Алеата Ромиг – К свету (ЛП) (страница 22)

— Говорить тебе о том, кто ты и что сделала совсем не забота Сестры Лилит. Ты — моя ответственность. И мы пройдем через это вместе.

— Но Собрание. — Мои фразы обрывались из-за затрудненного дыхания. — Я поставила под угрозу твое положение, и она сказала, что я опозорила всех жен Собрания.

— Она сказала тебе это?

— Да, и то, что мы можем быть изгнаны… я даже не понимаю, что это значит, но весь твой труд в Собрании и Отец Габриель… — я глотнула кислорода, который не задерживался в легких. — Прогонит нас.

— Когда она говорила, ты вербально реагировала на нее?

Моя голова начала двигаться из стороны в сторону, как только он начал задавать вопрос.

— Нет. Я ни с кем не разговаривала, ни с кем, кроме тебя.

— И она сказала все это перед Рейчел?

— Нет, Рейчел пришлось уйти. Сестра Лилит сказала это, когда мы остались одни.

Руки, которые все еще держали мое лицо, напряглись, но голос его оставался спокойным и успокаивающим.

— Конечно, она это сделала. Она не знала, что ты способна повторить это мне. Не волнуйся. Я только что был на Собрании, с Комиссией и Отцом Габриелем. И откровенно говоря, я не думаю, что нас могут изгнать.

Я накрыла его руку своей.

— Ты расстроен. Я чувствую это.

Он снова поцеловал мои волосы.

— Я расстроен, но не из-за тебя. Ты помнишь мужа Сестры Рейчел?

— Я ничего не помню, но она говорила о нем. Его зовут Бенджамин.

— Брат Бенджамин. Все мужчины заслужили титул, — поправил он. — И да, если ты не помнишь его, то, вероятно, не помнишь, что он тоже в Собрании. Ты заметила, что Рейчел стыдилась тебя?

— Нет. Она нет, но почему? Почему Сестра Лилит сказала это?

Он отпустил мои щеки, и его палец прикоснулся к моим губам.

— Никаких вопросов.

Я снова опустила лицо и выдохнула.

— Джейкоб, я не так хороша в этом. Я действительно не могу вспомнить, почему я была в твоем грузовике, или почему со мной произошел несчастный случай. Я не могу вспомнить ничего, что происходило более чем три дня назад. Кроме того, я чувствую, что не очень хороша в этих правилах. Я не понимаю, почему ты женился на мне, зачем я здесь, в «Свете»… Я не подхожу на роль жены члена Собрания. Ты просто должен позволить им изгнать меня, прежде чем ты, в конечном итоге, потеряешь все, чего добился. Я не та, кем ты меня считаешь. — Рыдания прошли, но слезы продолжали течь.

Джейкоб поднял мои руки и поцеловал костяшки пальцев. Слабая улыбка коснулась моих губ, когда я вспомнила, как он сделал то же самое сегодня утром. Оборачивая свои руки вокруг моих, он начал:

— Сара Адамс, ты моя жена. — Он говорил это не так, как, когда просил меня повторять за ним. На этот раз в его голосе звучала мольба. — Я женился на тебе, и ты вышла за меня. Я бы сделал это снова с еще большим удовольствием. Для меня большая честь быть членом Собрания, но я также удостоился чести быть твоим мужем. — Он наклонился, и наши лбы соприкоснулись. — Этот путь не будет легким, но никогда не сомневайся в том, кому ты принадлежишь и с кем ты. Я не знаю, что бы я делал без тебя, и я молюсь, о том, чтобы никогда этого не узнать.

— Мы поклялись в нашей преданности к «Свету» и Отцу Габриелю, но перед этим мы клялись в любви друг другу. Если мне придется начать с самого начала и пересказать всю нашу жизнь снова, чтобы помочь тебе вспомнить, я сделаю это. Я сделаю все, что нужно, для того, чтобы помочь тебе вспомнить. Сара, я бы снова женился на тебе. — Мое сердце забилось сильнее. — Сара, ты выйдешь за меня?

Я не могла говорить, потому что его слова проникали все глубже и глубже в мое сердце. Мои слезы высохли. Там, наверное, уже ничего не осталось. Однако, ком в горле продолжал расти, мешая мне ответить. Мужчина, который держал мои руки, и подтверждение его любви переполняли меня. Несмотря на все мои недостатки, он заявлял о своей преданности мне и нашему браку. Я потерялась в его руках, в окружении его мужественного запаха. Я подумала о том, заслуживала ли я его неизменную любовь. Я не знала.

И затем я вспомнила голос: Поверь в себя. Я бы поверила, даже если я не заслуживала любви Джейкоба в прошлом, я заслужу ее в будущем. Потому что впервые, часть меня хотела этого.

— Сара?

Я подняла на него свои невидящие глаза, оставив лишь шепот между нашими губами.

— Да, Джейкоб, думаю, я бы вышла за тебя снова.

