Alec Drake – Попаданец. Прохоровка: танковый ад (страница 2)
Горелая плоть.
— Очухался, — сказал кто-то рядом. Голос был низкий, спокойный, без той истерики, что звучала сверху. — Дыши, браток. Дыши носом. Ко рту не тянись — там блевать будешь. А тут блевать некуда. Захлебнешься.
Андрей с трудом разлепил глаза.
Темнота не рассеялась, но стала другой — более плотной, что ли? Он различал теперь контуры. Над ним нависал потолок. Низкий. Ребристый. С заклепками. Башня? Нет, не башня. Крыша корпуса.
Он лежал на боку, скорчившись на жестком, холодном полу. Руки вытянуты вперед. Ноги... ноги он чувствовал плохо, словно они затекли и одеревенели.
— Где я? — спросил он. Голос получился чужим. Сиплым. И слишком высоким для него.
— Где, где... — хмыкнул голос снизу. — В танке. В нашем, в советском. Или ты «Пантеру» хотел? Туда иди, там своих полно.
— Какой танк? — Андрей попытался сесть и ударился головой о какую-то скобу. Боль была настоящей. Острой. Слишком настоящей.
— Т-34, какой же еще. — Голос приблизился. Теперь Андрей различал лицо — смутный овал в темноте, блестящие глаза, щетину. — Моторный завод? Выпуск? Я тебя спрашиваю, механик-водитель?
— Я... — Андрей запнулся. Язык не слушался. В голове все смешалось: поле, клевер, осколок брони, вспышка. А потом — этот запах. Этот адский, непереносимый запах. — Какой сейчас год?
Человек в темноте замолчал.
Над головой все еще ругались, лязгало железо, кто-то материл Сталина, Гитлера и погоду в одном фразе. Но здесь, внизу, в водительском отделении, наступила тишина.
— Ты чего, контуженный? — спросил человек. В голосе появилось беспокойство. Настоящее, не театральное. — В ухо прилетело? Вчера же «мессер» бомбил, ты в люк вылезал, когда рядом рвануло... Погоди, сейчас лейтенанту скажу.
— Не надо, — быстро сказал Андрей. — Не надо лейтенанту.
Он сжал челюсти и заставил себя сесть. Ударился еще раз, но уже не обратил внимания. Руки нащупали рычаги. Два. Слева и справа. Педали — три. Сцепление, тормоз, газ. Впереди — узкая, в палец толщиной, смотровая щель с толстым стеклом.
Он узнал это место.
Он сидел в нем сотни раз. В играх. В кино. На схемах в диссертации. Он знал расположение каждого узла, каждой детали. Но никогда — никогда! — он не сидел здесь на самом деле.
Потому что это было невозможно.
Т-34 образца 1943 года. Выпуск, судя по лючку водителя, — завод №183. Нижний Тагил. Вариант с усиленной броней. Трансмиссия — хреновая, нареканий много. Сиденье — жесткое, неудобное. Приборы — только самое необходимое. Никакого тебе комфорта. Никакой заботы о человеке.
Железная коробка.
Коробка для мяса.
— Как тебя звать? — спросил голос снизу. Человек придвинулся ближе. Андрей разглядел его: невысокий, коренастый, с широкими ладонями и короткими пальцами. Руки танкиста. Руки, которые каждый день крутят тяжелые рычаги и заряжают снаряды.
— Андрей, — ответил он. И запнулся. — Андрей... Романов.
— Романов, значит. — Человек усмехнулся. — А я Сенька. Сеня. Семен Бойко. Заряжающий. А тот, что сверху орет, — лейтенант Громов, командир. Он добрый, просто боится. — Сенька помолчал, потом добавил: — Все боятся.
Сверху ударил голос:
— Бойко! Прекрати базар! Механик жив?
— Жив, товарищ лейтенант. Только не очень.
— Что значит «не очень»? — В люк башни свесилась голова. Андрей не разглядел лица — только силуэт на фоне неожиданно яркого света. — На ногах стоит? Завести может?
— Может, — ответил Андрей.
