Алеата Ромиг – К свету (ЛП) (страница 46)
— Как мы сказали вам, мы здесь от имени Комиссии. В то время как указ Отца Габриеля, имеет далеко идущие последствия, "Свет" верит, что возмездие за грех очищает душу. Игра в домохозяйку здесь в одиночестве вряд ли достаточно суровое наказание за ложь своему мужу.
— Сестра, я не лгала. Я была растеряна, и это наказание было назначено Отцом Габриелем.
— Да, и мы здесь сегодня для того, чтобы оставить напоминание, которое поможет вам не совершать этот грех снова.
— Н-напоминание? Что… почему вы…?
— Будьте уверены, — сказал Брат Тимоти. — Мы обсудим ваши продолжающиеся вопросы с вашим мужем.
Мое тело задрожало, когда я представила реакцию Джейкоба. Я сильнее схватилась за стол, а потом мое внимание привлек странный звук.
— Волосы, — Брат Тимоти объяснил это таким тоном, который напомнил мне зловещее спокойствие Джейкоба, — являются венцом женщины. Напоминание, которое вы получите сегодня, поможет вам помнить, что нужно говорить правду. Это напоминание не только для вас, но и для вашего мужа. Каждый раз, когда он будет видеть ваши короткие волосы.
— …он будет помнить о том, как вы его опозорили. Сестра, вся община будет видеть ваше напоминание, узнает о вашем наказании.
— Мои волосы? Что вы имеете в виду?
— Сестра, ожидайте, что вашего мужа известят о продолжении вашего неповиновения.
Следующие несколько секунд прошли как в тумане. Я только услышала лязг, и вдруг все обрело смысл. Это было так, как будто мой темный мир пришел в медленное движение; тем не менее, я не могла его остановить. Когда я потянулась к своим волосам, Сестра Лилит подняла мой хвостик и отрезала.
— Нет! — закричала я, и мой хвост повис у меня в руке. — Зачем?
Рука Сестры Лилит коснулась моей щеки.
— Достаточно вопросов. Вы находитесь в присутствии члена Комиссии. Видимо, вам необходимы дополнительные напоминания.
Споткнувшись о стол, я обнаружила, что мои колени больше не держат меня. Я упала на стул, с которого недавно встала, по-прежнему сжимая свой бывший шикарным хвост.
Хотя их голоса были близко, я не могла их ясно различать. Их прощальные фразы исчезли в моем внутреннем хаосе.
-. когда будете думать об этом, помните, что это сделано для вашего же блага. Кажется, у Брата Джейкоба впереди еще много работы.
— Необходимо продолжить ваше наказание.
— Запомните, мы сделали это из-за вас, чтобы в будущем вы могли избегать подобных напоминаний, но это только ваш выбор.
— Приготовьтесь к дополнительному наказанию от вашего мужа, когда он вернется.
— Как вы сами сказали, вы — его ответственность; и только он может исправить ваше поведение.
Возможно, я была в шоке, но я не ответила. Я ничего не могла сказать, когда их обвинения и предупреждения кружились в воздухе и моем разуме. Смысл их слов, шок от моей потери, и предупреждение о грядущем наказании, парализовали меня. На пределе сил я держалась на ногах, пока их шаги не скрылись за закрывающейся дверью, и двери гаража поехали вниз.
Наконец освобожденная, я пересела и сделала рваный вдох.
Когда я сделала это, все мое тело взбунтовалось. Ударная волна прокатилась по мне с головы до ног. Я почувствовала, что мой желудок болезненно скручивается, собираясь избавиться от остатков давно съеденного обеда. Пот выступил между бровями, и я поспешила в ванную. Упав на колени, я избавилась от содержимого желудка в унитаз. Снова и снова, пока не остались лишь пустые спазмы. Мое дрожащее и замерзшее тело, а также реальность того, что случилось и случится, прижали меня к полу.
Когда туман рассеялся, я вспомнила про свой хвост. Паника вспыхнула, когда я поняла, что в своем отчаянии уронила его.
— Нет… нет…, - плакала я, делая это неуверенно, на коленях и отчаянно шаря во тьме. Пряди рассыпались, словно осколки моего сердца. С кропотливым усердием я собрала их воедино. Собрав все вместе, я обняла их. Неровные кончики волос кололи мои мокрые щеки. Я подтянула колени к груди и плакала.
Время потеряло смысл.
Наконец, я поднялась на ноги и пробралась к раковине. Тщательно разложила свои волосы на туалетном столике и опустила руки под воду, тщательно прополоскала рот, избавившись от ужасного привкуса, смыла слезы со щек. Медленно начали появляться мысли, напоминая мне о моем выборе. Брат Тимоти сказал, что это мой выбор, то же самое сказал и Джейкоб.
