Alec Drake – Асфальтовый трон (страница 6)

— Кто хозяин?

— Я, — Хомут усмехнулся. — Ну, не совсем я. Хозяин у нас один — город. А так — общее дело. Я даю территорию и крышу. Хорёк — безопасность. Один технарь из Москвы — аппараты. Доля идет всем — от последнего охранника до первого прокурора. Потому что, если кто-то захочет закрыть эту карусель — закроет её только вместе с городом.

Они прошли вглубь зала. Хомут кивал гостям, обменивался рукопожатиями. Виктор чувствовал на себе взгляды — оценивающие, холодные. Он был здесь чужим. Но Хомут его не прятал — наоборот, выставлял напоказ.

— Это мой новый человек, — говорил Хомут, останавливаясь у каждого стола. — Спортсмен. Бывший мастер спорта. Виктор. Будет здесь работать.

Работать — означало присматривать. Виктор это понял сразу. В казино крутились такие деньги, что рынок казался мелочовкой. Тысячи — на кону одного вечера. Десятки тысяч — за ночь. При двадцати процентах с оборота.

— Не угонишься? — спросил Виктора мужчина в дорогом костюме с запонками. Лицо смутно знакомое — то ли по телевизору показывали, то ли в розыске видел.

— Не привыкать, — ответил Виктор.

— Спортсмены — народ живучий. Но здесь не спорт. Здесь удача.

— Удача — это когда подготовка встречается с возможностью, — сказал Виктор.

Мужчина в запонках улыбнулся — впервые за вечер.

— Этот мне нравится, — сказал он Хомуту. — Умный. Таких бы побольше. А то кругом одни дебилы с пистолетами.

Хомут подмигнул Виктору: мол, работай.

Дальше был вечер длинною в жизнь.

Виктор стоял у стены, наблюдал. Учился. Запоминал лица, клички, слабости. Кто пьёт, кто нюхает, кто лапает официанток, кто — блондинку в красном. Кто блефует за покерным столом, а кто реально может поставить на кон всё.

Ближе к полуночи пришли «черные». Кот — во главе, с перевязанной ладонью (рука еще не зажила после того клятвенного рукопожатия). С ним трое — угрюмые, молчаливые.

— Паша, — Кот кивнул Хомуту. — Как жизнь?

— Без тебя никак, — усмехнулся Хомут. — Скучали.

— А это? — Кот показал глазами на Виктора.

— Новый человек. Ларин. Тот спортсмен, про которого я говорил.

— А, — Кот подошел поближе, оглядел Виктора с ног до головы. — Самбист. Помню. В Москве таких много было. В девяностом всех положили. Надеюсь, ты живучее.

— Посмотрим, — ответил Виктор.

Кот усмехнулся, прошел к столу с покером, сел. Достал пачку долларов — зеленых, хрустящих. В девяносто первом доллар был ценнее человеческой жизни. Тридцать два рубля за бакс. За пачку таких можно было купить однокомнатную квартиру.

Виктор подошел к барной стойке, взял минералки. Блондинка в красном оказалась рядом — накрасила губы, поправила прическу.

— Ты новенький, — сказала она. Голос низкий, с хрипотцой. Курит. Много.

— А вы?

— Я здесь постоянная экспозиция. Дарья. Можно Даша.

— Виктор.

— Я знаю, — Даша улыбнулась. — Мне уже доложили про тебя. Спортсмен с пустыми карманами и железным правилом.

— От кого?

— От всех, кому не лень. В Тамбове секретов нет. Только деньги. И смерть.

Она пригубила коктейль — ярко-красный, похожий на кровь.

— Будь осторожен, Виктор. Здесь не казино. Здесь — подпольная карусель. И она крутит не только фишки. Она крутит судьбы. Многие, кто входил в эту дверь, выходили другими. А некоторые не выходили вообще.

Она отошла, оставив после себя запах дорогих духов и чего-то горького.

В три часа ночи казино опустело. Остались только свои. Хомут собрал выручку — толстую пачку рублей и долларов, пересчитал, кивнул.

— Пятнадцать штук за ночь, — сказал он Хорьку. — Хорошо. Но могло быть больше. Приезжих мало. Нужно рекламировать.

— Рекламировать казино в подвале хлебозавода? — удивился Виктор.

— А что такого? — Хомут пожал плечами. — Время такое. Можно всё. Было бы бабло. А реклама найдется.

Они вышли на улицу. В лицо ударил холодный воздух. Виктор вдохнул полной грудью — запах хлеба, выхлопных газов и ночной свободы.

— Ну как тебе подпольная карусель? — спросил Хомут.

— Страшно.

— Это хорошо. Страх помогает не расслабляться. А не расслабляться здесь — главное правило. Потому что, если расслабишься — карусель тебя переедет.

Хомут сел за руль. Виктор — на пассажирское сиденье.

— Завтра что? — спросил он.

— Завтра — нефть, — ответил Хомут, заводя мотор. — В городе появилась новая игрушка. Называется «черное золото». Кто его контролирует — тот контролирует всё.

— А кто его сейчас контролирует?

— Москва. Но Москва далеко. А мы — здесь.

Машина выехала за ворота хлебозавода и растворилась в ночном Тамбове.

Виктор смотрел в окно на пустые улицы и думал: подпольная карусель — это только начало. Дальше будут другие игры. Другие ставки. Другие жизни.

И он будет в них играть.

Потому что у него не было выбора.

Пустые карманы остались в прошлом. Теперь у него были деньги.

Но с деньгами пришли новые враги. И новая война.

Глава 6. Первая кровь на асфальте

Через месяц после того, как Виктор впервые спустился в подвальное казино, он перестал вздрагивать от звука выстрелов.

Не то чтобы по Тамбову каждый день стреляли — нет. Город был тихим, провинциальным, сонным. Но в определенных кругах оружие стало таким же обычным делом, как утренний кофе или вечерняя пьянка у подъезда. Кто-то кого-то пару раз в месяц «щипал» — стрельба ради устрашения, выше колен. Без трупов. Пока без трупов.

Все знали, что рано или поздно кому-то не повезет.

В конце октября выпал первый снег. Грязный, жидкий, он таял на асфальте, превращая улицы в серую кашу. Рынок у Цны работал как обычно — торговцы мерзли в своих фуфайках, челноки торговали китайскими пуховиками, бабки с семечками грелись над электроплитками. Виктор собирал дань, решал вопросы, пару раз сгонял нахальных цыган, которые пытались торговать без спроса. Всё было почти спокойно.

Слишком спокойно.

— Хорёк узнал, — сказал Щепа утром, забежав к Виктору на ряд. — У Кота подстава. Он тайно встречался с московскими. Им не нравится, что мы держим левый берег. Хотят переделить город.

— У нас же договор.

— Договор на крови забывают быстрее, чем на бумаге. Хомут сказал — сегодня ночью будет разговор. Ты нужен.

— Где?

— На нефтебазе. В час ночи.

Нефтебаза располагалась на выезде из города, у железнодорожной ветки. Место глухое, темное, без свидетелей. Идеальное для разговоров, после которых люди исчезают.

Виктор приехал без пяти час. С собой — «макаров» за поясом и обрезок трубы в рукаве — на всякий случай. Старый привычка. На нефтебазе уже стояли: Хомут, Хорёк, Толик с дробовиком, трое из их бригады — Гном, Рыжий и Молчун. И Щепа, который трясся как осиновый лист.