Алекс Анжело – Соль и Грезы (страница 7)

…мы оба окажемся в беде.

Я вновь посмотрела на Фредерика, на здоровый румянец его кожи – тот возвращался медленно, но уже прогнал смертельную бледность. Только тени под глазами всё ещё оставались глубокими.

Тишина эмоций, неиспользование дара и к тому же разгорячённые недавним событием мои собственные чувства ныне просто вскружили мне голову. Казалось, будто и мысли в сознание приходили нездоровые, но всё же это было не так. Наоборот, впервые мои рассуждения были донельзя честные и трезвые.

Раньше я, безусловно, верила в то, что Люций Моран – мой друг. Он был ближе остальных, мы понимали друг друга лучше, чем нас могли понять другие. Так я считала всё это время, не предполагая, что совсем скоро не смогу контролировать своё бешено стучащее сердце в оковах рёбер. Когда он был рядом, меня накрывала лихорадка, и логически верные решения переставали выглядеть таковыми.

Я испытывала к нему не только дружеские чувства.

Могла ли я расстроить его своим поступком? Вдруг этот поцелуй всё разрушил? Или… ещё хуже: Морану всё понравилось. И я точно совершила преступление, за которое определённо выгонят из ордена. Но ведь поцеловала же я его не в реальности. Это произошло лишь в наших головах…

«Нет! Не пытайся найти себе оправдание!» – Я подняла свободную руку, прикоснулась к своей груди, ощущая биение сердца даже под слоями одежды. Несмотря на близость Фредерика, мысли о Люции никак не удавалось прогнать.

Казалось, семя будущих эмоций было посеяно ещё в благодатную почву моего человеческого детства. Когда я смотрела на мальчика, из-за своих волос и изящной красоты похожего на девочку, восхищалась его смелостью, открытостью и тем, что, если отбросить всю шелуху, мы с ним чем-то были похожи. Всего лишь краткая встреча, а сколько места она заняла в моей душе.

«Нечисть! Надо перестать об этом думать. Нечего забивать голову подобными мыслями!»

Ветхая дверь позади скрипнула, я вздрогнула и обернулась. Айвен проскользнула внутрь.

Я так отвлеклась, что даже не почувствовала её присутствия…

– Ты как? Устала? – прошептала она едва слышно.

Я покачала головой. Один уголок её рта в неверии дёрнулся вверх. Она обошла кровать Фредерика, вытянула руки и, едва дотрагиваясь, коснулась кончиками пальцев его висков, прикрыв глаза. Прошло около минуты, когда умиротворение завладело всем существом брата, и, как мне показалось, он даже улыбнулся – ему снилось что-то очень радостное и приятное. Его хватка на моей руке наконец-то ослабла. Я смогла освободить руку и одновременно заметить изменение настроения самой Айвен. Между её бровями пролегла озабоченная морщинка. Она тяжело сглотнула.

«Что ты увидела? – вертелся вопрос в моей голове. – Дело ведь в сновидении Фредерика?»

Но я промолчала, а потом отвернулась. Неприкосновенность мыслей – возможно, я уважала это гораздо больше остальных. Уважала, потому что часто была бессильна её сохранить. Дождавшись, когда Айвен закончит, я покинула комнату вместе с ней.

Многие даэвы ещё не спали. Большинство из них остались без крыши над головой. Я оглянулась на старую дверь дома, который был роскошью на этой горе. Роскошью, предоставленной единственному сыну главы ордена Сорель.

– Тебе тоже надо поспать. Особенно перед завтрашним днём, – заметила Айвен, пока я глядела на другой конец каменного плато, где когда-то существовал оживлённый город Ин. Теперь погибший и лишённый шанса на возрождение, ведь никто из людей не пожелает жить в подобном месте. Костёр теневых горел ярко в некотором отдалении. Как и мы, они не собирались тушить его даже ночью.

– А что будет завтра? – Я обернулась к Айвен.

– Второй год отправляется в Академию Снов вместе с Цецилием.

– Уже решили… – протянула я задумчиво. – А третий?

– Они ещё чуть задержатся. Кто-то вернётся в орден, кто-то, возможно, в Академию. Хотя учебный год почти закончен, нас ждут всего пара недель занятий и итоговые проверки. И ещё говорят, что мне точно пожалуют звезду на ключицу за разрушение магии проклятого предмета. Может, даже не одну…

Мы стояли вдвоём, остальные даэвы находились слишком далеко, чтобы подслушать наш едва различимый разговор. Застыв на мгновение в напряжении, я проговорила со всей признательностью в голосе, на какую была способна:

– Спасибо.

Именно Айвен взяла на себя «ответственность» за разрушение проклятого сна. Сказала, что вдруг почувствовала изъян в магии. Слова кого-то другого могли поставить под сомнение, но Айвен – дочь своей матери. А слава о легендарных способностях Изабель уже не раз облетела материк.

Мне не пришлось даже просить её об этом. Она будто поняла всё по моим глазам и разрушила своим нерешительным признанием напряжённую тишину, висевшую к той минуте уже слишком долго.

