернулся к столу с бокалами и коньяком, – Одрэйн Шантер, к вашим услугам. Достопочтенный мэр сего славного города.

«В какую же игру он собрался со мной играть?»

– Гэдмар Фоллс, – он встал с кресла, и через стол пожал протянутую руку, – но вы уже и так это знаете.

– Разумеется, – хохотнул Шантер, – ведь это моя работа. Знать как можно больше.

Мэр откупорил коньяк и разлил его по бокалам.

– Если бы не мои обширные знания, – Одрэйн Шантер махнул рукой в сторону окна, – мне не удалось бы все это построить.

– О, несомненно, – кивнул Гэдмар.

– Прошу вас, – Шантер протянул бокал Гэдмару.

– Благодарю, – Гэдмар взял бокал, и они снова уселись по местам.

– Должно быть, вы никогда не пробовали алкоголь? – пригубив коньяк, мэр с наслаждением причмокнул.

Гэдмар сделал глоток живительного напитка, и через пару секунд ощутил приятное тепло в груди.

– На самом деле, – улыбнулся Гэдмар, – мне довелось пару раз выменять несколько кило рыбы на ящик пива «Сарнейз» на рынке возле Синих Крестцов. Но должен признаться, что то пойло ни в какое сравнение не идет с вашим…э-э…

– Коньяком, – улыбнулся мэр.

– С коньяком, – с улыбкой на губах Гэдмар отсалютовал бокалом, и сделал еще один глоток.

– О да, вы несомненно правы, мистер Гэдмар, – с довольной ухмылкой на губах произнес мэр, – у этого коньяка срок выдержки более сорока лет.

Нацепив очки, мэр вгляделся в этикетку бутылки.

– Надо же, – задумчиво протянул Одрэйн Шантер, – сделано во Франции. Думал, он откуда-то из Испании.

– Поклонник французской культуры? – вопросил Гэдмар.

– Простите? – мэр быстро поднял на него взгляд.

– Ну вы же видели ту картину в приемной, – произнес Гэдмар. Мэр с интересом прищурил глаза, – я про Эйфелеву башню.

– Я сам ее туда и повесил, – кивнул Одрэйн Шантер.

– Видите ли какое дело, – с задумчивым видом Гэдмар почесал бороду, – пройдя… сколько это? Десять ярусов?

– Одиннадцать, – в голосе мэра начинало сквозить недовольство.

– Пройдя одиннадцать ярусов, – кивнул Гэдмар, – начиная с тюремных камер до ваших покоев, я не мог не сравнить Новазэм с той чудесной картиной в приемной.