Алекс Анжело – Вечность и Тлен (страница 58)
– Твоё место заняла Сильфа? – заметил Моран, смотря на Зефирос, которая все ещё держала Айвен под руку, хотя последняя явно не пребывала в восторге, всем телом, насколько это было возможно, отклоняясь в сторону.
– Она упрямая, – нахмурилась Сорель. – Для неё чтение чужих эмоций как игра.
– Сильфу не мучают угрызения совести.
– Больше похоже на отсутствие такта, – отозвалась Сара и опустила взор к земле. – Но, полагаю, не мне об этом говорить. Люций… – проговорила она за мгновение до того, как посмотреть ему в глаза. – Что бы Коэн тебе ни сказал. Он соврал.
Последнее стало неожиданностью для Люция. Он рассчитывал услышать что угодно, но не это. Взгляд дива потемнел.
– Ты почувствовала?
– Да. Случайно, – кивнула дэва. – Не думаю, что это что-то важное. Но я посчитала, что должна сказать. – В следующее мгновение её лицо стало строгим и непроницаемым. И она прибавила шаг, неспешно, но непреклонно догоняя Айвен, которая наконец-то осталась одна и, озираясь по сторонам, искала Сару.
Фредерику и мне понадобилось гораздо больше дней, чем я могла предположить, после той ссоры, чтобы вновь начать разговаривать. И случилось это вечером на привале, накануне того дня, когда нам предстояло разойтись: брату отправиться на охоту в горы, а мне – в Ветию. Фредерик приблизился один, когда прошёл ужин и даэвы коротали последние минуты перед костром, – наставник не следил за временем отбоя, он даже разговаривал редко, предпочитая лишь наблюдать. И, помня о последнем, молодые даэвы следили за собой, зная, что по завершении охоты каждому воину будет выставлена оценка.
– Мы можем поговорить? – прозвучала одна единственная фраза из его уст.
Помедлив, я кивнула, отложив в сторону книгу с описанием ядовитых растений. После путешествия с наставником Лавром меня заинтересовала та тонкая грань для некоторых лекарственных растений, перейдя которую, они несли лишь вред. Подобных видов оказалось достаточно много, и у некоторых из них имелись любопытные свойства.
Мы с Фредериком пошли по тропинке, которая вскоре исчезала, упираясь в невысокую поросль молодых деревьев. Несколько секунд царила полнейшая тишина – потребовалось время, чтобы потревоженная нами ночь возвратила свои звуки.
– Прошло уже много дней, Фредерик, – заметила я, слыша, как вернулся стрекот сверчков. – Я хотела обсудить всё раньше, – добавила, вспоминая, как накануне первая пришла к домику, который он делил с другими светлыми. Но несмотря на то что до отбоя оставалось совсем немного, в своей комнате его не было.
– Да, верно. – Брат мягко улыбнулся. – Мне надо было обдумать происходящее. Тот укор, который я увидел в твоём взгляде… Он задел меня. – Фредерик остановился, смотря на свою руку. На его ладони лежал листик, сорванный по пути сюда. – Да, я сказал светлым не помогать теневым. Не открыто, только если есть возможность уклониться от приказа и в стенах академии. Но я не сделал ничего такого, чем бы не занимались теневые. В свою очередь, теневые в то время делали вылазки и воровали вещи светлых будто трофеи. Эти соперничество и вражда были всегда. Она угасает, а после разгорается по новой. – Фредерик сжал кулак и перевернул руку, почти сразу разомкнув пальцы. Измятый листок скользнул к земле в темноте ночи, а брат вдруг коснулся шеи, вытаскивая наружу голубой кулон, увитый серебряными лозами металла.
– Что ты делаешь? – спросила, когда Фредерик стал снимать ограничитель моего дара с шеи.
– То, что ты просила, – проговорил он, протягивая руку, прося мою в ответ. Кристалл, перенявший тепло его тела, лёг в ладонь. Когда ограничитель оказался в моих руках, на меня нахлынули чужие чувства. Фредерик накрыл мою руку своей, сжимая мои пальцы поверх кулона. А его эмоции достигли пика – кипящие, они обволакивали меня. Это был дикий страх меня потерять, горечь, привязанность и зацикленность, которая вызывала смешанные чувства. Последняя эмоция имела тёмный оттенок, ощущалась льдом, который говорил о болезненности испытываемого.
– Я хочу, чтобы ты мне поверила, Сара, – почти шёпотом продолжил он. Не отнимая от меня взора карих, как жидкая карамель, глаз. – В то время я не знал, что всё обернётся именно так. Это был глупый приказ, попытка выйти победителем в этих распрях. Но гибели я никому не желал. И, слава Богам, этого не произошло.
Брат опустил голову, смотря себе под ноги. Но его пальцы напряглись, ещё крепче сжимая мой кулак, так, что кристалл впился своими гранями в кожу, причиняя ноющую боль.
В его словах не было и капли лжи, лишь истина. Я чувствовала это, эмоции никогда не лгут.
Я же подняла взор, мимолётно подмечая огонь костра, едва видневшийся сквозь листву. Несмотря на то что мы отошли достаточно далеко от стоянки даэвов, до нас всё равно доносились их гулкие голоса. Мне показалось, что я различила даже смех Люция. Может, то был и не теневой вовсе, но это напомнило мне о событиях в лагере у озера Спокойствия, с момента которых прошло уже почти четыре года. В ту ночь тоже был совершён поступок, который едва не привёл к трагедии.
