Alec Drake – Попаданец. 1941. Иду первым (страница 9)

— Ладно, Безликий. — Он протянул флягу. — Веди. Но если ошибёшься — я тебе первому башку отстрелю. Чтобы не мучился.

— Не ошибись, — добавил Ковалёв. Скептически, но без прежней агрессии.

Громов спрятал карту.

— Время — четырнадцать ноль-ноль, — сказал майор. — До темноты — пять часов. Надо успеть к мосту до того, как немцы поймут, что мы знаем.

— А они поймут? — спросил Шульга, первый раз за день раскрывший рот.

— Поймут, — ответил Громов. — Вопрос — когда. И что они сделают, когда поймут.

Он поднялся. Ноги затекли. Щуп — вот он, родной, холодный, спасительный.

— Пошли, — сказал он.

Дорога к мосту была адом.

Они шли по колее — ровной, накатанной, пыльной. Ни шага в сторону. Он вёл, как лошадь по болоту — ощупывая щупом каждый сантиметр. Сзади — Левчук, потом Щербак, потом Ковалёв, Громов с автоматчиком и наконец Шульга, тащивший миноискатель — бесполезный сейчас, потому что немецкие мины были с минимумом металла.

— Стой! — крикнул он.

Группа замерла.

— Растяжка. Слева. У берёзы, на высоте колена.

Левчук прищурился. Смотрел, смотрел — ничего не видел.

— Где? — спросил он.

— Метрах в двенадцати. Проволока туго натянута между берёзой и осиной. Не идите туда.

— А ты откуда... — начал Ковалёв.

— Потом, — оборвал Громов. — Обходим. Безликий, веди.

Он повёл. В обход берёзовой рощицы — по открытому полю, где ветер свистел в ушах и каждый куст казался пулемётным гнездом.

Справа ударила артиллерия — не рядом, но близко. Земля вздрогнула. Кто-то охнул.

— Не останавливаться, — сказал он. Сказал чужим голосом — голосом инструктора, которого в нём никогда не было. — Шаг влево — смерть. Шаг вправо — смерть. Только по следу. Только за мной.

Через час они вышли к деревне. Точнее — к тому, что от неё осталось. Пепелище. Чёрные трубы, обгорелые фруктовые деревья, запах горелого мяса, который не выветрится никогда.

— Трупы, — сказал Щербак, кивая на обочину.

Трое красноармейцев лежали в кювете. Свежие, целые. Форма — советская, звезды на пилотках.

— Не подходите! — заорал он. — Они ловушка!

Громов отдёрнул автоматчика, который уже наклонился к убитому.

— Объясни, — потребовал майор.

— Посмотрите на их руки, — он показал щупом. — Немцы всегда складывают руки убитым на груди. Крест-накрест. А у этих — руки вдоль туловища. Сами они так не легли. Их положили. Чтобы привлечь внимание, чтобы кто-нибудь подошёл. И под каждым — мина.

Ковалёв побелел. Он только что хотел перевернуть одного из убитых — чтобы снять сапоги. В свои — дырявые.

— Как ты это видишь? — спросил Ковалёв. — Ну как?

— Если бы ты видел то, что видел я, — ответил он, — ты бы тоже это помнил. Всю жизнь. Каждую ночь.

Он не добавил: «И каждую ночь ты просыпался бы в холодном поту, потому что тебе снились эти поля, эти мины, эти трупы. Только тогда это был сон. А теперь — явь».

Они обошли трупы по широкой дуге. Метров на пятьдесят. Левчук несколько раз спотыкался — о корни, о камни, о собственную усталость. Щербак поддерживал его здоровой рукой.

К вечеру, когда небо покраснело, они вышли к реке.

Мост.

Деревянный, старый, скрипучий. Два пролёта, деревянные перила. Под ним — Чернявка, чёрная, неширокая, с илистыми берегами.

— Чисто? — спросил Громов.

Он опустился на колени. Щуп вошёл в землю у въезда на мост. Звук — глухой, глубокий.

— Стойте, — сказал он тихо. — Здесь фугас. Металлический короб, на глубине тридцати сантиметров. Засыпан гравием. Сверху — контрольная мина. Если выкопать фугас, сработает верхняя. Взрывная волна — по всей длине моста.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.