Алехин Артур – Ужас на пороге (страница 9)

Дима сел на скамейку, горстью снега стер с лица кровь. Наверняка под глазом вспыхнет синяк, но это мелочь. Главное, обошлось без новых переломов.

В кармане запищал телефон. Звонили из отдела кадров. Требовали как можно скорее явиться на работу.

– Что-то случилось? – спросил Дима, не понимая, к чему такая спешка. – Я могу прийти завтра?.. Нет?.. Хорошо, я понял!

В глубине души он знал, для чего его вызывают в столь срочном порядке. Но надеялся на лучшее. Не могли же все отвернуться от него в тяжелой жизненной ситуации. Они такие же люди, как и он, и у них должна быть хоть капля сострадания.

Как оказалось, сострадания у людей не осталось. По крайней мере – к Диме.

Он вошел в пыльный кабинет с плохим освещением. Поздоровался. Неприятной внешности сотрудник выдавил улыбку, но та выглядела настолько фальшиво, что Диме стало нехорошо.

– У тебя что-то с лицом, – мужчина указал волосатым пальцем на парня, – поранился, когда брился?

Дима сжал кулаки. Этот придурок издевался над ним и делал это настолько открыто, что захотелось дать ему в морду. Но он сдержался. Пока не произошло ничего непоправимого, и, возможно, оставался шанс сохранить рабочее место. Дима не хотел увольняться. Денег за стрим хватит на пару месяцев, не больше. И это в случае, если тратить их лишь на оплату жилья и продукты.

Но сотрудник отдела кадров оказался непреклонен.

– Мы не хотим привлекать к себе внимания, – объяснил он, – у нас маленький городок. Ты сделал глупость и, возможно, даже сожалеешь об этом. Но наши покупатели и поставщики – весьма щепетильны в подобных вопросах. Никому не хочется оказаться в центре скандала.

– Меня уволят? – Дима прекрасно знал ответ, но хотел услышать его лично, без недомолвок и домыслов.

– Нет-нет. Тебя не уволят. Ни в коем случае. Мы же не звери какие-нибудь. Мы просим тебя написать заявление по собственному желанию.

Что по сути являлось одним и тем же. Даже хуже. Компания выставляет все так, словно сумасшедший парень не остановился на достигнутом – и катился дальше по наклонной дорожке вниз. В пучину собственного безумия.

Он написал заявление. Выбора ему не оставили. Сотрудник отдела кадров заверил, что Диме выплатят неустойку в размере двух окладов в течение трех рабочих дней.

– У нас все по закону, – улыбался он, выставляя Диму за дверь.

А вернувшись домой, парень увидел, что его входную дверь измазали дерьмом. Не просто навалили под дверь, а растерли вонючую массу по полотну и ручке. Кто-то явно делал это с удовольствием… или с ненавистью. Что было равноценным. Люди всегда получали удовольствие, делая другим гадость. Это возвышало их в собственных глазах. Дима буквально слышал злорадное хихиканье тайного недоброжелателя, пока тот проделывал свою «грязную» работу.

А по новостям продолжали освещать самоубийства, происходящие чуть ли не в каждом уголке страны. Диктор снова просил детей и впечатлительных граждан отодвинуться от экрана. Тот же самый диктор с теми же самыми словами. Следом показали 2 коротких ролика. В первом несовершеннолетняя девочка спрыгнула со стройплощадки в вырытый котлован, а во втором взрослый парень упал с крыши высотки в спальном районе. Каждый из них произнес напоследок – «хештег – хочу кока-колу».

Это происходило повсеместно. В больших городах и маленьких поселках. Диктор перечислил населенные пункты, из которых пришла информация о самоубийствах за последние сутки: Серпухов, Архангельск, Владимир, Минск – республика Беларусь… и еще пара-тройка поселков, названия которых Дима слышал впервые.

В интернете его ненавидели столь же люто, как и в жизни. На «майле» грозились убить трое новых анонимов, еще с десяток человек проклинали. На личном канале произошла ожидаемая чистка – несколько тысяч подписчиков исчезли. Другие строчили гневные комментарии. В «ВК» появилась открытая группа под названием – «Клуб для тех, кто ненавидит Кокакольщика». В профиле страницы фотография Димы с сильными побоями, отретушированная в фотошопе.

Так заканчивалась гонка за славой. Толком и не успев начаться.

Дима со злостью захлопнул ноутбук. Сходил в душ. Дерьмо с двери решил убрать ночью, чтобы случайно не встретиться с соседями. Ему было стыдно. Но стыдно на расстоянии не одно и то же, что стыдно, глядя людям в глаза. Конкретным людям, а не каким-то абстрактным. А они станут смотреть, если не больше – комментировать увиденное.

Дима заглянул в холодильник. Хлеб и молоко закончились. Он не планировал еще раз выходить из дома, но и без хлеба есть не мог. Странная привычка, которую в нем привила бабушка. Друзья и коллеги порой подшучивали над Димой, мол, кто же макароны ест с хлебом. А он ел. А еще и пельмени ел с хлебом и прочую мучную пищу. Иначе не наедался. Вот такая причуда.

