Алехин Артур – Ужас на пороге (страница 7)

– … хочу кока-колу, – раздался голос диктора из выпуска новостей.

Сосед по палате, проснувшись, включил телевизор. Дима прислушался. Слова ведущего новостного канала каким-то образом переплетались с его воспоминаниями.

Кока-кола…

– … несколько человек покончили жизнь самоубийством, засняв свои последние минуты на камеру, – продолжал ведущий. – Что это – воздействие секты или новое безумное веяние молодежи? Сейчас мы покажем ужасные кадры и просим слабонервных и детей отодвинуться от экрана.

Секундой позже появилось любительское видео с телефона, на котором юноша, стоя на краю высотного здания, произносил слова прощания. По экрану рассыпались сердечки и всплывали сообщения.

«Он ведет стрим, как я», догадался Дима, потирая повязку на руке. Ему стало жутко на это смотреть, словно разглядывал самого себя – свою фигуру на крыше здания, с которого он обещал спрыгнуть. И, по всему видимому, спрыгнул, так как переломы и ушибы на его теле указывали именно на это… или поскользнулся? Что-то вдруг щелкнуло в голове. «Конечно! Случайность и не более того, ирония судьбы, форс-мажор, но уж точно не умышленный прыжок с крыши пятиэтажного дома!», Дима улыбнулся! Ему стало значительно легче от осознания, что он не делал этого умышленно.

– Хештег – хочу кока-колу…

Затем картинка в телевизоре взбесилась. Верх и низ так быстро сменяли друг друга, что от такого зрелища могло замутить. На экране мелькали окна, магистраль, небо, солнце – все смешалось в одно целое. Словно кто-то закинул камеру в центрифугу. И также резко все замерло, как и началось. Теперь только небо и… тишина.

«Кока-кола», с ужасом повторил про себя Дима, вспомнив, что попросил у полицейского.

– Вот это хренотень, – пробубнил сосед по палате и переключил канал, – не могу такое смотреть. Бедные дети. Ты видел? – он обратился к Диме, поскольку в данный момент они находились в помещении вдвоем.

Парень ответил кивком, но мысли его блуждали совершенно в другом месте. Если то, что он сейчас наблюдал по новостям – правда, а не сон больной фантазии, тогда получалось, что игра на крыше вышла из-под контроля. Мало того – игра повлекла за собой последствия. Падение Димы, а теперь и смерти других людей. Как там сказал диктор: несколько человек покончили жизнь самоубийством?

Хештег – хочу кока-колу?

Неужели, его видео завирусилось, и он случайным образом создал новый тренд? Смертельный тренд… Бессмысленный тренд.

Подобное не укладывалось в сознании. Дима молча лежал, глядя за окно, и его донимали весьма скверные мысли. Например: «а что будет дальше, когда меня выпишут»? или «полиция наверняка связала другие смерти с моей трансляцией». Вдруг его надумают посадить – без вины виноватого…

Чертова кока-кола. И зачем он только ляпнул про нее, зная, что интернет помнит все? Куча вопросов и ни одного ответа. А самый главный из них: он теперь убийца? Не сам, конечно, но косвенно – ведь именно его стрим привел к таким последствиям. А с другой стороны, мало ли что он там сделал в своей трансляции. То не запрещено законом. Он никого и ни к чему не подстрекал. Может быть, он вообще был не в себе. Ему, вероятно, предстоит ответить полиции, почему он просил напиток в обмен на прыжок с крыши и вообще, что все это значило? Вот тут и нужно быть максимально внимательным, ибо ответ «просто так, дурачился» приведет его прямиком в тюрьму.

«Ах дурачился!?», судья насмешливо повысит голос, «в результате твоего дурачества несколько человек погибло. 10 лет заключения! Там у тебя отобьют охоту дурачиться!».

Нет. Он скажет иначе. «Помрачение рассудка», «я был сам не свой», «не помню», в конце концов он чудом остался жив, какой с него спрос?

– Как я остался жив? – поинтересовался Дима у врача во время очередного осмотра.

– Ты упал на козырек подъезда, – последовал ответ, – чистое везение. Если бы метр вправо, метр влево…, – доктор записывал на ходу в журнале обхода, – тебя, кстати, по телевизору каждый день показывают, как первого.

– Что значит – первого?

– Ну ты был первым, кто сиганул. Других пока нет… живых, имею ввиду, им не повезло так, как тебе.

Сосед по палате понял, о чем идет речь. Он приподнялся на локте, оторвавшись от чтения и спросил:

– Так это он?

– Он самый, – ответил врач, – наша знаменитость.

Пациент ничего более не произнес, лишь ухмыльнулся и вернулся к чтению. Но взгляд его после того случая стал недобрым. Дима весь последующий день замечал на себе цепкий прищур, в котором читалась откровенная ненависть.

