Alec Drake – Танковый прорыв (Попаданец. Я вижу слабое место врага) (страница 4)

— Откуда вы это знаете?

Вопрос повис в воздухе. Майор Дорохов перестал курить, уставился на Волкова поверх самокрутки. В землянке стало тихо — слышно было, как потрескивают дрова в буржуйке.

Волков знал, что должен соврать. Сказать про тренированный глаз, про опыт, про то, что ночью светила луна и он разглядел течение по теням на воде. Но что-то внутри — то самое "озарение", которое вело его последние дни — подсказывало: Соболева не проведёшь.

— Я не знаю, откуда, — сказал Андрей правду. — Я просто вижу.

— Что именно? — капитан подался вперёд.

— Всё. — Волков замялся, подбирая слова. — Я вижу структуру обороны врага. Не как карту — как живой механизм. Где слабое место. Где трещина. Где бетон не выдержит первого же снаряда. Где мина не сработает, потому что грунт просел. Я вижу это всегда. Даже когда не хочу.

Майор Дорохов хмыкнул, переглянулся с Соболевым. Тот по-прежнему не отводил взгляда.

— «Вижу», значит, — протянул комбат. — Прямо как экстрасенс. Азбуку Морзе тоже взглядом читаешь?

— Нет, — спокойно ответил Волков. — Только слабые места.

Капитан Соболев откинулся на спинку стула. На его лице не было насмешки, которую ожидал увидеть Волков. Там было странное, почти голодное внимание — как у патологоанатома, вскрывшего тело и обнаружившего неизвестный науке орган.

— Майор, оставьте нас, — негромко сказал Соболев.

Дорохов удивился, но спорить не стал. Поднялся, затушил самокрутку, вышел из землянки. Дверь из плащ-палатки захлопнулась.

Соболев выждал минуту, прислушиваясь к шагам удаляющегося комбата. Потом резко развернул на столе карту — не батальонного масштаба, а большую, километровку на двадцать по фронту и вглубь.

— Подойди, — приказал он, переходя на "ты".

Волков поднялся, встал рядом с капитаном. Карта была испещрена пометками — немецкие позиции, инженерные сооружения, артиллерийские батареи, танковые засады. Данные разведки за последнюю неделю.

— Смотри, — Соболев обвёл рукой квадрат в центре листа. — Прямо перед нами — 237-й пехотный полк вермахта, усиленный батальоном штурмовых орудий. Их оборона строится вокруг трёх опорных пунктов: восточный, центральный и западный. Центральный кажется самым слабым, потому что там меньше дотов и старые траншеи. Мы уже дважды пытались взломать его — и дважды откатывались с потерями. Почему?

Волков склонился над картой. И сразу же — с пугающей, почти болезненной ясностью — увидел.

— Потому что центральный узел — ложный, — сказал он. — Немцы специально ослабили его внешнюю линию, чтобы втянуть нас в мешок. Настоящая сила — в западном и восточном. Там — бетон. Толстый бетон, не меньше полуметра. Артподготовка его не возьмёт.

— Откуда ты знаешь про бетон? — спросил Соболев. — На карте он не обозначен.

— Я вижу.

— Покажи.

Волков взял карандаш и начал водить им по карте. Неуверенно сначала, потом — всё быстрее и увереннее, словно кто-то водил его рукой.

— Вот здесь — два ДОТа, перекрывающие перекрёстным огнём ложбину. Стены — семьдесят сантиметров. Здесь — третий, с амбразурами на фланги. Он не на карте, потому что его построили три недели назад. А здесь — подземный ход сообщения между опорными пунктами. Если ударить по-восточному, западный перебросит резервы за двадцать минут. У нас как раз столько и уходит, чтобы подойти к траншеям.

Соболев молчал. Его лицо вытянулось, серые глаза расширились. Он смотрел не на карту — на Волкова.

— Мы потеряли сто семь человек на центральном узле, — глухо сказал он. — Две атаки. Никто не мог понять, откуда берутся пулемёты на флангах. Разведка докладывала, что ДОТы только восточные. А ты взял и нарисовал третий. С точностью до метра.

— Я его вижу, — повторил Волков. — Бетон имеет слабое место. Понимаете? Даже самый толстый бетон. Где-то внутри — пустоты, где-то трещины, где-то плохая заливка. Если знать, куда бить — один снаряд развалит ДОТ изнутри.

Соболев встал. Прошёлся по землянке, заложив руки за спину. Помолчал.

— В Москве есть человек, — сказал он наконец. — Профессор, военный инженер. Он занимается… нестандартными методами анализа. Системой «слабых мест» он это называет. Теория: у любой обороны есть уязвимость, которую можно вычислить математически, если учитывать все факторы — рельеф, погоду, психологию противника, техническое состояние его вооружения. У нас в армии к этой теории относятся… скептически. Но эксперименты проводятся.

Он остановился напротив Волкова.

— Ты, лейтенант, похоже, не вычисляешь эти слабые места. Ты их видишь. Без формул, без аналитики — просто взглядом. Так?

Волков кивнул.

— У меня была контузия, — сказал он. — После неё… всё изменилось. Я не знаю, как это работает. Но я готов использовать это на войне. Если вы позволите.

Соболев долго смотрел на него. В его взгляде боролись два чувства: профессиональный скепсис и отчаянная надежда. Фронт стоял. Атаки захлёбывались. Каждый день гибли люди. И если какой-то контуженый лейтенант действительно может видеть то, чего не видят другие…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.