Алекс Астер – Ночной палач (страница 34)
— Оракул проснулся? — спросил король Лайтларка.
Клео покачала головой.
— Я навещала ее, как только вернулась на остров, и она не желает оттаивать.
Раздался ропот. Жар пламени на миг окутал Оро, но король сдержался и перешел к следующему вопросу.
— Сколько у вас целителей?
— Почти сотня на Лайтларке и втрое больше в новоземьях, — ответила Клео.
— Если добавим наши целебные эликсиры, — вступила в разговор Айсла, — мы излечим практически любую травму. Сейчас же начнем производить как можно больше настоя.
Не теряя ровной осанки, дикая взглянула на Сорена: мол, ну давай, учини допрос, как в тот раз. Но лунианец промолчал.
— И то и другое будет иметь решающее значение, — проговорил Азул. Он погладил пальцами, украшенными драгоценными камнями, поверхность стола и качнул головой. — Если Грим выступит против всех, значит, он подготовлен и полон уверенности. У него явно есть конкретная цель. Причем не столько само уничтожение острова, иначе он сделал бы это еще во время проклятий, когда мы были наиболее уязвимы.
На миг взгляд Оро метнулся к Айсле. Она знала, о чем подумал король.
Грим хотел получить ее.
Нет. Если так, он мог бы попросту сию же секунду появиться на острове и похитить дикую. Но она была согласна с Азулом: в уничтожении острова Грим наверняка преследовал некую цель. Если ее выведать, может, и удастся остановить сумрачного.
В глазах Оро сиял чистый огонь.
— К чему бы он ни стремился, его намерения предельно ясны. Он желает нас уничтожить. И нам потребуются все силы и способности. — Король обвел взглядом собравшихся, и по залу прокатилась волна жара. — Здесь наш дом, наше будущее. Здесь живет наша сила. Без острова ваши народы погибнут. У нас есть двадцать девять дней, чтобы или спасти Лайтларк… или потерять его навсегда.
Той ночью Айсла прижималась к груди Оро и водила по нему пальцами в темноте. Щеки. Губы. Дотронулась едва ощутимо и почувствовала, как Оро вздрогнул.
— Оро, — негромко проговорила Айсла, — в детстве я не видела смены сезонов, у нас всегда тепло. Но в середине года было несколько недель, когда все вокруг наполнялось особой жизненной силой. Я называла это время летом и мечтала, чтобы оно длилось вечно.
Айсла замолчала, хмурясь и вспоминая жуткие видения.
— Ты и я… мы создали вечное лето. Я никому не позволю его уничтожить.
Следующим утром, проснувшись, Айсла увидела, что Оро рядом нет. Часы начали обратный отсчет, и всех обуяла паника. Слухи о предупреждении Грима растеклись по острову, и люди ринулись в замок в поисках ответов.
Каждый взрослый, кто желал и мог сражаться, должен был немедленно начать обучение.
Со времен последней войны прошли столетия. Многие сильнейшие бойцы погибли от проклятий. Оро отправился на остров Солнца вместе с Энией за войском. Азул собирал своих летунов — небесный легион.
Айсла сомневалась, стоит ли даже спрашивать стелларианцев, учитывая, что большинство их едва вышло из детского возраста. Несколько обитателей Стелларианского Новоземья все же вызвались, а остальные, кто владел силой, занялись изготовлением оружия и ткали из энергии щиты, которые могли бы защитить остров.
Этой ночью, прежде чем отправиться в комнату Оро, Айсла зашла к себе, но замерла, так и не переступив порога.
На балконе мелькнула, свиваясь, белая ткань.
Клео.
Правительница лунианцев стояла, повернувшись лицом к морю, и сжимала перила. Белые волосы разметались в темноте ночи острыми прядями. Подол платья, словно опаловая лужица, растекся по каменному полу.
Айсла тяжко сглотнула, размышляя, стоит ли бояться. Она ждала, что страх придет, но… нет.
Надвигалась б
Она не боялась Клео. Больше не боялась.
Дверь скрипнула, открываясь. Отсюда полная луна казалась нимбом вокруг головы Клео. Она освещала белое платье и кожу правительницы, делая ее похожей на свечу без фитиля.
— Была такая же ночь, — не обернувшись, произнесла Клео. Айсла посмотрела на лужицу воды вокруг ее платья. — Худшая ночь в моей жизни. Стояла такая же полная луна… совсем как эта.
Дикая прислонилась к двери.