Он не знал, может ли. Но понял вдруг отчетливо и ясно: если он сейчас скажет «нет», эта железная коробка станет его гробом. Не завтра. Не послезавтра. Через минуту. Потому что в таком месте, как это, слабаков не терпят. Их просто сжигают вместе с техникой, которую они не смогли завести.
— Тогда заводи, Романов. — Лейтенант исчез. — Команда: запуск двигателя!
Андрей выдохнул. Взялся за стартер. Молиться было некогда. И некому.
Но когда его пальцы коснулись холодного металла, он вдруг вспомнил осколок брони с номером «223». Вспомнил поле без клевера. Вспомнил вспышку.
И понял: он здесь не случайно.
Он здесь, чтобы выжить.
И чтобы заплатить.
Стартер чихнул. Дизель взревел. Т-34 содрогнулся, оживая.
Андрей посмотрел в смотровую щель.
Там, за броней, было поле.
Совсем не то, на котором он копался полчаса — или восемьдесят лет? — назад. На этом поле не было ни клевера, ни тишины.
На этом поле была война.
— Пошел, — сказал он сам себе.
Танк двинулся вперед.
ГЛАВА 2. СТАРШИЙ МЕХАНИК-ВОДИТЕЛЬ
Танк шел рывками.
Андрей не чувствовал рычагов — они были продолжением его рук, но пальцы дрожали, и каждое переключение передач давалось с диким скрежетом. Сенька, сидевший сзади справа, матерился шепотом, но не зло — по-доброму, как над ребенком, который учится ходить.
— Легче, легче, Романов. Сцепление выжимай до конца, потом рычаг. Ты не «эмку» ведешь, тут железо терпит.
Андрей стиснул зубы.
Он знал теорию. Идеально. Какие обороты, какое передаточное число, как поворачивать, чтобы не перегрузить бортовые фрикционы. Но теория и практика оказались разными вселенными.
Особенно когда трясет так, что каждый позвонок выбивает из пазов.
— Стоять! — рявкнули сверху.
Андрей нажал на тормоз. Танк дернулся и замер.
Люк башни распахнулся, и внутрь хлынул свет. Слишком яркий, июльский. Андрей зажмурился, но успел заметить, как человек в командирском сиденье ловко спрыгнул вниз, прошел мимо казенной части пушки и оказался рядом — в тесном пространстве между башней и перегородкой.
Лейтенант Громов.
Теперь Андрей мог его разглядеть.
Молодой. Очень молодой. Лет двадцать — двадцать два, не больше. Худое лицо, острый подбородок, светлые брови. Но глаза — не по-юношески тяжелые. С такими глазами не в университет ходят, а в разведку.
— Выходи, — сказал Громов, кивнув на люк водителя. — Перекур пять минут. Познакомимся.
Андрей выбрался наружу с трудом. Руки не слушались, ноги подкашивались. Воздух снаружи был другим — горячим, степным, но без той отравы, что стояла внутри. Он вдохнул полной грудью и чуть не закашлялся: даже здесь пахло гарью. Где-то на горизонте курился черный дым.
Лесополоса. Поле. И танки.
Много танков.
Они стояли в разреженном строю — Т-34, несколько «КВ», на флангах — самоходки. Техника была старой и новой, обшарпанной и только что с завода. Люди возились у машин, курили, переговаривались вполголоса. Никто не смеялся. Никто не улыбался.
Передний край пахнет иначе, чем тыл, — вспомнил Андрей чьи-то слова. Здесь пахло ожиданием.
— Слушай сюда, — Громов встал напротив. Он был ниже Андрея на полголовы, но смотрел сверху вниз — взглядом командира, который имеет право спрашивать. — Экипаж сто семнадцатый. Танк Т-34 образца сорок третьего. Бортовой номер — двенадцать. Наша задача — поддерживать наступление в районе Прохоровки. Командир орудия — сержант Федор Степанович Морозов.
Из люка башни высунулась здоровенная голова с обветренным лицом и густыми бровями. Голова хмыкнула, оценивающе оглядела Андрея и снова скрылась внутри.
— Наводчик — ефрейтор Коля Смирнов, — продолжал Громов. — Радист — он же помощник мехвода — сержант Вася Козырев. Заряжающий — Семен Бойко, ты его уже знаешь.