Алекс Астер – Ночной палач (страница 29)

— Не могу, — ответила Айсла.

Он поднялся и обхватил ее лицо ладонями, смахнул слезы большими пальцами. Ладони были горячими, как угли.

— Что бы там ни было, ты можешь мне рассказать. Ты не одинока. Ты больше не одна против мира.

Айсла закрыла глаза. Ей стало трудно говорить, будто горло распухло и саднило, пытаясь удержать слова.

Ее тайна… невыносима. Воспоминания накатывали против воли, девушка была перед ними беззащитна. Айсла говорила Оро, что она ему доверяет. И не солгала, так ведь? Если не ему, то кому?

Все еще жмурясь, она произнесла:

— Я начинаю вспоминать.

И ощутила, как Оро замер. Айсла открыла глаза, и Оро… в его взгляде пылал огонь. Король был в ярости, такой ярости…

Айсла заерзала в его руках. Он разозлился на нее? Девушке вдруг стало очень стыдно, будто она обнажилась еще больше, чем была.

— Прости, — проронила она, сама не зная почему.

Пламя в глазах Оро сразу поутихло.

— Айсла, никогда не проси прощения за то, в чем нет твоей вины. — На его щеке дернулся желвак. — Это его вина.

Теперь дикая поняла. Оро пылал такой жаждой крови потому, что хотел убить Грима — причину страданий Айслы.

Она кивнула. Она была согласна, и она ненавидела сумрачного, ненавидела! И ей хотелось, чтобы Оро это знал.

— Я его презираю, — голос дрогнул. — Он — чудовище, и я… я не хочу вспоминать. — Она затрясла головой. — Я изо всех сил стараюсь от них отгородиться, но теперь, когда мои силы раскрыты… Я пыталась не спать, и какое-то время это помогало. Но… думаю, все вокруг начинает мне о нем напоминать, возвращать память. Он заходил в мою комнату во время турнира. Кажется, не помогает. Он был у меня в зеркале. Я с ума схожу. Закрываю глаза — и вижу одного его…

— Переезжай в мои покои, — тут же предложил Оро.

— Что? — оторопела Айсла.

— Там он точно не был. — И чтобы дикая не решила перебраться в какую-нибудь другую комнату, куда не ступала нога Грима, король добавил: — Это самое защищенное место в замке, если сумрачный решит подобраться к тебе иным способом. Займи мои покои. А я буду ночевать в других.

Айсла не хотела, чтобы он ночевал в других. И то, что она стояла перед ним в одном кружевном белье, — достаточное тому подтверждение. Но Оро и слышать ничего не желал.

К вечеру того же дня по его приказу вещи Айслы перенесли в его покои, а его пожитков там не осталось.

После того как Айсла заняла покои Оро, воспоминания прекратились, и она стала спокойно спать по ночам. Словно вещей короля, его постели оказалось достаточно, чтобы заглушить все мысли о Гриме. Айсла обнаружила забытый ящик, заполненный одеждой, и забрала себе одну рубашку, затем другую, еще и третью. Они были большими и удобными, и, надевая их для сна, Айсла чувствовала себя менее одинокой.

На тренировках ей удавалось лучше сосредоточиться. С каждым днем дикая становилась сильнее, способности мало-помалу развивались, клинок внутри нее затачивался все острее.

То, что началось как ответная реакция на нападение, отчаянное желание открыть хранилище, подготовка к грядущей катастрофе, начало превращаться… в веселье.

Они сидели в лесу в Новоземье Диких, за тренировкой наблюдал Линкс. Айсла часто навещала леопарда и приносила подарки, которые он отвергал. Обычно девушка ждала на опушке с гостинцем в руке. Зверь рано или поздно грациозно выбирался ей навстречу, обнюхивал подношение и уходил обратно в лес.

Айсла свято верила, что единственной причиной, по которой кот сейчас задержался так надолго, было присутствие Оро.

Они по очереди говорили друг другу, что следует воплотить.

— Желтая роза, — сказал Оро, и Айсла заставила ее расцвести.

— Подсолнух, — загадала она затем, едва сдерживая улыбку.

Король закатил глаза, но выполнил.

— Шестиметровая лоза, — выдал он, и Айсла заставила ее спуститься с дерева, такую длинную, что конец свился на земле кольцами.

У дикой дрогнули губы.

— Что? — ровным тоном спросил Оро.

— З… з… — Не сумев вымолвить ни слова, Айсла расхохоталась.

Смешного, правда, было немного. Если честно, то вообще не было.

Но дикая не знала, сколько времени утекло с тех пор, как она в последний раз по-настоящему смеялась. Воспоминания не мучили ее уже неделю. Девушка почувствовала себя легче, свободнее.

Оро, кажется, пришелся по душе смех Айслы. Он старался сдержаться, но не смог и все же расплылся в улыбке. И дикой было не сравниться с этой лучезарностью, словно из-под кожи короля сочился свет самого солнца. Его тепло нарастало, окутывая ее как одеяло.

— Что такое, дикая? — спросил Оро, качая головой и глядя, как та пытается взять себя в руки.

Она закрыла глаза. От одного вида его лица ей хотелось смеяться еще больше, ее вдруг переполнила радость. И счастье. И… любовь.

Вот так, сидя напротив Оро. Разделяя с ним силу. От того, с каким терпением он помогал ей, Айсле, учиться.

Она медленно выдохнула, пытаясь сдержать очередной приступ хохота.

— З… — И снова беззвучно затряслась. — Золотую травинку.

Айсла услышала, как Оро многострадально вздохнул. Услышала, как он шевельнулся.

Она продолжала сидеть с закрытыми глазами, когда король поднял ее руку, разжал пальцы и что-то в них вложил.

Это была не золотая травинка. И не золотое яблоко.

А крошечная роза, обращенная в чистое золото. Застывшие лепестки. Округлый и прекрасный бутон. Идеальный.

Приоткрыв рот, Айсла уставилась на Оро. Он улыбался.

Айсла никогда не видела его таким счастливым.

— Оро, — произнесла она.

— Да, Айсла?

От нахлынувших чувств сдавило горло. Охрип голос.

— Все, кого я любила, меня предали…

В глазах короля вспыхнуло пламя, его жар обдал Айслу горячей волной.

— Кроме тебя.

Дикая встала и подошла к нему. Впервые она возвышалась над ним, пусть и сидящим. Оро смотрел на Айслу снизу вверх, и солнце заиграло на острых чертах его лица. Он был прекрасен. Айсла поняла это сразу, едва его увидела, — хотя тогда не призналась бы в этом даже самой себе, — но теперь ей открывалось большее. Разлет бровей, что всегда оставались прямыми, если только Оро не улыбался. То, как он извечно хмурился, опущенные уголки губ. Кроме того времени, что он проводил с Айслой.

— Я хочу сжечь их всех заживо, — просто произнес он. — Всех, кто причинял тебе боль. Увидеть, как они сгорят в пламени.

Айсла вскинула бровь.

— Звучит не очень благородно.

— Мне плевать.

Судя по тому, как Оро стиснул зубы, Айсла догадалась, кого именно он имел в виду.

— Спроси меня, — сказала она.

— Спросить о чем?

— Спроси, люблю ли я его по-прежнему.

Во время турнира у Айслы и правда возникли чувства к Гриму. Однако когда было нужно, он не мог зачерпнуть ее силы. Тем не менее теперь Оро знал, что Айсла начала вспоминать их с Гримом прошлое. Наверняка он задавался вопросом, не изменило ли это что-нибудь между ними.

Оро скорчил гримасу и опустил лицо.

— Спрашивать подобное — неправильно.