А ночью проснулся от того, что ему не хватало дыхания. Темно. Страшно. На его лице что-то находилось, не позволяя вздохнуть. Не позволяя позвать на помощь. Пальцы заскребли по металлической раме кровати, вцепились в простыню. Паника разгоралась, и тем сложнее становилось рационально мыслить. Кто-то пытался его убить, кряхтел и вполголоса матерился с той стороны тьмы.

– Сдохни… сука… – доносилось сверху.

Дима извивался, как мог, но изломанное тело не позволяло сопротивляться. Нога висела на бандаже, стянутые ребра высекали искры из глаз при каждом движении. А сила, с которой парня отправляли на тот свет, напирала все больше.

И когда воздуха в легких практически не осталось, Дима услышал крики, топот и какой-то нечеловеческий хрип. Сразу же ослабла хватка, исчезло давление сверху. Удалось сделать небольшой вдох. Слезы потекли по щекам парня, когда с его лица убрали подушку. В палате горел свет, стояли крики, была неразбериха. На полу, лицом вниз, лежал тот самый сосед по палате, который днем подслушал разговор Димы с врачом. Его держали двое мужчин, приказывая ему успокоиться, но он хрипел и сопротивлялся. Не иначе, хотел вырваться и довести дело до конца.

Дима молча смотрел за происходящим. Вскоре несостоявшегося убийцу утащили из палаты, и больше он в ней не появился.

А на следующий день к Диме пришел полицейский. Разложил на кровати бумаги, часть из которых необходимо было подписать. «Что, почему, может быть случился конфликт накануне?», задавал полицейский вопросы.

– Нет, – настойчиво отвечал Дима. Он едва держал себя в руках, чтобы попросту не заплакать от страха и непонимания. На какую-то секунду подумал, что тот самый стрим запустил чудовищный, мистический процесс, потому что с того момента он испытывал одни лишь страдания. Нет больше спокойствия и размеренности, которые были в его жизни до. Нет понимания происходящего.

– Да вы его простите, – заступался за нападавшего полицейский, – сами же понимаете, в больнице люди страдают. Нервы на пределе. Не подумайте, я ни в коем случае не пытаюсь его защитить или отговорить вас. Если решите писать заявление, это ваше право, и я, конечно же, его приму. Просто, жалко мужика. Посадят его за попытку убийства. Тут же свидетели. Вы поймите, у него племянник пару дней назад тоже… ну как вы.

– Что? – Дима понимал, о чем речь, но предпочел переспросить, все еще не веря, что запустил смертельный челлендж.

– Спрыгнул, – грустно произнес полицейский, – только мужик этот молчал. Это, понимаете, как-то странно… стыдно, позорно что ли выглядит. Вот он и молчал. В себе держал. А когда понял, что это с вас началось…, – полицейский вздохнул и сочувствующе посмотрел куда-то в сторону.

– Я понимаю, я не буду… Заявление писать не стану, – заверил Дима.

– Спасибо. Это по-человечески, – улыбнулся полицейский, собрал все бумаги в папку и направился к двери. В проходе он остановился, точно вспомнив о чем-то важном, и вернулся к кровати больного, – и еще кое-что, от себя лично, – проговорил полицейский, после чего Дима едва успел заметить, как тот замахнулся. Звук смачной пощечины разлетелся по палате. В глазах вспыхнули искры. Дима чуть не потерял сознание от внезапного, сильного, беспощадного удара по лицу. А когда открыл глаза в палате уже никого не было. Остались лишь звон в ушах и залитые слезами глаза от неожиданного сотрясения.

Больше к Диме никто не приходил. А через пару недель, более-менее научившись передвигаться на костылях, он выписался из больницы.

Следить за последствием своей выходки он стал лишь за несколько дней до выписки. Сначала ему было не до этого из-за травм. Потом тот случай с нападением… А затем он просто боялся. По телевизору то и дело крутили новости о вновь спрыгнувших. Число покончивших с собой с хештегом «хочу кока-колу» перевалило за несколько десятков. По всей стране и ближнему зарубежью молодые люди и совсем еще дети вели трансляции, а затем совершали прыжки. Будто внизу наложена куча матов, которая убережет их от травм. Некоторые отчаялись из-за безответной любви, другие подобным образом решали проблемы с родителями или сверстниками. Но самое страшное, что все чаще происходили случаи, когда ребята делали это осознанно, забавляясь и весело хохоча. Словно это была игра.

И Дима не мог понять их мотива. «Они же просто мрут, как мухи. Зачем они это делают?». Даже для него – человека, который когда-то перешел на грязный хайп, происходящее перестало быть понятным.

В какой-то момент он решил открыть свой канал и посмотреть, что там происходит. Десятки тысяч подписчиков и более ста тысяч комментариев было под его последним стримом. Люди хвалили его, подбадривали, проклинали, винили в смерти близких, угрожали расправой. Неизвестные граждане, по сути, ноу-неймы обещали ему все от мала до велика. На электронном ящике находилось более 50-ти писем от разных компаний с предложением рекламы. А на электронном кошельке скопилась огромная сумма донатов.