Алехандро Рамзес – Хроники Песочных Врат: Часовой Риф (страница 1)
Алехандро Рамзес
Хроники Песочных Врат: Часовой Риф
ПРОЛОГ
Песок. Он был повсюду. В глазах, в волосах, на губах, солёный и едкий, смешанный с морской водой. Сознание возвращалось к Самире обрывками, как куски разорванного паруса во время шторма. Последнее, что она помнила – холодный камень под ладонями, могучий ствол дерева, в который превратился Хасан, и его голос, прошептавший: «Иди. Твоё путешествие только начинается».
Она лежала на обломках корабельной мачты, качаясь на волнах, которые с каждым разом становились всё выше и злее. Небо походило на синяк – фиолетово-багровое, прошитое молниями. Воздух пах грозой и озоном. Её тело ныло, одежда промокла насквозь, а где-то глубоко внутри, в том месте, где раньше ощущалось тихое жужжание хронометра, теперь была лишь пустота и тишина.
Самира с трудом подняла руку, разжала пальцы. На её ладони лежал сломанный хронометр. Стекло было треснуто, песок высыпался наружу, но две стрелки, словно в насмешку, застыли в мёртвой точке, указывая на два символа, выгравированных на циферблате: вулкан и странный, похожий на трезубец знак, который она не могла опознать.
Волна с силой ударила в обломок, и Самира едва удержалась, впившись пальцами в скользкое дерево. Из водной пучины, прямо перед ней, медленно поднялось нечто огромное и слизистое. Щупальца, покрытые присосками размером с её голову, потянулись к ней. Гигантский кальмар. Его единственный глаз, холодный и бездушный, как у доисторического чудовища, смотрел на неё с безразличным голодом.
Она потянулась за ятаганом, но ножны были пусты. Оружие потерялось в пучине. Самира зажмурилась, готовясь к удару, к холодному прикосновению щупалец, к темноте…
И в этот момент сквозь рёв шторма и грома пробился новый звук. Низкий, протяжный, похожий на рог раненого зверя. Это был звук корабельного горна.
Из-за гребня гигантской волны, ощетинившись парусами, вырос корабль. Он был меньше, чем те торговые галеоны, что она видела в портах, но сработан на совесть и выглядел боевым зверем. Его корпус был выкрашен в тёмно-синий, почти чёрный цвет, а на косых парусах красовалась эмблема – стилизованный полумесяц, обвитый якорем. Носовую фигуру – резную деревянную женщину с песочными часами в руках – окропила пена.
Кальмар, отвлечённый новым присутствием, развернулся, и его щупальца метнулись к новоприбывшему. Но корабль был проворнее. Раздалась команда, невнятная из-за расстояния и ветра, и с палубы полетели зажжённые горшки с чем-то маслянистым. Они разбились о голову твари, и она вспыхнула сине-зелёным пламенем. Кальмар издал пронзительный, свистящий визг и скрылся под водой, увлекая за собой клубы пара и запах гари.
Небольшая шлюпка с двумя гребцами отчалила от корабля и направилась к ней. Самира уже почти теряла сознание от усталости и холода. Последнее, что она увидела, прежде чем её веки сомкнулись, был силуэт мужчины на корме шлюпки – широкоплечий, с повязкой на глазу, а рядом с ним – большая собака, которая внимательно смотрела на неё умными карими глазами.
* * *
Ей снились горы. Снежные вершины Карадага, тёплый ветер, дующий с долин, и тихий голос Хасана, читающего древние манускрипты. Потом сон перешёл в кошмар. Извержение. Гнев горных духов. Джамиля и Рамазан, отвлекающие чудовищ, чтобы дать ей время… Их крики… Превращение Хасана в дерево, его корни, впивающиеся в каменную плоть вулкана, чтобы усмирить его.
– Ты должна идти, Самира, – прошептали листья на ветру. – Мир больше, чем наши горы. Искажение времени идёт извне. Найди источник.
Она увидела орла. Того самого, что кружил над Аракулом в день битвы. Он парил высоко в небе, а затем спикировал вниз и бросил к её ногам дубовый лист. На листе был выжжен тот самый знак – трезубец.
Самира открыла глаза. Она лежала в узкой, но чистой койке, укрытая грубым шерстяным одеялом. Качка почти прекратилась, только лёгкая покачивание говорило о том, что она всё ещё на воде. Воздух пах смолой, свежим деревом, солёным ветром и чем-то вкусным – похлёбкой или рагу.
Комната была крошечной, каютой капитана, судя по картам, развешанным на стенах, и макетам кораблей на полках. В углу на небольшом столике стоял её сломанный хронометр, аккуратно положенный на кусок мягкой ткани.
Дверь скрипнула, и в проёме возник тот самый мужчина с повязкой на глазу. Теперь она могла разглядеть его получше. Лет сорока, с лицом, обветренным морскими штормами и испещрённым мелкими морщинами у глаз. Тёмные волосы, тронутые сединой у висков, были собраны в короткий хвост. Одетая просто – поношенная льняная рубаха, кожаный жилет, прочные штаны из парусины. Золотая серьга в виде якоря поблёскивала в его левом ухе. Он держал в руках деревянную миску с дымящейся похлёбкой.
