Алеата Ромиг – Ложь (страница 16)
Он кивнул.
— Я знаю, что злилась на тебя еще до того, как мы вышли из самолета. Я думаю, ты был расстроен из-за меня, и у меня такое чувство, что хотя я и помню, как мы помирились, но это еще не все.
Стерлинг не ответил, но если это была игра в покер, его тело предавало его. Его дыхание стало глубже, кадык подрагивал.
— Я многого не знаю, — продолжала я. — Что я знаю наверняка, так это то, что с тех пор, как я встретила тебя, мой мир сошел с ума. — Я склонила голову набок. Солнечный свет позади него затенял его черты, делая их более темными и напряженными. Его тело откликнулось на мое приглашение, хотя выражение лица было неуверенным. Я смягчила тон. — Когда мы были в хижине, ты познакомил меня с отличным снотворным. Думай об этом как об отвлечении от того, что произошло. — Я села повыше и заговорила холоднее. — Однако никакого использования столбиков кровати или… — Я покачала головой. — …чего-нибудь еще… просто нет. Думай о нас — мы вместе за инфракрасными лазерными лучами, ты помогаешь мне заснуть и следовать указаниям доктора Диксон.
— Кто тебе сказал о лазерных лучах? — спросил Стерлинг, когда кровать прогнулась, и он присоединился ко мне на невероятном матрасе, покрытом самыми роскошными простынями.
Я покачала головой.
— Я сама придумала.
Он кивнул.
— Серьёзно?
Повернувшись в его сторону, я коснулась ладонью его шершавой щеки.
— Я верю твои недавним словам, что то, что мы собираемся сделать, это тренировка.
Стерлинг улыбнулся.
— О, не волнуйся, солнышко. Так оно и есть, и я готов к этому.
Лежа на спине, я ответила ему улыбкой, зная, что он уже готов.
Хотя оба были готовы, мы не начали. В отличие от нашего первого раза, я знала, что это будет марафон, а не спринт. Хоть я и провоцировала Стерлинга на близость, все равно каждое действие оставалось под его контролем.
Поцелуй за поцелуем он медленно спускался вниз по моей обнаженной коже к пальцам ног, раздвигая мои ноги по мере продвижения. Мои мольбы о более агрессивных методах остались без ответа, каждое прикосновение к внутренней стороне лодыжек и покусывание икр оживляли мои чувства, которые были подавлены ядом.
К тому времени, как он добрался до внутренней поверхности моих бедер, все мое существо дрожало от предвкушения.
Хотя раньше я была в летаргическом состоянии, похожем на историю с монстром Франкенштейна, шок от силы Стерлинга вернул меня к жизни. Его прикосновение было проводником, позволяя его собственному электрическому току течь между нами, мои руки сжимали мягкие простыни, а позвоночник выгибался дугой. Как молния его язык ударил меня в самую сердцевину. Всхлипы и стоны множились, усиливаясь, заполняя большую спальню и, возможно, эхом отдаваясь на улицах внизу.
Стерлинг не удовлетворился тем, что просто вернул меня к жизни. Он хотел большего. Удерживая мои бедра на месте, он пробовал и дразнил. Его невообразимая техника была за пределами моего понимания. Я не могла даже попытаться представить себе, что он делает, когда к мучениям присоединились движения его пальцев.
Мои мысли были слишком сосредоточены на его следующем шаге и на том, как я отреагирую — ни то, ни другое, казалось, не было под моим контролем. Давление, которое он вызвал, пока мое тело напряглось сильнее, вышло за пределы удовольствия, балансируя на грани боли, но все остановилось, так и не дойдя до оргазма.
И вдруг, когда его тепло накрыло меня, мы стали одним целым.
— Стерлинг.
Его имя слетело с моих губ, сердце сжалось.
— Ты моя.
Слова эхом отдавались во мне.
Я не была уверена, что он произнес их вслух сквозь туман моего нынешнего душевного состояния. Однако я была уверена, что, несмотря на мои неоднократные протесты, я принадлежу ему.
Мышцы его спины изгибались под моим прикосновением так же медленно, как и раньше, он входил и выходил, каждый тщательный толчок проникал глубже, но не совсем туда, где я нуждалась в нем. Мои руки скользнули вниз, сжимая его тугую задницу, невообразимое желание внутри меня усилилось.
— Еще, пожалуйста, — прошептала я, потрясенная глубиной своей собственной беспричинной потребности.
— Мы никуда не торопимся.
Поцелуи в губы, шею и ключицы царапали мою кожу. Его зубы и язык осаждали мои груди и осыпали мои похожие на камешки соски. С мучительной медлительностью он продолжал пытку.
Когда пришло время, когда он, наконец, полностью заполнил меня, в моей голове не было ничего, кроме него. То, что произошло прошлой ночью или даже в последние две недели, было вне моего понимания. Каждый нерв в моем теле, каждый нейрон в мозгу были сосредоточены на одном человеке, который делал со мной вещи, о которых я только читала.