— Чего ты хочешь, Клео?
Губы лунианки тронула едва заметная грустная улыбка.
— Сегодня? Возможно, ты удивишься… но я хочу тебе помочь.
Айсла прищурилась.
— И правда удивлюсь. — Вверх по скале, к балкону, устремились лозы. Они тянулись до тех пор, пока не обвились вокруг запястий дикой, и легли в ладони. — Учитывая, что ты пыталась меня убить.
Клео перевела взгляд с лоз на лицо Айслы и ухмыльнулась:
— Дикая, — проговорила она, — если бы я хотела тебя убить, ты была бы мертва.
Высокая волна разбилась о балкон, Айсла почувствовала отголосок ее силы коленями. Ледяная вода мигом намочила ноги, и девушка постаралась не дрожать.
— Слышала, тебя заперли в стеклянной комнате. Это правда? — спросила Клео.
К чему она? Откуда вообще об этом узнала? Айсла настороженно кивнула, и Клео вновь обернулась к луне.
— Ты юная дурочка, но так напоминаешь мне его. — Айсле могло показаться, но голос Клео дрогнул. — Моего сына.
Море, пробившееся сквозь зубцы балкона, замерзло. Оно почти добралось до Айслы, но та не двинулась с места.
Сын? У Клео был наследник?.. Не может быть, наследники на турнире запрещены…
— Он умер. Его забрало проклятие. — Клео посмотрела вниз, на море, плещущееся, пенящееся, и Айсла разглядела ненависть. — Я сделала все, что в моих силах, чтобы его защитить. Заперла в стеклянной коробке, как тебя, но ничего не вышло.
Айсла не думала, что когда-нибудь будет сочувствовать Клео, но глаза невыносимо жгло от мысли о сыне, запертом в четырех стенах, и о матери, которая всего лишь хотела уберечь свое дитя.
— Вот почему тебя не было на четвертом турнире, — внезапно поняла Айсла. — У тебя был наследник.
— К тому времени мы уже неплохо справлялись с нашим проклятием. Важнее было обеспечить будущее моего народа. У меня появился наследник, потому, как ты правильно заметила, я сделаю для них все.
Это заметила не только Айсла. Она лишь вспомнила, что во время Столетнего турнира Оро назвал Клео самой преданной народу правительницей из них всех. У Клео были отношения с мужчинами до проклятия, но, став правительницей, она больше ни с кем не была. Безопасность народа для нее превыше всего.
— Но случилось неожиданное, — продолжила Клео. — Я… его полюбила. Я уже забыла, каково это… любить кого-то так сильно, что кажется, будто ты тонешь.
Лед вокруг Клео вдруг потек и тут же снова со скрипом затвердел, когда она повернулась лицом к Айсле. Правительница лунианцев всегда носила платья с высоким воротом, но сегодняшнее было попроще и открывало на шее украшение — обыкновенную ленту со светло-голубым камнем, что поблескивал в свете луны.
— Из-за него я приняла участие в последнем турнире, чтобы проклятие не забрало никого другого. — Она смерила Айслу взглядом с головы до ног, на лице все еще лежала печать тревоги. — Из-за него я помогаю тебе.
Айсла никак не могла понять, почему Клео рассказывает ей все это сейчас, тогда как всего несколько дней назад столь яростно огрызалась.
Клео тоже что-то нужно. Осталось выяснить — что именно.
— Оракул, — наконец произнесла лунианка. — Она проснулась, и у нее для тебя послание. Через несколько дней ты захочешь ее навестить.
Она проснулась! Сейчас оракул нужна им как никогда. В груди зародилась надежда, отравленная каплей подозрения.
Оракул обитала на острове Луны. Клео легко могла запретить Айсле доступ туда.
— Почему… зачем ты мне все это рассказываешь?
Да, Клео сказала, что из-за сына. Но в этом не было никакого смысла. Ее сын мертв.
— Ты присягаешь на верность Лайтларку? — Айсле требовалось какое-то подтверждение, прежде чем принять слова лунианки за чистую монету.
Клео нахмурилась:
— Я верна только себе.
И больше не обернулась, пока волна, взметнувшись, не унесла ее прочь.
На сей раз Айсла все рассказала Оро. Следующим утром они поспешили к оракулу, осторожно обходя трещины в лестнице, которые оставили дреки, как вдруг перед ними со скоростью молнии рухнул Азул. Он низко присел, вытянув перед собой руку, украшенную драгоценностями, чтобы удержать равновесие.