Alec Drake – Попаданец. Июль 1945. Тайная операция (страница 5)

Фитин заговорил в трубку. Голос его стал почтительным, тихим:

— Лаврентий Павлович, у меня здесь человек. С информацией особой важности. Он утверждает, что знает исход атомной программы США. И.… еще кое-что о нашей агентуре. Он просит личной встречи. С вами.

Пауза.

— Да. Я понимаю. — Фитин побелел. — Конечно. Я передам. — Он положил трубку.

Повернулся ко мне. Лицо серое, как зола.

— Берия согласен. — Голос сел до шепота. — Тебя везут в Москву. Сегодня ночью. Спецпоездом. Готовься, майор. Ты встретишься с «хозяином».

Он помолчал, потом добавил тихо, почти по-отечески:

— И молись, чтобы твои знания стоили того. Потому что обратной дороги не будет.

Я кивнул. Встал. Автоматчики взяли меня под руки — теперь мягче, почтительно.

Игра началась, — подумал я, выходя в ночь. — Ставка — моя жизнь.

И миллионы других.

Глава 5. Ставка больше, чем жизнь

Спецпоезд шел на Москву всю ночь и половину следующего дня.

Вагон оказался комфортабельным — мягкие диваны, отдельное купе, стол с белой скатертью. Трофейное барахло, не иначе. Но я не спал. Смотрел в зашторенное окно, слушал перестук колес и считал часы.

15 июля. До Тринити — меньше суток.

До встречи с Берией — несколько часов.

Автоматчики сменились дважды. Фитин ехал в соседнем купе, не показывался. Только раз заглянул — проверить, не сбежал ли я в туалет через форточку.

— Не дергайтесь, — сказал он сухо. — Лаврентий Павлович не любит, когда его заставляют ждать.

— А я не люблю, когда меня убивают, — ответил я. — У каждого свои причуды.

Фитин не улыбнулся. Закрыл дверь.

Поезд замедлил ход за час до Москвы. Где-то в Подмосковье, на полустанке без названия. Нас встретили три черных «Паккарда» с тонированными стеклами. Конвой — люди в штатском с безупречными выправками. Профессионалы. Бериевские.

Посадили в среднюю машину. Фитин — спереди. Я — сзади, между двумя «атлетами» в модных пиджаках. От них пахло дорогим одеколоном и железом. Оружие. Много оружия.

Ехали молча. По пустым улицам — куда-то в центр. Мимо Кремля. Мимо Лубянки. Дальше, за Яузу.

Я понял, куда меня везут, когда машина свернула в хорошо охраняемые ворота.

Особняк на Калужской. Не тот, где принимали официальные делегации. Другой. Личный.

Берия.

Вот он, логово. Теперь или никогда.

Меня провели через три поста охраны, обыскали — профессионально, с унизительной тщательностью. Забрали всё: портсигар, часы, ремень (чтобы не повесился), шнурки. Оставили только гимнастерку и брюки на пуговицах.

Потом — длинный коридор с паркетом, натертым до зеркального блеска. Высокие двери. Тишина, нарушаемая только моими шагами и дыханием конвоира впереди.

И — кабинет.

Огромный. С дубовым столом, на котором не было ничего, кроме телефона и папки. С портретами Сталина и Дзержинского на стенах. С кожаными креслами, в которых тонули люди.

И человек за столом.

Лаврентий Павлович Берия сидел, откинувшись в кресле, и держал в руках пенсне. Не на носу — в руках. Протирал стекла платком. Лицо — полное, с мягкими чертами, почти добродушное. Только глаза. За толстыми стеклами пенсне глаза были жесткие, как два стальных шарика.

— Войдите, майор, — сказал Берия. Голос — тихий, ласковый, с легким кавказским акцентом. Таким голосом говорят с детьми перед тем, как сообщить им страшную новость. — Садитесь.

Я сел. Спина прямая. Руки на коленях. Смотреть прямо. Не отводить взгляд.

Берия надел пенсне, взял папку, полистал. Не торопясь. С наслаждением, как гурман, пробующий вино перед казнью.

