Алеан Сон – В плену иллюзий (страница 3)

Джек уже не пошел за Кейт. Он понимал, что никакого диалога у них сейчас не получится. Но он не собирался оставлять попытки поговорить с Кейт. Просто не сейчас. Нужен был какой-то умный подход. Джек уже рассуждал над этим не только как брат, но и как профессиональный юрист, умеющий искать лазейки. Он вспомнил, что Кейт упомянула некую Сесиль. Видимо, это ее новая гувернантка. Скорее всего, нужно поговорить с этой Сесиль и через нее найти подход к Кейт. Но где ее найти? Джек еще плохо разбирался в доме, поэтому, естественно, не знал, где и какая прислуга живет. Значит, нужно было спросить у отца. Джек медленно встал и, отряхнувшись, направился обратно в столовую. Вернувшись туда, Джек обнаружил отца за тем же чтивом, с которым Даниэль встретил сына. Обед уже подали, но Даниэль за минуты отсутствия Джека не притронулся к еде. Когда Джек вернулся в столовую и, торопливо поправив костюм, присел на свой стул, Даниэль поднял на него глаза.

– Что, все-таки постигла неудача? – с участливым сожалением в голосе спросил Даниэль.

– Она правда не ждала меня? – аккуратно спросил Джек. Он старался не задеть какие-то глубинные чувства отца. Но Джек хотел понимать, что говорила Даниэлю Кейт по поводу Джека.

– Ждала. Ну, первые пару лет. Я уже писал тебе, что мама очень злилась на тебя за твой отъезд. И, к сожалению, Кейт успела подхватить это настроение. В последние пару лет своей жизни Хелен, конечно, одумалась, если можно так сказать, и начала скучать по тебе. Но, к сожалению, не Кейт. Когда я ей сказал, что пишу тебе письмо, она мягко, но уверенно старалась меня отговорить. Я пытался узнать, в чем причина для нее, но она так и не ответила. Мы даже поссорились с ней, если можно так сказать. Она неделю со мной разговаривала еще хуже, чем с тобой. Когда мы получили от тебя телеграмму две недели назад, что ты в Англии, Мохиндер сначала передал ее Кейт, потому что я был в отъезде у Форстера. И как-то Сесиль удалось ее убедить не рвать письмо, а отдать мне. Это было удивительно. Но все эти две недели она вот такая.

– А кто эта девушка?

– Ты про Сесиль?

– Да. Откуда она?

– Ты же помнишь, что я тебе писал про моего нового извозчика по имени Роланд? Он ко мне устроился работать где-то через несколько месяцев после твоего отъезда.

– Да.

– Ну, вот. 7-8 лет назад у него объявилась дочка – Сесиль. Откуда она у него, я не знаю. Роланд же скрытный, просто ужас. Еще хуже меня. Но Сесиль оказалась не по годам умной и вежливой девушкой. Поэтому дома прижилась. Она еще где-то училась параллельно, – Роланд очень просил, чтоб я об этом не спрашивал. А 6 лет назад как раз сэр Форстер купил долю в моей компании. Мы начали переезд сюда, и Сесиль нам очень помогала. А для Кейт стала подругой, в которой та откровенно нуждалась. Сесиль больше лошадьми увлекается, как я понял. Но ее грамотность поражала меня настолько, что я не сомневался, кому предложу жалование гувернантки для Кейт. А ты зачем спрашиваешь?

– Я вот подумал. Я все равно очень хочу как-то наладить общение с Кейт. Но, кажется, без посредника я не смогу это сделать. Я хотел попросить помощи у тебя. Но ты сказал, что она даже обижалась на тебя, когда ты заговаривал обо мне. Похоже, Сесиль – моя единственная надежда.

– Я бы тебя предостерег, что это не самый лучший вариант.

– Почему?

– Роланд.

– Чем же он может мне помешать?