Рядом с ним, просунув морду в щель, стояла та самая собака – крупная, с умной мордой и серо-коричневой шерстью. Она внимательно обнюхивала воздух, изучая новую гостью.
– Ну вот, очнулась, – голос у мужчины был хрипловатый, но приятный, с лёгким акцентом, который она не могла идентифицировать. – Не делай резких движений. Ты провела без сознания почти сутки. Я Хайредин. Это мой корабль, «Баракат». А это Текила, она у меня главный по запахам и спасению утопающих. Это она тебя учуяла в той каше.
Собака, услышав своё имя, вильнула хвостом и издала тихое, одобрительное «гуф».
– Я… Самира, – с трудом выдавила она. Горло пересохло. – Спасибо.
– Не за что, – он поставил миску на небольшой складной столик рядом с койкой. – Ешь. Простенькая рыбная похлёбка, но сил прибавит. Потом расскажешь, что за шторм тебя занесло в эти воды и откуда у тебя эта штуковина. – Он кивнул на хронометр.
Самира с благодарностью приняла миску. Еда оказалась на удивление вкусной.
– Я… я из Аракула. Это далеко отсюда, в горах.
Хайредин нахмурился, присев на краешек деревянного сундука.
– Аракул? Не слышал о таком. А что за механизм? Никогда не видел часов, которые бы показывали… вулканы и вилы.
– Это долгая история, – вздохнула Самира, отодвигая пустую миску.
– На моём корабле всегда есть время для долгих историй, – улыбнулся Хайредин. Его улыбка преобразила суровое лицо, сделав его моложе. – Особенно если они связаны с такими… необычными вещами. И с такими необычными людьми. Видел я, как ты на того кальмара смотрела. Без страха. С вызовом. Таких в море не часто встретишь.
Текила подошла и положила свою морду Самире на колени, словно предлагая свою защиту и дружбу.
Хайредин посмотрел в иллюминатор. Солнце уже садилось, окрашивая небо и воду в багряные и золотые тона.
– Мы идём к группе островов, – сказал он задумчиво. – Места неспокойные. Частые штормы, странные течения… и пропадающие корабли. Говорят, там орудует «Сахарная Ведьма» и её приспешники из «Восток-Индастриз». Может, твои дела как-то с этим связаны?
Самира посмотрела на свой хронометр. Застывшие стрелки, казалось, пульсировали в такт её сердцу. Знак трезубца.
– Да, – тихо сказала она. – Я почти уверена, что связаны.
ГЛАВА 1
КОРАБЛЬ-ПРИЗРАК
Три дня «Баракат» шёл вдоль опасного архипелага, который на старых картах Хайредина был обозначен как «Часовой Риф». Воздух здесь был густым и сладковатым, с примесью запаха серы и гниющих водорослей. Небо даже в ясную погоду оставалось молочно-мутным, а море у берегов имело странный, нефтяной отлив. Текила, обычно спокойная, всё время проводила на носу, напряжённо всматриваясь в горизонт и тихо поскуливая.
Самира постепенно приходила в себя. Силы возвращались, хотя пустота на месте хронометра по-прежнему ныла, как забытая рана. Она помогала по мере сил – чинила сети, готовила еду на маленькой камбузной плитке, изучала карты Хайредина. Капитан, в свою очередь, оказался немногословным, но внимательным собеседником. Он рассказывал о течениях, о звёздах, о повадках рыб, но уходил от вопросов о своём прошлом. Только по шрамам на его руках, похожим на старые ожоги от кандалов, можно было догадаться о многом.
На четвёртый день плавания Текила подняла тревогу. Она залаяла – негромко, но настойчиво, уткнувшись мордой в полосу тумана, внезапно поднявшуюся по левому борту.
– Что там, девочка? – Хайредин положил руку на её голову, всматриваясь в белую пелену. – Чуешь что-то?
Самира присоединилась к ним. Её кожу вдруг залязгало. То было знакомое ощущение – вибрация искажённого времени, то самое, что она чувствовала у подножия Карадага перед извержением. Только здесь оно было слабее, размазанее, как гнилостный запах.
– Здесь что-то не так, – тихо сказала она.
– Здесь много чего не так, – хмыкнул Хайредин, но его единственный глаз сузился. Он взял подзорную трубу. – Однако… твоя правда. Смотри.
Он протянул ей трубу. В разрыве тумана виднелся корабль. Трехмачтовое торговое судно, голландское, судя по силуэту. Он шёл странно – неестественно ровно, не реагируя на волны, словно призрак. На его парусах не было видно дыр, на палубе – ни души.
– «Летучий Голландец» какой-то, – пробормотал Хайредин. – Без экипажа, без шлюпок… но на плаву.
– Мы должны проверить, – сказала Самира. Внутри всё сжалось в холодный комок. Она знала, что должна это сделать.
Хайредин посмотрел на негу, потом на её решительное лицо и кивнул.
– Так и быть. Но только осторожно. Ануар! – крикнул он молодому матросу с курчавыми волосами. – Спускай шлюпку! Двое с нами, и чтобы были вооружены.