Очевидно, что замка на двери не было. Я могла уйти. Слезы полились снова, когда эти рыдания нашли отклик где-то глубоко внутри. Вместо страха меня охватила печаль, когда мысли вернулись к моему мужу. Я вспомнила, как он помогал мне мыть волосы и то, как пропускал всю их длину через пальцы. Как я ни старалась, я не могла заставить себя дотронуться до волос, сейчас болтавшихся возле моей щеки.
Хочу ли я уйти? Если бы хотела, то куда мне идти? Взяла бы снова грузовик Джейкоба? Почему я взяла его в последний раз? Может, это было из-за страха? От страха перед Джейкобом или кем-то другим? Садиться за руль — не вариант. Я не могу видеть, а еще гораздо меньше умею водить. Но я могу уйти… куда, к кому? Может, меня и раньше посещали такие вопросы? Тогда куда я собиралась?
Когда я вспомнила о белых медведях, то услышала отчетливый звук открывающейся двери гаража. С тяжелым сердцем я знала… я точно знала, что на этот раз это Джейкоб.
Вцепившись в остатки моих некогда длинных волос, я обдумывала свои варианты. Подойти к двери, признаться, что задавала вопросы Брату Тимоти, и получить наказание; или остаться в ванной комнате, закрыть дверь, спрятаться, и, конечно же, получить наказание. Когда я гладила свои обрезанные волосы, я знала, что вариантов у меня не было. Джейкоб мог сказать, что у меня был выбор, даже Брат Тимоти сказал, что это был мой выбор, но это не так. Как и все, с тех пор как я очнулась, моя судьба зависела от Джейкоба.
Впервые с момента, когда Сестра Лилит взяла ножницы и остригла мои волосы, я не смела притронуться к тому, что осталось. Оставив аккуратно собранные пряди на туалетном столике, я подняла пальцы к концам, которые свисали по бокам моих щек. Мой пустой желудок скрутило узлом, когда я потрогала затылок. Там волосы были еще короче, чем спереди. Слезы, я снова дрожу, в горле комом застряли мои не вырвавшиеся всхлипы. Я горевала, не столько о том, что мне предстоит получить, сколько о том, что я потеряла.
Все происходило, как в замедленной съемке, даже закрытие двери гаража. Но, наконец, звук прекратился. Прижав подбородок к груди, обернув руки вокруг талии, закусив нижнюю губу, и заставила себя пройти через кухню, обойти вокруг стола, за которым Брат Тимоти лишил меня венца, которого я, по его мнению, не заслуживаю, и остановилась у двери. Стыд от моей потери оставил зияющую дыру в сердце, когда я остановилась именно там, где Джейкоб сказал мне быть. Когда ручка двери повернулась, мои воспоминания вернулись к тому дню, когда он напомнил мне, где и как я должна приветствовать его: и даже дал мне выбор.
У меня больше не было сил встретиться лицом к лицу со своим мужем. Мне было стыдно от того, что ему снова придется терпеть из-за меня позор. Я выбрала тот вариант, который еще меньше недели назад казался мне невозможным. Когда открылась дверь, я опустилась на колени.
Глава 22
Лишь взявшись за ручку двери, я услышал всхлипывания Сары, которые разносились приглушенным эхом по всей комнате.
— Сара? — позвал я, включая свет. Легкость от того, что мы успели вернуться в «Северное Сияние» как раз к службе Отца Габриеля исчезла. Моя жена была на полу, ее тело сотрясалось, и она всхлипывала.
Потянувшись к ее плечам, я поднял ее с пола и подавил вздох. То, что я увидел, было, несомненно, причиной ее терзаний. Ее красивые волосы были подстрижены — не аккуратно подрезаны, а искромсаны. Это зрелище разожгло огонь внутри меня, детонируя ярость, какую я успел позабыть, с тех пор как был молодым парнем и ушел добровольцем на войну. Но эту ярость я не хотел вспоминать. Сжав челюсти, я дал ту же клятву, что и тогда.
Однако, эта клятва была другой. На этот раз одно слово в ней было другим.
Сара задрожала, когда я обнял ее миниатюрное тело. Я прижал ее к себе, позабыв, о моей холодной кожаной куртке. Хотя холод, несомненно, и добавил дрожь ее телу, но больше ее трясло от рыданий. Все, о чем я мог думать, когда держал ее рыдающую в своих объятьях, это о том, как спрятать ее от того, кто это сделал.
— М-мне так жаль, — пробормотала она.
Ее извинения разрывали мое сердце в клочья.
— Тсс, с тобой все хорошо.
— Нет, не хорошо.
Ее слова прозвучали глухо. Когда я поднял Сару на руки, ее тело обмякло.
— Все в порядке, я уже здесь, — я пытался успокоить ее, пока нес к дивану. Когда я усадил ее, она протянула руку и прижалась ко мне, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи. От ее слез моя шея стала влажной.
— Сара, дай мне снять куртку. Все будет хорошо. Я не знаю, что произошло, но обещаю, все будет в порядке.