Alec Drake – Попаданец. Штрафбат: Меня списали ещё до боя (страница 9)

Атаковать с фронта — самоубийство. Обходить с флангов — нельзя, болото. Единственный шанс — наступать ночью, с юго-востока, где лес подходит почти к самым домам.

Я открыл глаза.

— Погодин, — сказал я. — Можно спросить?

— Валяй, лейтенант.

— А почему мы идём с фронта? Почему не с юго-востока, через лес?

Погодин посмотрел на меня странно. Как на ребёнка, который задал неуместный вопрос.

— Потому что приказ, — ответил он. — Командир дивизии решил — атаковать с фронта. Чтобы отвлечь внимание. Пока мы будем штурмовать дамбу, ударная группа зайдёт с тыла.

Я похолодел.

— То есть мы — отвлекающий манёвр?

— Мы — выполнение приказа, — отрезал Погодин. — Вопросы закрыты.

Но я уже не слушал.

«Отвлекающий манёвр, — пульсировало в голове. — Отвлекающий манёвр — это когда твоих людей кладут тысячами, чтобы кто-то другой беспрепятственно прошёл. Это когда ты — наживка. Исходный материал для пулемётов».

Я посмотрел на лица товарищей.

Никто из них не понимал. Никто не знал, что их ведут на верную смерть. Они думали — бой. Риск. Шанс.

Шанса не было. Вообще.

Потому что атаковать укреплённую деревню с фронта, без артподготовки, без поддержки — это не бой. Это казнь.

И командование об этом знало.

Ночью я не сомкнул глаз.

Лежал на нарах, смотрел в потолок и чувствовал, как время утекает сквозь пальцы. Как песок в часах, которые перевернули, но не завели.

«Надо что-то делать, — думал я. — Надо предупредить. Надо достучаться».

Но до кого?

Погодин? Он — исполнитель. Он не принимает решений. Он просто получает приказ сверху и передаёт его нам.

Кравченко? Комбат. Но он уже всё знает. Или догадывается. Он был на фронте с сорок первого, он не дурак. Он понимает, что такое атака на укреплённую деревню без артподготовки.

Понимает — и всё равно отдаёт приказ.

Потому что он — не наш комбат. Он — комбат штрафного батальона. Его задача — не сохранить наши жизни. Его задача — выполнить задачу командования любой ценой. Любой.

Даже если цена — двести человек.

— Не спишь? — спросил Васильев.

— Нет.

— Я тоже. — Он перевернулся на бок. — Знаешь, лейтенант... я на фронте с июля сорок первого. Видел всякое. И окружения, и котлы, и мясорубки. Но чтобы так... — Он замолчал. — Чтобы вот так, в открытую, на пулемёты... Это же не бой. Это расстрел.

— Я знаю.

— Что ты знаешь?

— Всё, — ответил я. — Я знаю, что завтра нас убьют. Всех. Или почти всех. И единственный способ выжить — не идти в эту атаку.

Васильев приподнялся на локте.

— Ты что предлагаешь? Дезертирство?

— Нет. Дезертирство — пуля в затылок от заградотряда.

— Тогда что?

Я помолчал.

— Поговорить с командиром роты.

Васильев хмыкнул.

— С майором Серебряковым? Ты с ума сошёл. Он наших в порошок сотрёт.

— А ты знаешь другой способ?

Васильев замолчал. Долго смотрел на меня — сначала с недоверием, потом с чем-то похожим на жалость.

— Знаешь, лейтенант... — сказал он наконец. — Ты смелый. Но смелость — это когда идёшь в атаку, понимая, что умрёшь. А ты идёшь к Серебрякову. Это не смелость. Это глупость.

— Может быть, — ответил я. — Но я должен попытаться.

Я встал с нар, натянул гимнастёрку, поправил ремень.

— Удачи, — бросил Васильев мне в спину. — Ты её не дождёшься, но удачи.

Я вышел в ночь.

Командир второй роты майор Серебряков сидел в своём блиндаже на окраине лагеря.

Блиндаж был хороший — двойной накат, свет, печка-буржуйка, даже керосиновая лампа под потолком. Чувствовалось, что майор человек бывалый, умеет устраиваться на войне.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.