– Фредерик… – Я сглотнула, положив свою свободную руку ему на плечо. Моё прикосновение словно привело его в чувство. – Я поняла тебя. Мне не стоило в тот день вести себя так.
После слов брата я ощутила облегчение, словно с моей груди исчез груз. Но следом пришло дурное предчувствие. Нечто не давало мне покоя. Дурное предчувствие боролось с ощущением вины, что вместо того, чтобы встать на сторону брата, в глубине души меня не отпускала настороженность.
– Но, Сара… – Пальцы Фредерика разжались, оставив красные следы на коже. – Я не обещаю, что это не повторится вновь.
– О чём ты?
Фредерик тяжело вздохнул.
– Отец хочет, чтобы я бросил вызов и мы провели поединок «Правосудие Богов». – Стоило ему это сказать, как в моей голове словно взорвали конфетти с мыслями.
Брат же, сделав маленький шаг и оказавшись очень близко, глядя на кристалл-ограничитель, спросил:
– Оденешь?
Сглотнув, я кивнула, разжимая кулак и позволяя ограничителю повиснуть на верёвке на моих пальцах. Кристалл мерцал в ночи, словно сияя изнутри. На мгновение я засмотрелась на его грани, продолжая ощущать эмоции Фредерика – теперь уже не такие яркие, будто он старался приглушить их, думая о чём-то малозначительном. Но его волнение всё равно проскальзывало, и ещё было какое-то желание. Брат хотел что-то сделать, но не позволял себе.
Моргнув, я поспешно протянула руки, возвращая ограничитель на шею Фредерика.
У меня больше нет причин копаться в его эмоциях… У меня больше нет причин… Я не должна…
– Сара. – Брат держал меня за запястье, стоя так близко, что подолы наших мантий соприкасались. – Ты так задумалась.
– Да, насчёт поединка.
– Если ты бросишь вызов, то я тоже должна буду биться, – пробормотала, задумчиво поднося руку к губам. – От нас будут ждать победы… А если нет…
Глянув на Фредерика, я успела заметить, что он как-то слишком пристально смотрит на мои пальцы. Но, будто почувствовав на себе внимание, брат отмер, улыбнулся и вдруг шутливо предположил:
– Мы вместе отправимся на медитацию в подземелье около Духовного озера?
– Не знаю, – всё равно серьёзно ответила я. И, вспомнив, что относительно недавно уже получала подобное наказание, добавила: – Твой отец не любит повторяться.
Меня терзали сомнения. Приказ главы ордена… Было ли это обычной прихотью? Долорес бы отругала меня за эти мысли. Она всегда говорила, что её сын никогда не делает ничего просто так.
Но могло ли это быть направлено на меня? Несмотря на некую осторожность, на нашем году обучения отношения между теневыми и светлыми были более лояльными. И это ни для кого не было секретом.
Но только кто я такая, чтобы получать столько внимания?
Да, мне делали выговоры и назначали наказание. Но последние полгода прошли тихо. Всё же, несмотря на внешнюю картинку, моя фамилия – пустышка. Моё имя ничего не значит. Особенно после смерти Долорес.
– Ладно. Давай вспомним об этом после охоты, Сара, – вдруг предложил Фредерик, выражение его лица было понимающим. – Нам надо быть настороже и не занимать голову лишними мыслями.
– Возможно, ты прав, – помедлив, согласилась я.
– Конечно я прав, – сразу же заявил Фредерик. – Уже завтра мы пойдём разными дорогами… Не пожелаешь мне удачи? Я требую ритуала.
Его слова смутили. Он вспомнил про наши молитвы. Мне было около двенадцати, когда мы забрели в храм Эсмиры на территории светлой обители Сорель, застав поклонение отряда воинов, которые собирались на охоту. Они зажигали печати света у статуи богини, прося благословения.
После этого, будто пожелав почувствовать себя взрослыми, мы подражали им по поводу и без. Уже тогда, мне казалось, мы были слишком взрослыми для этих игр, но неожиданно они успокаивали и стали чем-то вроде секрета – ведь мы бегали в лес, чтобы нас никто не застал за созданием печатей и рисованием на земле символов Эсмиры, которые исполняли роль постамента.
– Фредерик, мы же не маленькие.
– Нет, это со мной не сработает, Сара. Кто знает, что ждёт нас впереди? Может, я буду в смертельной опасности на этой охоте, и мне будет не обойтись без благословения.
– Не стоит просто так говорить такие слова. – Я укорила его, но всё же, покорно опускаясь и ведя пальцем по рыхлой земле, начала вырисовывать спираль. Следующей стала печать света, вспыхнувшая на мгновение ярко, а после распространившая спокойное сияние вокруг себя. Оставались лишь слова. И это было самое сложное, настолько, что язык на мгновение одеревенел. К нынешним годам я перестала верить в богов. Возможно, эти личности и правда существовали, вот только вряд ли они в самом деле были теми, кем их считали. Даэвы или люди… Теперь уже всё равно. – Великая Эсмира, оберегай моего брата, пусть все опасности обойдут его стороной, и пусть он вновь вернётся ко мне.