Alec Drake – Нас уже списали. Никто не выйдет (страница 7)

И шагнул в пролом первым.

За ним, через секунду, шагнул Чекан.

Потом — остальные.

Нечто осталось в коридоре, провожая их гладкой серой головой.

И когда последний боец скрылся во тьме — оно улыбнулось.

Там, где не было рта, возникла тонкая, как лезвие, линия.

И по коридору разлился тот самый сладковатый, тошнотворный запах — запах того, что уже давно не было живым, но продолжало ждать.

Внизу, в заложенной кирпичной кладке, что-то скреблось.

Но теперь скреблось тише.

Потому что добыча шла сама.

Глава 5. Ловушка с человеческим лицом

За проломом не было тьмы.

Корсак ожидал холода, сырости, запаха гниющих стен — типичного нутра заброшенного здания. Но пространство за границей, которую они пересекли, оказалось… гостиной.

Светлой.

Чистой.

Совершенно невоенной.

— Командир, — голос Чекана сзади дрогнул впервые за всё время. — Что за хрень?

Корсак не ответил. Он стоял в центре комнаты, где пять минут назад не было ничего, и смотрел на стены. Обои в цветочек. Люстра с плафонами в виде лилий. Диван, накрытый пледом. На журнальном столике — чашка с недопитым чаем, ещё тёплым.

Всё как в мирной жизни. В той, которая кончилась для них много лет назад.

— Это не наш дом, — сказал Зотов. Но голос его звучал неуверенно. Потому что «не наш» — это про бетон и гильзы. А здесь было «чей-то».

— Это ловушка, — отрезал Корсак. — Всем держать оружие. Не трогать ничего. Не садиться. Не пить.

— Да кто тут будет пить? — фыркнул Ботаник, но сам смотрел на чашку с таким вожделением, будто год не видел горячего чая.

Комната имела дверь. Самую обычную, деревянную, с латунной ручкой. Корсак подошёл, толкнул — не открывается.

— Заперто, — сказал он.

— С той стороны? — спросил Чекан.

— А чёрт его знает.

Он ударил прикладом. Раз. Другой. Дверь даже не дрогнула.

— Не трать силы, майор, — раздался голос.

Не из ниоткуда. Из кресла в углу. Того самого, которое секунду назад было пустым.

В кресле сидел человек.

Гражданский. Лет пятидесяти. В свитере с высоким воротом, очки в тонкой оправе, руки сложены на коленях. Он смотрел на Корсака спокойно, без страха, даже с лёгким любопытством — как профессор на студента, который провалил экзамен, но ещё не знает об этом.

— Кто ты? — Корсак навёл автомат.

— Не стреляйте, бесполезно. Я не настоящий. Я — голос. Как в рации, но в более удобном формате. — Человек в кресле поправил очки. Жест был таким естественным, что Корсак на секунду забыл, где находится. — Можете называть меня Смотрителем. Это не имя, но лучше, чем «эй, ты».

— Ты — дом? — спросил Чекан.

Человек улыбнулся. Тёплой, почти отеческой улыбкой.

— Я — часть дома. Та, которая умеет говорить на вашем языке. Та, которая помнит, каково это — быть живым.

— Мы не будем с тобой разговаривать, — сказал Корсак. — Мы ищем выход.

— Выхода нет, майор. — В голосе Смотрителя не было угрозы. Только констатация факта, от которой становилось хуже, чем от любого крика. — Вы в доме, которого нет на картах. Вы прошли точку невозврата четыре главы назад. Теперь выход — это только вниз. Или вверх. Но ни то, ни другое не приведёт туда, куда вы хотите.

— Откуда ты знаешь, куда мы хотим?

— А я знаю всех, кто здесь был. — Смотритель обвёл рукой комнату. — Эта гостиная — не моя фантазия. Это чья-то память. Кого-то из вас. Угадайте, чья?

Корсак оглянулся на бойцов.

Чекан — лицо каменное, но пальцы на цевье дрожат.

Зотов — перевязанная ладонь кровоточит с новой силой.

Ботаник — смотрит на чашку с чаем, и в глазах у него такая тоска, что становится страшно.

— Моя, — сказал Ботаник вдруг. Голос сел до детского писка. — Это квартира моей бабушки. Я здесь рос.

— Молодец, парень, — кивнул Смотритель. — Умный. Жаль, что ты умрёшь одним из первых.

Корсак шагнул к Смотрителю, схватил за ворот свитера. Рука прошла сквозь тело, как сквозь дым.

— Я же сказал: я не настоящий, — вздохнул Смотритель. — Я — образ. Вы меня не убьёте, не задушите, не застрелите. Но я могу предложить вам сделку.

— Не слушайте, — бросил Корсак бойцам. Но сам не отошёл.

— Каждому из вас дом предлагает одно и то же. — Смотритель поднялся из кресла. — Остаться. Навсегда. Вы получите всё, чего хотите. Нет войны, нет приказов, нет списанных. У каждого из вас — своя комната. Своя память. Своё счастье.

— Цена? — спросил Чекан.

— Всего лишь забыть, что вы были когда-то живыми. Перестать пытаться выйти. Принять, что дом — это не тюрьма. Это… — Смотритель задумался, подбирая слово, — …убежище.

— Ты хочешь, чтобы мы сдались, — сказал Корсак.

— Я хочу, чтобы вы перестали страдать. — Смотритель посмотрел на него с почти искренним сочувствием. — Знаешь, майор, сколько людей прошло через этот дом? Строители, жильцы, солдаты, мародёры. Все они умирали. Медленно. Больно. В одиночестве. А вы умрёте вместе. Разве это не лучше?

— Лучше, — вдруг сказал Зотов.

Все повернулись к нему.

Санинструктор стоял у журнального столика. В руке — та самая чашка с чаем. Он отпил глоток.

— Зотов! — рявкнул Корсак. — Я сказал не трогать!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.