– Это ведь вы? Вы что-то сделали? – ещё тише промолвила Айвен, наконец-то задав вопрос, который уже больше суток её мучил.

Я резко кивнула.

– Как?! – склонив голову, со свистом задала вопрос.

– Потом. Я… – замолчала на мгновение, глядя в широко распахнутые глаза цвета полыни. Айвен рисковала, прикрывая нас своим признанием. Её мать могла не поверить. Но если бы Ларак не соврала, даэвы попытались бы докопаться до правды. Они не любят неразгаданные загадки. Нас бы допрашивали, вероятно, даже обыскивали, и тогда могли бы наткнуться на совместные печати. – Я обещаю, что расскажу. Но не здесь. Здесь нельзя. Это длинный разговор, – отрывисто проронила наконец-то.

В конце концов, мне следовало ей открыться. Сколько ещё я буду мучить Айвен недоверием? Отсутствие ограничителя дара множество раз позволило убедиться в искренности её эмоций и действий.

По её лицу пронеслась волна сложных эмоций. В первую секунду я решила, что она расстроилась, но в следующее мгновение осознала: Айвен поражена, она спрашивала, даже не надеясь на ответ. Но пусть ответа и не прозвучало, было обещание, которое – Айвен считала – я не нарушу.

Дэва решительно кивнула и пошла вперёд, больше не задавая вопросов.

Едва забрезжили первые лучи золотистого рассвета, раскрасившего склон горы, наш год обучения почти в полном составе покинул город Ин. Люций Моран и Рафаиль Руньян остались в погибшем городе. Блез обмолвился, что это было общим решением – Люция и прибывшего теневого отряда.

У меня закралась мысль, что это связано либо с безопасностью, либо с обязанностью убедиться, что все теневые даэвы вернутся домой.

На слова Блеза я лишь кивнула, отошла немного в сторону, собираясь отдохнуть у развилки, как и остальная часть нашего отряда, с которой мы двинулись в путь.

– Подожди, – Блез воровато оглянулся, прежде чем вытащить из кармана обрывок помятой бумаги. – Вот, – сунул он мне его в руки.

Когда этот клочок оказался в ладонях, я поняла, что это была заготовка под магическую печать, которую даэвы брали с собой на охоту. Я почувствовала, как запылали кончики ушей – вспомнила, как в плену сна Моран смял магические печати.

Сглотнув, я развернула лист, читая кривые едва узнаваемые буквы, написанные в спешке:

«Извинения приняты. Мы можем начать работать над ошибками?»

Я далеко не сразу поняла, о каких извинениях сообщали прыгающие слова. А когда осознала, покраснела ещё сильнее, комкая в кулаке листок.

«Лучше и правда вместе. И… Извини за все те моменты, когда я злилась на тебя», – вот о каких словах шла речь. Слова, что были сказаны перед тем, как я пересекла черту.

Возвращение в Академию прошло тихо и быстро. Ни оживлённых бесед, ни шумных посиделок у костра. Если охота в городе Ин кого-то и не напугала, то заставила о многом задуматься. Цецилий же, наоборот, в отличие от учеников, часто брал слово, разбирая случай с учебной стороны:

– Вы должны вынести как можно больше из этой охоты. Она показывает, насколько разнообразные формы может принимать тьма. Чаще всего даэвы встречают ревенантов, и поэтому, когда мы сталкиваемся с подобными неординарными ситуациями, то легко попадаем в беду.

– Разве проклятые предметы могут быть настолько сильны? Я понимаю, когда страдает один человек, два или три, но так, чтобы в плен попало больше десятка даэвов… – заметил Натан, задумчиво поднося руку к лицу.

Цецилий похвалил его за вопрос.

– На моей памяти даэвы никогда не сталкивались с проклятыми предметами такой силы. И в списке самых опасных из осквернённых теневой энергией вещей то зеркало, без сомнения, займёт первое место. Но загвоздка заключается в том, что сила проклятых предметов напрямую зависит от эмоций и обстоятельств, породивших их. Однако в последние годы на материке не замечено ничего столь трагичного. И тогда напрашиваются два вывода: либо трагедия всё же произошла, но её неким образом скрыли, либо зеркало было создано давно и по какой-то причине не действовало, находясь в спячке или набирая силы. – Цецилий очнулся от своих мыслей, столкнувшись с всецелым вниманием со стороны молодых воинов. – В любом случае вам не о чем беспокоиться. Это дело будут расследовать, но в докладах об охоте я жду, что вы предложите свои теории. Сравните этот инцидент с похожими происшествиями и обязательно рассмотрите иные сценарии развития охоты. С чего бы вы начали, уже владея информацией о зеркале? Все доклады я буду оценивать. – Цецилий глянул на Айвен, которая едва ли не единственная абсолютно не смотрела на него. Взгляд подруги был направлен ей же под ноги. – Кроме вас, Ларак. Доклад написать вы обязаны, но, учитывая заслуги, считайте, что он уже оценён наивысшим баллом.