Алекс Анжело – Вечность и Тлен (страница 42)
– Кьярин, – попытался одёрнуть его Винсент, выпучивая глаза, но это не помогло.
– Да я тебя сейчас! – Регис замахнулся, запоздало осознавая, что в его руке больше нет курительной трубки.
В моих руках её тоже не нашлось, видимо, она упала на землю при перемещении.
– Успокойтесь, – прозвучало негромко, но жёстко. – Сара, сможешь поменять вас телами?
– Мне необходимо время. – В первые минуты после перемещения дар словно парализовало. Он будто становился невидимым, словно рыба, залегал на дно озера. Будь у меня больше опыта, может быть, я могла бы достать его и оттуда. Но не сейчас.
Спрятав светлое сердце, я спустилась с лошади, аккуратно, чтобы она не волновалась и не перебирала копытами. Но это оказалось тщетно. Трубка нашлась, она лежала в траве. Одна из половин – деревянная – оказалась сломана. Но металлическая, куда врачеватель забивал травы, не пострадала. Это оказалось меньшим из зол, но даже так…
Видя дерево, даже не зная точной породы, я понимала: трубка стоила дорого. Слишком тонкая работа, и на одной стороне были вырезаны мелкие печати. Магия. Этого было достаточно, чтобы Люций не смог использовать свою чудесную печать времени, которую див создавал по пустякам. Для обычных даэвов возвращать вещам прежний вид такой силой стало бы дикостью, она выпивала слишком много магии.
– Это… – начала было я с двумя половинами в руках. – Мне жаль.
– Починю, – поджав губы и сложив руки на груди, проворчал Регис. В диве уже зародилось усталое смирение. Если он и злился, то скорее на судьбу, распорядившуюся так.
Вложив Регису в руку две половины его трубки, я аккуратно сомкнула на ней его пальцы. Жест был бы слишком интимным, если бы не смена тел.
Сезар потирал виски, будто пытаясь избавиться от головной боли.
– Как так вышло? – спросил он.
– Не удержала контроль, – ответила, не вдаваясь в подробности, не обращая внимания на то, что продолжаю держать Региса за руку. Поняла, лишь когда поверх моей ладони появилась более светлая, Люция. Он с улыбкой, которая показалась мне слегка натянутой, расцепил наши руки.
– Регис, у тебя такая мягкая кожа, – невинно бросил он, щупая мои пальцы. То надавливая, то гладя, будто исследуя. Я сглотнула – это было приятно. – Такая мягкая, удивительно, – повторил Люций, склонив голову и не думая отходить.
– Эй, отпусти. Хватит меня… её гладить! – разъярился врачеватель.
– Глажу? Мне просто интересно, – бесцеремонно заявил Моран.
– Можно мне тоже тогда? – коротко кашлянув в кулак, вдруг невозмутимо сказал Сезар, сделав шаг.
– Я тоже, – поддакнул Кьярин.
– Нет, – сразу же отозвался Люций, поднимая голову и переводя взгляд на светлых дивов. – Вам нельзя.
Регис пунцовел от злости прямо на глазах.
– Вы меня удивляете. Тебе уже пятьдесят, а ведёшь себя как ребёнок. Хватит над ним подшучивать, – укорила я, прекращая эту нелепую игру. Удивительно, как у них вообще получалось смеяться в такое время.
В следующую секунду Люций расхохотался, так громко и заразительно, сначала отклоняясь назад, а после, наоборот, сгибаясь в животе. Я поражённо застыла, его вспышка света стала для меня как гром среди ясного неба.
– Боги, как же это смешно, – с трудом выдавил он. А я поняла, что давно не слышала из его уст столь искреннего смеха. Словно день стал ярче, аромат разнотравья – душистее, а сердце пустилось вскачь. Я смотрела, и, казалось, вокруг был лишь этот звук, который резонировал с чем-то внутри меня.
– И каково это, Регис? – спросила Сильфа с широкой улыбкой. Золотые браслеты на её запястьях зазвенели, ударяясь друг о друга. – Наверное, непривычно?
– Чувствуешь себя не в своей тарелке? – поддержал Кьярин, ножны его меча упирались в землю, а сам он схватился за эфес, перенеся на оружие весь свой вес и используя его как опору.
– Здесь уместнее «не в своей шкуре», – невозмутимо проговорил Зандер и, глянув на меня, добавил: – Без обид. Я только выражение вспомнил.
– Заткнитесь. – Второй раз Регис на провокации уже не поддавался.
Он стоял, с непривычки слишком широко расставив ноги, и, склонив голову и перекинув волосы на лицо, вытаскивал из них траву. Я решила помочь, всё же это тело принадлежало мне.
Возможно, смешки продолжились бы, если бы в небе не мелькнула белая точка. Это была птица, точнее, ворон со светлым оперением, клюв тоже был светлым, хотя и имел слегка сероватый оттенок. Отшагнув, я по старой привычке едва не позвала ворона, как реальность вылилась на меня ушатом холодной воды.
Это оказался другой ворон, вовсе не тот, что месяцами носил мне письма Люция с объяснениями по фларканскому языку. Кроме отличного размера (эта птица была чуть меньше), среди подобного снегу оперения бросалось в глаза несколько черных как смоль перьев у лап.
