Alec Drake – Попаданец. UFO рейха: Переписать финал войны (страница 7)

Охранник у двери хотел что-то сказать, но Максим посмотрел на него так, что тот отступил.

Он пошёл не к лифту на поверхность. Не в цех «Чёрный зонт». Не к Каммлеру.

Он пошёл обратно в лагерь.

Вошёл в штольню, где спали заключённые. В темноте, под трёхъярусными нарами, лежали люди. Живые трупы. Те, кто уже не вставал даже по тревоге.

Максим нашёл «Ландау» — тот спал на нижних нарах, подложив под голову свою разваливающуюся телогрейку.

— Профессор, — тихо позвал Максим. — Проснитесь.

Ландау открыл глаза мгновенно. Без сонной одури. Он не спал. Он просто лежал с закрытыми глазами, думая.

— Чего вы хотите, герр офицер? — спросил он по-русски. — Пришли добить? Так добивайте. Всё равно не доживу до утра.

— Я хочу вас вытащить. — Максим сел на корточки, понизил голос до шепота. — Не сейчас. Через два дня. Когда диск будет готов к старту.

Ландау усмехнулся.

— Вы меня обманываете.

— Нет. — Максим вынул из кармана обломок диска. Тот тускло светился в темноте. — Видите это? Это часть машины. Она привела меня сюда. Из будущего.

Ландау посмотрел на обломок. Глаза его расширились.

— Квантовая запутанность, — прошептал он. — Но это же… это не может существовать в 1945-м. Для этого нужны компьютеры… нужны…

— Нужно то, что у вас в голове, — сказал Максим. — Вы — единственный, кто сможет понять, как работает диск. И вы — единственный, кто поможет мне его угнать.

— Угнать? — Ландау приподнялся на локтях. — Вы хотите украсть летающую тарелку у СС?

— Хочу. — Максим убрал обломок. — И если мы это сделаем, я посажу её в Москве. Или в Лондоне. Или в Нью-Йорке. И покажу миру, что нацисты готовят. Тогда война кончится за неделю.

Ландау молчал долго. Минуту. Две.

Потом сказал:

— Если вы меня обманываете, я убью вас. Голыми руками. У меня ещё есть силы задушить человека.

— Договорились, — ответил Максим.

Он протянул руку. Ландау пожал её. Ладонь была ледяной, костлявой, но хватка — железной.

«Я сделал первый шаг к восстанию, — подумал Максим. — Теперь назад дороги нет».

В кармане артефакт пульсировал в такт сердцу.

Тёплый.

Согласный.

Голодный.

Глава 5. Формула эфира

Утро началось с того, что Максиму принесли новые документы.

Не удостоверение — допуск. Гриф «Аусланд-6» — высший уровень секретности в проекте «Чёрный зонт». Это означало, что отныне он имеет право входить в любую зону комплекса, включая вычислительный центр.

— Поздравляю, герр доктор, — сказал адъютант Каммлера, вручая пластиковую карту с фотографией. — Обергруппенфюрер очень доволен вашей работой. Он говорит, что вы — единственный, кто понимает машину.

«Если бы он знал, как именно я её понимаю», — подумал Максим.

Он надел китель, проверил, на месте ли обломок диска (всегда при нём, в специальном потайном кармане, который сам же и прорезал прошлой ночью), и отправился в вычислительный центр.

«Вычислительный центр» звучало громко для комнаты, набитой двадцатью инженерами с логарифмическими линейками и арифмометрами «Брунсвига».

Но в углу стояло нечто, заставившее Максима замереть.

«Zuse Z4».

Электромеханический компьютер. Чудо техники 1945 года. Два метра высотой, полтора шириной, весь в реле и перфолентах. Конрад Цузе собрал эту машину в берлинской мастерской, но Каммлер реквизировал её для расчётов «Врила».

— Смотрите не сломайте, — буркнул главный оператор, лысый мужчина в очках с толстыми линзами. — Всё, что мы знаем о торсионных полях, выдали эти реле. Без Z4 мы до сих пор считали бы на пальцах.

Максим подошёл ближе. Машина гудела, пощёлкивала, дёргалась. Перфолента медленно ползла через считыватель.

— Что сейчас считаете? — спросил он.

— Устойчивость ртутного вихря на четвёртом режиме, — ответил оператор. — Если вихрь схлопнется, диск разорвёт на атомы. Каммлер хочет гарантий.

— Гарантий не бывает, — сказал Максим. — Есть только вероятность.

— Вот её и считаем.

Максим задумался.

«Если я хочу саботировать диск, лучший способ — сделать так, чтобы он взорвался при старте. Но это убьёт всех, включая меня. А я ещё не закончил. Значит, нужна ошибка, которая проявится не сразу. Ошибка, которая сделает диск неуправляемым на полпути».

Он вспомнил свою диссертацию. Тема — «Нелинейные эффекты в квантовых полостях». Один из разделов был посвящён так называемым «паразитным резонансам» — когда система входит в автоколебания из-за неправильного учёта фазы.

«Если я внесу в расчёты фазовый сдвиг на пи/4, то на малых оборотах система будет стабильна. А на больших — войдёт в резонанс. Диск начнёт трясти, как стиральную машину на отжиме. Пилот не справится».

— Можно мне посмотреть ваши исходные уравнения? — спросил он у оператора. — Я хочу сверить с теорией Гёрбигера.

Оператор скривился, но кивнул. Никто не отказывал гауптштурмфюреру СС.

Уравнения были на десяти листах ватмана, исписанных мелким убористым почерком. Максим узнал в них переработанную теорию электромагнетизма Максвелла — с добавлением «торсионных членов», которых у Максвелла не было.

— Откуда эти добавки? — спросил он.

— Из манускрипта, найденного вместе с диском, — ответил оператор. — 1528 год. Парацельс. Он описал «звёздный ветер», который вращает планеты. Гиммлер решил, что это арийская наука. Мы решили, что это бред. Но когда подставили формулы в расчёты — они сработали.

Максим взял карандаш.

«Осторожно. Нельзя исправлять слишком много. Одна ошибка. Одна маленькая, незаметная ошибка, которая разойдётся по всем расчётам, как трещина по льду».

Он нашёл нужное место. Уравнение баланса фаз в вихревой камере. Сейчас там стояло:

φ = ω t + φ₀

Классическая фаза вращения. Максим задумался.

Если заменить φ₀ на φ₀ + π/4 — это будет заметно. При проверке увидят.

А если сделать так, чтобы ошибка возникла автоматически?

Он начал писать. Переписал уравнение в другом виде — через комплексные числа. Ввёл мнимую единицу туда, где раньше её не было.

— Это зачем? — спросил оператор, заглядывая через плечо.

— Квантовая аналогия, — ответил Максим. — В микромире фаза всегда комплексная. Если мы игнорируем мнимую часть, то теряем половину информации. Посмотрите.

Он показал преобразования. Математически они были безупречны. Оператор кивнул, не понимая, но доверяя.

— Хорошо, — сказал он. — Я пересчитаю с вашими поправками.

— Не надо пересчитывать, — быстро сказал Максим. — Просто добавьте мнимую компоненту в исходные данные. Машина сама учтёт.