Далеко идти Дима не планировал. В безымянном супермаркете за углом продавалось все необходимое.

Он прошел вдоль холодильников, выискивая молоко. Немного кружилась голова, но Дима счел это незначительным. Должно быть временный эффект от обезболивающих, к которым парень пристрастился. А еще он привык спать в течение дня, пару часов, не более – между утренними перевязками и послеобеденными сеансами у психиатра или очередной дачей показаний в полиции.

Чего они все к нему привязались?

«Оставьте меня в покое, ублюдки», Диме хотелось кричать каждый раз, когда он оказывался в одном из этих ненавистных заведений.

Найдя молоко, он направился к прилавкам с хлебом. И тут кто-то толкнул его в бок, да так сильно, что Дима завалился на стеллаж с овощами.

– Ты – тварь, – прошипел человек, и Дима узнал в нем пациента из больницы, который едва его не задушил.

– Оставьте меня в покое, – пролепетал парень, поднимая упавшее молоко.

Но мужчина накинулся вновь, не позволяя сопернику опомниться. Его лицо перекосило от гнева, в уголке рта показалась слюна. Он еще больше распалился, когда не получил сопротивления.

– Я убью тебя, недоносок, – вопил мужчина, привлекая зрителей.

Дима помнил беседу с полицейским. Помнил, что у этого мужчины погиб племянник. Ну и что? Он не убивал того пацана, и даже не был с ним знаком. И отвечать за его смерть не планировал.

Тяжелые лапищи легли на шею Димы, и тут он испугался. Ведь его могли задушить прямо здесь, в магазине, и никто не успел бы ничего предпринять. Покупатели не торопились ввязываться в драку. Никто не хотел проблем. Эти люди пришли сюда с одной целью – купить продукты и уйти домой. Некоторые после тяжелой рабочей смены, а может и после суток. Они мечтали поскорее оказаться в родных стенах. Смыть с себя всю накопленную за день усталость и развалиться на диване перед телевизором. Такие простые мечты. Разве можно их за это винить?

Дима рванул в сторону, и ему практически удалось вырваться. Одна ладонь соскользнула с его шеи. Но другую мужчина сжал сильнее. Ногти впились в кожу, оставляя кровавые полосы. Парень вскрикнул и оттолкнул душегуба, но тот вцепился пиявкой и не собирался выпускать добычу из рук.

Вдвоем они пересекли овощную зону. Дима стучал мужчину по руке, удерживающей его горло, но тот оказался силен.

– Тварь, – хрипел мужчина, возвращая вторую руку на место.

Дима почувствовал, как мир поплыл. Он больно ударился позвоночником о морозильную камеру. Захрипел.

Покупатели держались в стороне. Они шептались, указывали пальцами на дерущихся, но никто и не подумал вызвать полицию.

Одни считали, что подерутся да успокоятся – ну не убьют же друг друга, в самом-то деле…

Другие не хотели связываться с полицией. «Затаскают потом по своим кабинетам», рассуждал каждый второй свидетель в супермаркете, «еще и виноватым в результате окажешься. Лучше уж не лезть не в свое дело».

Воздух заканчивался. Силы оставляли Диму. Он уже не мог сопротивляться, лишь по инерции держал нападавшего за предплечья в надежде, что тот ослабит хватку, и тогда появится возможность его оттолкнуть. Но мужчина не останавливался. Он планировал завершить начатое.

Дима понял это, едва посмотрел ему в глаза. Он не отпустит, можно не надеяться.

Парень вцепился в край морозильной камеры. Пальцы обдало холодом. Она оказалась открыта. Видимо сотрудница выкладывала рыбу или пельмени и забыла запереть. Ушла за очередной партией на холодный склад или приспичило в туалет.

Дима опустил руку в ларь, выискивая замороженную рыбу покрупнее, которой можно бы было ударить душителя. Но нашел нечто другое. Почти сразу же. Непослушными пальцами парень обхватил пластиковую рукоять. Она легла в руку, как влитая. И придала сил, чтобы обороняться. Дима понимал, что держал в руке, когда извлек предмет из морозильной камеры.

Сотрудница не просто оставила ларь открытым, она забыла в нем нож для колки льда. Возможно, через пару минут она вернется, вспомнив о своей оплошности, но инструмента на месте не окажется. «Что она тогда будет делать?», Дима не знал, по какой причине, но именно об этом он размышлял, вонзая острие в шею нападавшего. Нож вошел мягко и плавно, чуть ниже уха. Захочешь – так не попадешь!

Мужчина охнул, но некоторое время еще продолжал душить Диму по инерции. А затем из раны закапала кровь, и он отшатнулся, выпуская жертву из цепких объятий. Нож торчал из шеи стрелой, словно выпущенной индейцем в проклятого колониста. Красная от крови рукоять болталась из стороны в сторону. Капли летели на прилавки, на покупателей, на Диму.