Ворон спикировал, сев на поднятую и согнутую в локте руку. Это существо, на первый взгляд, оказалось гораздо послушнее того, что я знала в юности.
В сером клюве болталась чёрная подвеска с чужого меча. Нить, за которую она крепилась к эфесу, была порвана, а центр изделия погнут – сразу и не поймёшь, что когда-то оно изображало перо.
Нахмурившись, я подошла к Люцию, не без труда сохранив равновесие, и поняла, что именно взволновало меня больше всего. Точнее, причин было две. Одна из них заключалась в том, что всё выглядело так, будто кто-то сжал подвеску настолько сильно, что просто смял металлическую деталь, а вторая – подвеска с меча обычно значила лишь одно: её хозяин уже мёртв.
– Кому она принадлежала? – сиплым низким голосом проговорила я. Моран был чуть выше меня и шире в плечах, но ныне мы оказались на одном уровне. И две мужские тени, что легли рядом друг с другом, ещё больше внесли сумятицу в сознание.
– Даэву из моего ордена, он шпионил для меня на территории светлых королевств. – Люций забрал подвеску из клюва птицы и теперь ощупывал металлическую часть, плавно перейдя к порванной нити.
Все вокруг хранили молчание. Даже Регис, пунцовый от прилившей к лицу крови, переставлявший ноги и вновь учившийся ходить, – пока крайне неуклюже, заваливаясь на один бок от оттягивавшего корпус Туманного. Смена тел меч не обманула, и теперь, налившись тяжестью, оружие клонило дива к земле.
Женское тело смущало его. Я могла представить, каково это, со мной подобное происходило второй раз, но спокойствие удавалось сохранять с трудом. Мысли то и дело норовили свернуть в иное русло, начать сравнивать ощущения, сосредоточив сознание на том, что отличало нас.
– У него есть что-то ещё. На лапе, – проговорила я, заметив истрепавшийся кусок бумаги, который привязали крепко. Нити делали несколько маленьких узлов поверх свёрнутого листа, а последний впивался в морщинистые белые щитки так глубоко, что проступила тонкая полоса крови.
«Даже удивительно, что мы не заметили сразу…» – мимолетно подумала я, наблюдая, как задумчивое и сосредоточенное лицо Морана приобретает жестокие нотки.
Я протянула было руки, собираясь избавить ворона от того, что причиняло боль, но остановилась, уперев взгляд в свои длинные пальцы. Это и правда были руки врачевателя – аккуратные, коротко подстриженные ногти, чистые и совершенно не дрожащие пальцы. Будто выработанные годами навыки Региса оставили след на его теле, помогая мне с контролем над ним теперь.
– В моей сумке есть маленький нож. Им можно подрезать нитку. Иначе вы сделаете птице лишь хуже, – вмешался врачеватель, который уже стоял у своей лошади, неуклюже шаря внутри сумки. Прошла почти минута, когда он протянул мне тонкий узкий ножичек на длинной металлической ручке. – Держи. Аккуратнее.
Я быстро кивнула. Его руками я управляла куда лучше, чем он моими. Каждый раз смена тела проходила легче. А это означало, что вскоре мне будет требоваться совсем мало времени для того, чтобы приноровиться к чужой оболочке.
Поддев аккуратно лезвием нитку, я размотала кусочек бумаги.
Но замерла на мгновение, лишь завидев край линий, выведенных на ней, которые почти прожигали бумагу, ведь они были сделаны моей собственной рукой.
– Бессмыслица, – прошептала под нос я.
– Не совсем, – тяжело произнёс Люций, смотря на лист с совместной печатью, которую мы использовали при колдовстве огненной птицы в городе. Моран неотрывно глядел на клочок бумаги, после, протянув руку, взял его, сжав край пальцами, поднял на уровень головы. Его взгляд потемнел, скулы заострились, а белый ворон, крича, вспорхнул в небо. –
– Он? – переспросила Флёр.
– Монстр, который поубивал народ в городе, – уточнил Моран, опуская руку и пряча подвеску, принесённую вороном, в складках мантии.
– Ах, теперь это он! – с чувством изрекла дэва и совсем не изящно сплюнула на землю. Регис в моём теле состроил брезгливое выражение лица.
Кьярин приблизился и, осторожно наклонившись, понюхал печать, а в следующее мгновение отпрянул, ругаясь и закрывая руками нос.
Я же продолжала смотреть на знак. Было зловеще осознавать, что печать, которую мы держали в руках, попала к порождению тьмы. Складывалось чувство, будто монстр красуется, показывает, что он знает неведомое нам. Будто желает то ли напугать, то ли поиграть, то ли, как бы абсурдно это ни звучало… впечатлить?
– Не пора ли нам обсудить это? Теперь то, что у тварей есть предводитель, не кажется лишь предположением, – с явным недовольством произнесла Сильфа. Шелест Кровавого леса будто громче зазвучал в ушах. Прошло несколько секунд, прежде чем я запоздало кивнула. Светлые волосы Региса упали на глаза.