Алекс Анжело – Вечность и Тлен (страница 56)

– Что мы можем получить от Сент-Морьена?

– Доспехи из светлого металла. Вблизи портала даже теневым будет сложно совладать с тьмой и продолжать сражаться, не говоря о светлых.

– Достойная помощь. А взамен? – спросил Люций, все ещё стоя спиной.

– Закрытие портала. И сохранение рода Исора.

– Об их убийстве никогда и не шла речь. – Люций обернулся, поднимая взор и глядя сразу на Миккеля. – Вы, видимо, наслушались сказок, – заметил он, усмехнувшись.

– Лучше сразу обозначить свои цели.

– Что ж, согласен, – отозвался Моран, который словно избегал моего взгляда. – Тогда жду исполнения вашего обещания.

– Корабли уже плывут по направлению к Дельтрасу. Из столицы Акракса кольчугу должны отправить в Северный орден, – проговорил Миккель. – Когда закончу свои дела на севере, прибуду в ваш орден. Надеюсь на тёплый приём.

– Будем вас ждать, – отозвался Люций.

Вечный огонь кивнул и распрощался, направившись к двери.

– Благополучного пути.

– И вам.

Люций распахнул двустворчатые двери с тем изяществом и властью, с каким могут двигаться только те, кто считал, будто ничто в этом мире не может оказаться сильнее и могущественнее. За высокими дверьми, созданными из множества мелких цветных кусочков стекла, имевшими оттенок от бархатисто-малинового до бледно-жёлтого и серо-синего, скрывался просторный балкон, окружённый высокой балюстрадой, с деревяными балясинами и вырезанным на них виноградом. Витраж выглядел так, будто закатное небо превратилось в стеклянное полотно, которое разбили, чтобы потом вновь собрать вместе. Снаружи по стене гостиного двора изысканным гобеленом рос настоящий дикий виноград, некоторые листья которого успели покраснеть, наполняя свежесть ночи ароматом прелой зелени.

– Насколько сказанное Миккелем может быть правдой? – позвала я, отчего-то пытаясь запечатлеть в памяти этот вид обманчиво безмятежной ночи. Несмотря на тревогу, несмотря ни на что…

– Я думаю… это так и есть, – односложно отозвался Люций, оборачиваясь. – Мне кажется, я его даже чувствую, как и он меня.

– И каково это? – Я подошла ближе, положив ладони на деревянный поручень – гладкий, идеально вышкуренный и покрытый лаком.

Люций склонил голову, уголок его губ дёрнулся:

– Раздражающе. Я и так не идеальный, Сара, но представь, что могу встретить нечто ужасное, появившееся благодаря моим эмоциям и опыту? Моя мать говорила, что нас раздражает в других то, что есть в нас самих… – Моран почти шептал, оперевшись руками на высокую баллюстраду. Он склонил голову, светлые волосы свешивались вниз, а лицо было чуть повёрнуто ко мне, так что я видела, как бликует слабый огонь из сферы глимы в зрачках теневого. – У меня не раз была возможность в этом убедиться. И вот появилась ещё одна.

– Это лишь монстр, – проговорила я, смотря на видневшиеся кроны деревьев вдалеке за чертой города.

– Верно. Мой монстр, – ещё более насмешливо вымолвил Люций.

– Ты винишь себя? – Я дотронулась до его локтя, чувствуя расслабленные мышцы под шёлковой тканью одеяния.

– А я должен? – Моран поднял голову чуть выше, продолжая говорить с той прежней, безмятежной весёлостью. Он некоторое время всматривался в моё лицо, но, вздохнув, немного серьёзнее продолжил: – Это всё – обстоятельства. Почему я должен винить себя за то, что кто-то вторгся в мой дом? Это последствия того деяния, нам осталось лишь разобраться с ними. Мы ведь с тобой не сделали ничего дурного, Сара. – Люций распрямился, развернулся, становясь лицом к дверям, ведущим на балкон, и спиной к ночи. Правой рукой он нашёл мою ладонь, соскользнувшую с его локтя и лежащую теперь на перилах. – Мы случайно нашли сердца богов, и, если вспомнить все обстоятельства, рано или поздно это бы случилось. Не мы, так другие. Может, я высокомерен, но мы с тобой – не такой уж плохой вариант.

Он задумчиво теребил край моей перчатки, будто желая снять её, но не решаясь. От этого движения сердце билось неравномерно.

– Ты полностью прав, Люций. И я спросила не потому, что думаю, будто ты должен, – произнесла, выслушав его речи. Он будто убеждал и меня, и себя одновременно. – Я хотела лишь убедиться, что вины ты не испытываешь, – довольно жёстко проговорила я.

Люций усмехнулся, уголок его губ приподнялся.

– Северная обитель… Как я поняла, её отстроили совсем недавно.

– Да. Почему спросила, Сара? – Он склонил голову набок.

– Хотела узнать, почему только теперь? – Наши взгляды соприкоснулись, и я не отвела свой. – Прошло много лет, ты мог давно вернуться в обитель. И отстроить её быстрее. Всё лучше той крепости.

– Чем же тебе моя крепость не угодила? – шутливо возмутился Люций.

