Alec Drake – Попаданец. Январь 1945. Кто переписал финал (страница 6)
— Да?
— Если нас возьмут в плен, не говори, что я русский. Не говори, что я из будущего. Говори только то, что я твой командир и что я хочу сдаться с важной информацией. Понял?
— Понял. А вы?
— А я буду говорить правду. Всю правду. И надеяться, что меня не пристрелят до того, как я скажу самое главное.
— И что же самое главное?
Я посмотрел на зарево.
— То, что историю уже переписали. И если мы не найдём того, кто это сделал, — следующая война начнётся не через сорок лет. А через четыре месяца. И в ней не будет победителей.
Кёлер перекрестился — по-католически, левой рукой на правое плечо.
— С нами Бог, герр обер-лейтенант.
— Будем надеяться, — сказал я. — Потому что людей, которым можно верить, здесь почти не осталось.
Мы шагнули в темноту.
04:50. Линия фронта. Южнее Велау.
Нас взяли через два часа.
Не русские — свои. Патруль фельджандармерии — военной полиции — вышел из леса в тот момент, когда мы пересекали замёрзший ручей.
— Стоять! Документы!
Кёлер потянулся за карабином, но я перехватил его руку.
— Спокойно, Йозеф.
Я повернулся к патрульному — унтер-офицеру с железным крестом на шинели и тяжёлым взглядом.
— Обер-лейтенант фон Бюлов, 21-я пехотная дивизия. Следовал в штаб армии с донесением.
Унтер-офицер взял документы, повертел их, посмотрел на меня.
— Дивизия уничтожена. Штаба армии больше нет. Куда вы идёте, герр обер-лейтенант?
— На запад. К своим.
— Свои теперь за Вислой. А вы идёте на восток.
Он указал фонариком на следы на снегу. Мы действительно шли на восток.
— Объяснитесь.
Я посмотрел в его тяжёлый взгляд и понял, что легенда Кёлера не сработает. Эти не поверят в двойного агента. Эти поверят только в одно: предательство.
— Я перехожу к русским, — сказал я прямо.
Тишина стала плотной, как вода на глубине.
Унтер-офицер медленно поднял пистолет.
— За такие слова, герр обер-лейтенант, расстреливают на месте.
— Знаю. Но вы не выстрелите.
— Это почему же?
— Потому что я знаю, где ровно через четыре часа начнётся артподготовка 11-й гвардейской армии. Потому что я знаю позывные штаба 28-й армии. Потому что я могу назвать вам имена всех командиров корпусов 3-го Белорусского фронта, включая их домашние адреса в Москве.
Я сделал шаг вперёд, прямо на ствол.
— Пристрелите меня — и вы никогда не узнаете, почему завтра утром рухнет весь фронт. А он рухнет. Не из-за русских. Из-за своих. Из-за приказов, которые отдаёт мёртвый генерал Хоссбах.
— Хоссбах жив, — сказал унтер-офицер, но в голосе уже не было уверенности.
— Был жив. Проверьте. Свяжитесь со штабом группы армий. Спросите, кто подписывал приказы сегодня днём.
Пауза затянулась.
Потом унтер-офицер убрал пистолет.
— Отведите их в комендатуру, — приказал он своим людям. — Отдельно друг от друга. И передайте: пленный обер-лейтенант утверждает, что видит будущее.
Он посмотрел на меня.
— Если вы врете, фон Бюлов — или как вас там — я лично приставлю дуло к вашему затылку.
— Не придётся, — сказал я. — Потому что я не вру.
Меня повели в темноту.
Позади остался Кёлер.
Впереди был допрос.
И первый настоящий разговор с теми, кто мог изменить всё.
Глава 4. Парадокс января
16 января 1945 года. 11:20. Комендатура фельджандармерии. Велау.
Меня допрашивали четыре часа.
Сначала — обычный унтер, который бил по лицу и требовал признаться в шпионаже. Потом — офицер абвера в штатском, который задавал вежливые, скользкие вопросы о моих контактах с противником. Под конец — худой, сгорбленный майор с нашивками Генерального штаба, который просто сидел напротив и смотрел.
Молча.
Долго.
Так смотрят только те, кто знает: рано или поздно ты начнёшь говорить сам, просто чтобы заполнить пустоту.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.