Alec Drake – Попаданец. 1380: Куликово поле без шансов (страница 6)

А в нескольких сотнях верст от них, в стане Мамая, кто-то в черном плаще с капюшоном нажал на кнопку спутникового телефона и сказал в тишину:

— Олег раскрыт. Приступайте к «Третьему сценарию».

На том конце провода никто не ответил.

Но где-то в темноте зажглась еще одна белая ракета.

Глава 4. Ягайло спешит не туда

На четвертый день августа лазутчики принесли весть, от которой у Дмитрия побелели костяшки пальцев, сжимавших край стола.

Ягайло Литовский шел не по Оке.

Не по Угре.

Не по тому пути, который обсуждали на советах и который значился во всех разведсводках.

Ягайло шел прямиком на Куликово поле — но с юго-запада, там, где его никто не ждал.

— Это невозможно, — сказал Боброк, склоняясь над картой. — Там болота. Там топи, через которые конница не пройдет.

— Прошла, — ответил гонец — грязный, исцарапанный, с повязкой на глазу. — Мы сами видели. Они мостят гати. Не татары — свои, местные. Лес рубят, бревна кладут, коней в поводу ведут. Идут быстро — верст по тридцать в сутки.

Серега, стоявший в углу шатра, слушал и чувствовал, как внутри нарастает тошнота.

Он знал этот маршрут. В канонической истории Ягайло опоздал к Куликову полю на день-два — и, узнав о победе Дмитрия, повернул назад, даже не вступив в бой. Но сейчас...

— Княже, — сказал он, перебивая воеводу. — Спросите гонца: не видели ли они по ночам костров на возвышенностях? Не обычных — ярких, долгих, которые горят по часу и гаснут?

Гонец уставился на него с подозрением.

— Видели. Третьей ночью, когда шли мимо Мценска. На холме за рекой вспыхнуло три огня. Ровно в полночь. Горели, может, с полчаса. Потом погасли. Наутро Ягайло повернул на юг — резко, без совета с военачальниками. Словно ему кто подсказал.

Серега закрыл глаза.

Костры. Сигнальные костры, которые корректируют маршрут армии. Кто-то в русских рядах указывает Ягайло путь — самый быстрый, самый скрытный, самый смертоносный для Дмитрия.

— Княже, — сказал он, открывая глаза. — Я должен увидеть эти костры сегодня. Ночью. Если я прав, то их зажигают не дальше, чем в пятнадцати верстах от нашего лагеря. И тот, кто их зажигает, знает, что мы идем.

— Ты хочешь устроить засаду на засадчиков? — прищурился Владимир Храбрый.

— Я хочу увидеть их лица. — Серега посмотрел на Дмитрия. — Потому что без лиц мы не сможем доказать. А без доказательств вы не поверите. А без веры — мы проиграем.

Дмитрий молчал.

Потом кивнул.

— Возьми десять человек. Самых тихих. Если увидишь костры — не хватай никого сразу. Следи. Узнай, куда они уходят после сигнала. С кем встречаются. Понял?

— Понял.

— И, Ковалев... — князь впервые назвал его по фамилии, той, странной, чужой для этого века. — Вернись живым. Иначе мне придется самому думать, а это всегда было моей слабой стороной.

Серега усмехнулся, коротко кивнул — и вышел в сырую августовскую ночь.

Они засели в кустах на краю оврага за час до полуночи.

Место выбрал сам Серега — по карте, составленной лазутчиками. Высокий холм, с которого просматривались три направления: на юг (к Орде), на запад (к Литве) и на север (к Москве). Лучшего места для сигнальной вышки нельзя было придумать.

Вокруг тихо — только сверчки да редкий крик ночной птицы.

— Точно придут? — шепнул Лука Кремень, тот самый следопыт, что ходил с Серегой к пустому лагерю орды.

— Если они следуют системе, то да. — Серега говорил шепотом, но сам не был уверен до конца. Система... он вычислил её из рассказов гонцов. Костры вспыхивали ровно в полночь. Горели от тридцати минут до часа. Гасли не сразу — их тушили, засыпали землей или накрывали мокрыми шкурами. Профессионально. Без паники.

— В двенадцать костры тушат, а в час ночи... — Лука не договорил.

На вершине холма, в двухстах шагах от их укрытия, вспыхнул огонек.

Маленький, одинокий — зажигалка или кресало.

Потом второй.

Третий.

Четвертый.

Пять огней выстроились в линию — не параллельную земле, а под углом. Это не был случайный порядок.

— Сигнальный код, — выдохнул Серега. — Каждый костер — это число. Расстояние. Или направление. Черт...

Он выругался по-русски, матом, длинно, сочно — так, что Лука покосился с уважением.

— Откуда ты такой матерый, парень? Вроде книжный человек, а материшься как сапожник.

— Я из места, где матом разговаривают младенцы. — Серега не отрывал глаз от холма. — Давай. Ползём. По одному. Трава высокая — не заметят.

Они двинулись.

Десять человек — каждый сам за себя, без команды, без звука. Серега полз первым, вжимаясь в землю, чувствуя, как кольчуга врезается в ребра, а сырая трава хлещет по лицу.

Шагов через пятьдесят он разглядел фигуры.

Их было трое.

Двое мужиков в простых серых кафтанах — не бояре, не воины, скорее крестьяне или лесные люди. Третий — тот, кто давал команды — в черном плаще с капюшоном, низко надвинутым на лицо.

Черный плащ Серега узнал мгновенно.

Потому что такой же был на том, кто говорил с Ягайло. Та же ткань, тот же покрой. Тот же самый человек — или тот же самый портной, сшивший оба плаща.

— Ложись, — прошептал Серега Луке. — Не двигайся. Я подползу ближе.

Он двинулся вперед — медленно, как червь, по сантиметру в секунду. Каждое движение отзывалось болью в локтях. Трава колола лицо.

Различить слова, которые говорили на холме, было невозможно — ветер дул в другую сторону. Но Серега видел жесты.

Черный плащ показывал рукой на запад — туда, где стоял Ягайло. Потом на юг — туда же, куда ушла орда. Потом нарисовал в воздухе круг — и рубанул рукой, перечеркивая его.

«Окружение», — понял Серега. — «Они замыкают кольцо. Ягайло заходит с тыла, Мамай бьет с фронта. А русские оказываются в мешке».

Он подполз еще на десять шагов.

И тут один из мужиков в сером кафтане повернул голову.

Их взгляды встретились.

На секунду — на одну короткую, вечную секунду — Серега увидел лицо.

Бородатое, с тяжелым подбородком и маленькими, глубоко посаженными глазами. Он не знал этого человека.

Но человек узнал его.

— Сволочи! — заорал мужик, хватаясь за нож. — Засада!

И в этот момент все рухнуло.

Серега не понял, что произошло дальше.