– Прекрасная крепость. Крепкая. Но не место для жизни Северного ордена.

– Места хватало. После бойни орден стал как будто лишь недавно созданнным.

Я поморщилась от того, каким обыденным тоном он это говорил.

– Ты понял, о чём я тебя спросила, – немного раздражённо отозвалась я, сложив руки на груди.

Моран обвёл меня насмешливым взором с ног до головы.

– Поцелуешь меня, отвечу.

– Что?

– Что слышала, Сара-а-а-а, – протянул Люций и добавил ещё медленно, пропевая слово по слогам: – По-це-лу-у-у-уй… не хочу изменять традициям.

– Каким ещё традициям? – сдержанно спросила, чувствуя, как начинают пылать щёки.

В следующую секунду Моран улыбнулся так, что я поняла: он ждал этого вопроса.

– Тем, что ты не выдерживаешь и целуешь меня первой, – бесстыже заявил он.

– Бред! – на выдохе бросила я.

– Хочешь поспорить, Сара?

– Ты пытаешься вывести меня из себя, Люций?

– Нет, я лишь говорю правду, Сара. Кто ж виноват, что она выводит тебя из себя. – Люций слегка подался корпусом в мою сторону. – Кто ж виноват, что твои эмоции начинают кипеть?

Я смотрела в его сверкающие озорством глаза. Меня всегда восхищала способность Морана выглядеть настолько живым в моменты, когда сложить губы даже в подобие улыбки тяжело. Эти мысли вдруг о чём-то напомнили. И мгла, скрывающая воспоминания, вновь пришла в движение.

– Виноват ты, – тихо проговорила я, прикрывая на мгновение глаза и мотнув головой. – Кипят они из-за тебя, – произнесла, вдруг понимая, что именно разговоры про поцелуй стали причиной того, что забытые воспоминания стали возвращаться.

В упор посмотрев на Морана, щурясь, я приняла решение.

– Ладно, – проговорила, в следующее мгновение делая шаг перед тем, как ухватить его за ворот одеяния: – Иди сюда.

Притянула к себе гораздо резче, чем планировала. Так, что поначалу ощутила боль, когда наши губы соприкоснулись. Глаза Люция были широко распахнуты, он поначалу даже онемел, будто, несмотря на все насмешки, и не верил, что это может произойти.

После же пришёл в себя, даже слегка отстранился и, неотрывно глядя на меня сверкающими потемневшими глазами, приоткрыл рот, слизывая языком с нижней губы кровь – видимо, он прикусил её, когда, не рассчитав силы, я слишком грубо схватила его.

От этого взгляда засосало под ложечкой, внизу живота, поднимаясь выше, словно что-то закипело. Вот уже и сердце стучало неистово. Ещё мгновение назад, когда наши губы соприкоснулись, я не ощутила и половины того, что чувствовала теперь.

Притяжение. Нетерпение. Огонь в груди и руках. Отчего-то даже кожа шеи пылала.

Люций протянул руки и, когда его пальцы легли по обеим сторонам чуть ниже моей талии, он дёрнул на себя, сам в это время облокачиваясь, почти садясь на перила и расставляя ноги так, что я оказалась между ними.

Во вспыхнувших внезапно настойчивости и власти я будто столкнулась совершенно с иной стороной Морана. И пока не понимала, нравилась мне она или нет. Ведь я не контролировала ни её, ни – к собственному изумлению – себя.

– Сара, тебе нельзя торопиться, – проговорил, растягивая каждое слово и проводя ладонью по моей руке – от кончиков пальцев, до плеча. И в следующую секунду, почти прижавшись своей щекой к моей, хрипло прошептал: – Прислушайся к себе, ощущай меня.

Люций поцеловал мою шею. Я вздрогнула – это касание будто пронзило моё тело насквозь. Следующей стала скула, а я мелко задрожала.

– Умничка, – вроде бы услышала я, но была настолько не в себе, что утверждать бы не взялась.

Наши губы вновь соприкоснулись, а я, будто очнувшись ото сна, приоткрыла рот, потянувшись на встречу, стараясь запомнить и ощутить как можно больше до момента, когда ворох восставших из тьмы воспоминаний унесёт меня с собой.

XVII

Ложь

Когда теневой даэв переходит грань, его силы достигают пика.

Ни в один другой момент своей жизни он не будет так силён, как в эти последние часы.

В этот раз охота проводилась на юге. Но Люций ненароком узнал, что наставники долго решали, какое задание поручить третьекурсникам. Обычно последний курс отправлялся на самостоятельную охоту лишь летом, после завершения основного обучения, но в этот раз попался запрос, который не должен был принести много хлопот. Решающую же роль сыграла близость места охоты второго года, который будет сопровождать наставник из Академии Снов.

Уже на следующий день многочисленный отряд даэвов должен был достигнуть места, где им следовало разделиться. Третьему году предстояло отправиться в сердце Пологих гор, а второму, вместе с учителем Цецилием, – вдоль склона в небольшой городок под названием Ветия, раскинувшийся на западной стороне гор. Этот город и орден Западных ветров, который находился на побережье, отделяла гряда невысоких, но сложно преодолимых скал.