Наши руки были все еще соединены, и наши губы слились воедино. Его губы твердые и требовательные, сейчас были мягкими и сговорчивыми. Его поцелуй дарил и брал в равных частях, вызывая бурю эмоций глубоко внутри меня. Моя душа больше не плакала от стыда; мое тело кричало от желания. Без размышлений, я добровольно сдалась мужчине с горячими губами. Его поцелуй пробудил меня, мое тело, и мою тоску. Я не сомневалась, что этот мужчина наполнял мои дни и ночи невероятной страстью. Только один поцелуй, и меня больше не интересовало, каким был мой муж в спальне, я знала это. Он был мужчиной, который бескомпромиссно завоевывал и щедро одаривал.

Когда наши губы разомкнулись, Джейкоб спросил меня с улыбкой в голосе:

— Тебе уже лучше?

— Да, спасибо. — Спокойное тепло разлилось по моему телу, когда я подумала о том, что он сказал, когда нашел меня плачущей. Он сказал, что поддерживать меня — это часть его ответственности. Я до сих пор не могла осмыслить все то, что происходило вокруг, но моя жизнь становилась яснее. Я принадлежала ему. Да, он наказывал меня, но также он делал вещи, которые помогали мне чувствовать себя лучше. — Джейкоб?

— Да?

— Я не помню ничего из нашего прошлого, не хочу врать тебе и говорить, что помню. Но у меня есть ощущение, что мы не те, кто мы есть. Но мы же не станем обманывать друг друга, верно?

— Честность — лучший вариант.

— И еще кое-что, — сказала я.

— Продолжай.

— Мне не нравится идея быть наказанной, но нравится то, как ты оберегаешь меня. Я помню, ты сказал, что я не могу спрашивать, и я бы не хотела этого, но, надеюсь, что ты будешь терпелив со мной. — Я позволила своей улыбке стать ярче. — Потому что я очень хочу быть твоей женой снова, во всех смыслах. Твой поцелуй… — Кровь прилила к моим щекам. — Ну, так как мы женаты, я, надеюсь, что могу тебе сказать это. Твой поцелуй заставляет меня желать больше, заставляет меня желать вспомнить. Я прошу прощения, за то, что случилось. Спасибо, что остаешься со мной.

— Я всегда буду с тобой. И я также буду терпелив, но и буду наказывать тебя, оставаясь терпеливым. Я говорил тебе, наказание делается не со злости, это делается для тебя. На самом деле, ты только что сказала кое-что…

Я затаила дыхание.

Он продолжил:

— Ты сказала, что не можешь спросить. Это не совсем так. Ты можешь спросить… на самом деле, многие вещи ты должна спрашивать. Я сказал тебе, что ты не можешь задавать вопросы. Вот в этом разница.

— Я не понимаю.

— Ты можешь спросить моего разрешения для вещей, которые тебе нужны или ты их хочешь. Вспомни, мы говорили о том, чтобы попросить воды, попить.

Я помнила.

— То, что ты не можешь делать — это задавать вопросы. Когда я сказал тебе, что расскажу, что произошло до аварии, но не сейчас, ты спросила почему. Этим ты поставила под сомнение мое слово. Эти истины, причины приказов, решений и даже наказаний, я не должен тебе объяснять. Как женщина, ты должна принять их, как веру в то, что твой муж или любой мужчина «Света» знает правильные ответы. Я обещаю, что никогда не буду принимать решений, которые могут нанести кому-либо из нас вред.

— Но ты… — Я тут же остановилась, сжав губы, мое сердце застучало быстрее.

— Но я что?

— Не думаю, что я вправе закончить это предложение.

— Но я…. буду наказывать тебя? — спросил он, в сущности, закончив мое предложение.

Я кивнула.

— Ты права. Обычно тебе нельзя было бы заканчивать это предложение, или начинать его, это важно; однако, чтобы помочь тебе вспомнить и, наконец, понять, необходимо сделать определенные исключения, и мой ответ — да. Да, я накажу тебя, если это будет необходимо. Наказание — не вред. Оно может нести боль, но это не вред. Вред означает физическую или психологическую травму. Зачем мне причинять вред моей жене, женщине, которую я клялся любить и оберегать?

Я этого не знала. Было так много вещей, которых я не знала. Сглотнув, я ответила:

— Спасибо. — Я дотронулась до его лица заживающими кончиками пальцев. Я изучала черты мужчины, которого мне хотелось запомнить. — За то, что любишь и оберегаешь меня. Спасибо тебе за терпение и исключения. Я знаю, что они возможны, по твоему усмотрению, но знание, что ты будешь их давать, делает меня счастливой. Я действительно пытаюсь это понять. Я хочу быть женой, на которой ты женился, единственной, которую ты желаешь.

— Я знаю, что стараешься. Ты всегда будешь единственной.

Наши губы вновь соединились. Хотя поцелуй был и недолгим, но вкус его губ смешался с установившейся между нами связью, и это вызвало новую вспышку страсти.

— Миссис Адамс, — сказал он с придыханием, — у вас есть над чем поработать, прежде чем вы станете снова моей супругой во всех отношениях, говоря твоими словами, не моими. Пока мы будем ждать, когда это произойдет, я надеюсь, ты понимаешь, что мне хочется этого также. Я не буду торопить тебя, но знай, что я этого хочу.

Я почувствовала, что Джейкоб знал способы получения желаемого. Когда он встал, мои щеки залило румянцем. Правда заключалась в том, что я также хотела этого.