— Майор Градов, Алексей Сергеевич. Родился в Таганроге. Отец — слесарь. Мать — домохозяйка. В партии с 1939-го. Командировка в Берлин. И вдруг... — он поднял на меня глаза, — вы начинаете говорить о будущем. Об атомной бомбе. О шпионах, о которых не знает даже Берия.

Он захлопнул папку. Откинулся в кресле.

— Вы знаете, майор, что я сделал бы с любым другим на вашем месте?

— Расстреляли бы, — сказал я. — После долгих допросов.

— Не угадали. — Берия улыбнулся. — Я бы отправил его в шарашку. К Курчатову. Пусть считает интегралы до посинения. Заодно проверим, не сумасшедший ли. Но вы... — он снял пенсне, — вы сказали Фитину то, что проверить можно прямо сейчас. Фукс. Атомная утечка. Это серьезно, майор. Очень серьезно.

Он встал. Подошел к окну, спиной ко мне. Я видел его отражение в стекле — расплывчатое, призрачное.

— Я не верю в чудеса, — сказал Берия. — Я верю в факты. И факты говорят, что вы либо гениальный агент влияния, либо сумасшедший, либо... — он обернулся, — либо то, чем себя называете.

— А что я про себя называю? — спросил я.

— Человека, который знает будущее, — Берия усмехнулся. — Пророка. В двадцатом веке. В веке пулеметов и газовых камер.

Я молчал. Ждал. Он вернулся за стол, достал из ящика два бокала и бутылку коньяка. Разлил. Один пододвинул мне.

— Пейте, — сказал. — Не бойтесь. Не отравлено.

Я выпил. Коньяк обжег горло, растекся теплом. Берия смотрел, как я пью, с каким-то странным интересом.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь к делу. Фитин докладывает, что вы просили 48 часов на доказательство. Я даю вам 48 часов. Ровно двое суток. — Он поднял палец. — Но на моих условиях.

— Каких?

— Первое. Вы остаетесь здесь. В этом здании. Под охраной. Второе. Вы даете мне три прогноза. Три события, которые должны случиться в ближайшие 48 часов. Если сбудутся хотя бы два — я слушаю вас дальше. Если нет... — Берия развел руками. — Сами понимаете.

Я кивнул. Мозг работал как компьютер, перебирая даты, события, мелочи, которые могли произойти именно сейчас, в середине июля 1945-го.

— Первое, — сказал я. — 16 июля, завтра, американцы взорвут атомную бомбу. Я уже говорил об этом. Проверить вы сможете только через несколько дней, когда придут шифровки от агентов. Это слишком долго.

— Тогда говорите то, что можно проверить быстрее, — Берия нетерпеливо постучал пальцем по столу.

— Хорошо. Второе. 16 июля в Москве, в 14:30, на заводе «Красный пролетарий» произойдет авария. Взрыв в литейном цехе. Погибнут трое рабочих. Директор завода попытается скрыть это.

Берия поднял бровь. Что-то записал в блокнот.

— Откуда вы...

— Не перебивайте, Лаврентий Павлович. Третье. Завтра же, в 10 утра по местному времени, в Берлине, в советской комендатуре, полковник Абакумов получит донесение о том, что американцы перехватили немецкую подлодку U-977 с грузом урана. На самом деле урана там нет — дезинформация. Но Абакумов поверит.

Берия отложил ручку. Смотрел на меня долго, изучающе.

— Вы уверены в этих прогнозах?

— Абсолютно.

— Тогда, — Берия встал, — отдыхайте, майор. Завтра будет долгий день.

Он нажал кнопку звонка. Вошли охранники.

— Проводите гостя в комнату. Обеспечить питанием, бельем, сигаретами. — Он повернулся ко мне. — И учтите, майор. Если вы окажетесь лжецом, я лично буду присутствовать на вашем допросе. А я, знаете ли, умею задавать вопросы.

Я встал. Щелкнул каблуками — так, как делал бы настоящий майор Градов.