Мои ноги обвились вокруг талии Стерлинга, нуждаясь быть ближе, когда он поднял меня вверх.
Хотя подо мной были мягкие простыни, я чувствовала свое тело на краю обрыва. Вид был впечатляющим, мои пальцы ног были согнуты над выступом, и я была готова прыгнуть, чтобы погрузиться в облегчение ожидающего оргазма. Это не входило в планы Стерлинга. Вместо того, чтобы подарить мне оргазм, его мастерство вознесло меня еще выше. Контролируемо и ритмично он поднял меня над утесом к небу и выше.
Искры, которыми он делился, росли и множились, пока не стали слишком сильными для меня. Звезды за моими закрытыми глазами становились все больше и ярче, сверхновые взрывались, посылая ударные волны по всей моей вселенной.
Где-то я слышала, что звук не распространяется в космосе. Тем не менее, комната вокруг нас наполнилась шумом, когда слова, которые я не смогла произнести, хлынули наружу, и схватки внутри меня продолжались. Мои ногти впились в его плечи, и стоны Стерлинга слились с моими, превратившись в симфонию наслаждения.
Мышцы под моей хваткой напряглись, и его баритонный рев обогнал нашу мелодию, когда моя гибель стала и его тоже.
Реальность медленно просачивалась обратно в мое сознание, наше дыхание выровнялось, а сердца замедлились.
Несмотря на то, что там, вероятно, были срочные дела, которые Стерлингу нужно было решить, он этого не сделал. Вместо этого он мягко перекатился, обнял меня и прижал к груди.
— Ты в безопасности.
Это было последнее, что я услышала, когда мои глаза закрылись, а моя голова покоилась на его груди. В облаке нашего единения и ритма его сердца залитое солнцем помещение исчезло.
Глава 11
Пока я разбирался с делами на Мичиган-Авеню, Рид и Патрик с командами работали над наводками с вечеринки в клубе. Не было камня, который бы они не перевернули. Рид и некоторые из его команды работали в киберпространстве, в то время как другие пропадали на реальных улицах. В то же время Патрик и его команда навещали людей, которые присутствовали при этом.
После того, что случилось с Аранией, Спарроу должны сделать заявление. Не обойдется без кровопролития, и мы все это знали. Никто не связывается с кланом Спарроу — никто. На самом деле все в этом проклятом клубе, будь то гости или персонал, были под подозрением. На мой взгляд, это никак не вязалось с МакФадденом. Пожар в ее квартире и падение самолета были связаны с ее именем — он обладал властью, чтобы все это произошло. Тем не менее я взял на себя ответственность. Я был тем, кто вывел ее в свет — или, точнее, во тьму.
Слухи снова поползли после того, как она приехала в Чикаго две недели назад.
Остановившийся самолет в Уичито вполне вписывался в это уравнение. Хотя МакФадден не узнал в Кеннеди Аранию на вечеринке в Риверуоке, в самолете это был его парень — Уолш. Распознавание лиц не лгало. Тот факт, что Уолша не видели с момента инцидента, мог означать одно из двух: МакФадден устранил его или Уолш скрылся за то, что облажался.
Мы не были точно уверены в том, что произошло прошлой ночью; однако теперь у нас были результаты анализов доктора Диксон. Токсин, попавший в организм Арании, был GHB[2], довольно хорошо известный и легко доступный клубный наркотик. Обычно он делает человека слабым и растерянным. В некоторых случаях — например, как с Аранией — жертва теряет сознание. Амнезия была обычным явлением; однако, что обычно не происходило, так это смерть.
Естественным предположением, связанным с этим знанием, было то, что смерть не была целью преступника.
Хотя мне было неприятно признавать, это вычеркнуло МакФаддена из списка подозреваемых в заговоре. Он рисковал чертовым самолетом с сотней пассажиров и поджег ее квартиру, чтобы помешать ей раскрыть то, что, как я думаю, она не знала. Он не удовлетворился бы простым приведением ее в бессознательное состояние. Кроме того, он был чертовски шокирован, увидев ее там со мной.
Виновной стороной был кто-то, кто хотел ее скомпрометировать.
Вопросы: кто и почему?
В середине дня Рид позвонил и на кое-что ответил.
— Наша команда отправилась в Эрбану и нанесла визит Аманде Смит. Они прибыли три часа назад.
Аманда Смит — барменша.
— Почему ты говоришь мне об этом только сейчас?
— Слушай. Я хотел, чтобы ты получил ответы, а не новые вопросы.
— Хорошо. Что ей известно? — спросил я.
— Наши люди опоздали. Она лежала мертвая на кухонном полу, горло перерезано от уха до уха, она, вероятно, истекла кровью в считанные секунды. Ее гребаная собака лежала мертвой рядом с ней. Это удар и заявление.
— Черт, только сделанное не Спарроу, — прорычал я.