– Хм, – Даниэль легонько усмехнулся. – Знаешь, год или два назад молочник пытался заигрывать с Сесиль. Сесиль, вроде бы, и сама была не против, парень-то, вроде бы, и хорошо собой. Да только недолго это продолжалось. Прошло пару недель, и к нам начал ездить уже другой молочник.

– Роланд его…

– Нет, разумеется. Я сам-то не видел того, что было. Но, по словам Мохиндера, Роланд покрыл его такой отборной бранью, что Мохиндер отказывался вслух это повторять. И более тот молочник к нам не ездил.

– Ты думаешь, он решит, будто я пытаюсь добиться ее?

– Может быть. Роланд очень любит дочь. А сам он еще более закостенелых взглядов, чем я. Поэтому он может твое внимание к Сесиль не так понять. Он, конечно, работает на меня, но вряд ли это остановит его от того, чтобы объяснить тебе, что к Сесиль лезть нельзя.

– Пап, послушай, я сумею избежать неприятной ситуации. Мне же от нее только и нужно, чтобы она помогла мне объясниться с Кейт. Если будет необходимо, я и Роланду объясню то же самое. Ты мне главное скажи, пожалуйста, где я могу найти Сесиль.

– Давай спокойно пообедаем, и я покажу тебе ее комнату. А пока можешь, пожалуйста, повторить это странное таинство с чаем? Уж очень оно завораживает.

Джек встал и снова взял чайник. Он делал это механически и так же механически улыбался отцу. Не стоит его тревожить, он уже достаточно старый. Но Джеку было не до трапезы. Он думал только о том, получится ли через Сесиль поговорить с Кейт. А теперь он еще думал и о Роланде. Так любить дочь, безусловно, похвально. Но неужели ей не лучше будет, если она выйдет замуж? В том смысле, что Джек не понимал, в чем же счастье для Роланда, чтобы дочь провела всю его старость вместе с ним. Можно понять отцовскую тревогу, что избранник дочери будет ее не достоин. Но разве стоит отгонять даже потенциального ухажера?

Джек не застал появление Роланда в семье. Как сказал Даниэль, Роланд устроился к нему ближе к концу 75-го. И все, что помнил о Роланде Джек из писем отца, это феноменальная исполнительность и пунктуальность извозчика, и при этом его строгая молчаливость. Отец в одном из писем эмоционально описывал, как пытался в долгой поездке разговорить Роланда, но последний отвечал односложными предложениям. То есть, даже там, где Даниэлю наскучили книги, и он захотел с кем-то поговорить, Роланд оставался молчаливым спутником, не особо желавшим идти на контакт. И вот Даниэль рассказывает сыну, как Роланд в ужасных речах отгоняет молочника от Сесиль. Это действительно настораживало Джека. Может, и правда то, что пытаться заговорить с Сесиль – это не самая лучшая идея? Но снова начать общаться с сестрой для Джека было гораздо более важной целью. Поэтому, когда трапеза окончилась, и прислуга убрала со столов, Джек поспешил напомнить отцу о его обещании познакомить Джека с Сесиль.

Даниэль повел Джека в другое крыло дома, на второй этаж. Отец никогда не стеснялся своих рабочих, поэтому Джек понимал, что такая дистанция с прислугой обусловлена другими факторами. В начале жизни Натингейлов здесь уединение требовалось болеющей Хелен. А после ее ухода Даниэль не мог смириться с произошедшим, поэтому предпочитал жить подальше от остальных глаз, чтобы была возможность по ночам тихо и незаметно переживать смерть любимой супруги. Они подошли к комнате, дверь которой была украшена еще свежими цветами, что росли на заднем дворе поместья. Даниэль постучал в дверь, но никто ему не открыл. Он несколько раз позвал Сесиль, но дверь все равно оставалась запертой. Зато из двери напротив аккуратно выглянула женщина в одежде кухарки.

– А, милорд, это Вы. Прошу прощения, – сказала кухарка и уже собиралась удалиться. Но тут ее окликнул Даниэль:

– Подожди, Маргарет. Ты не знаешь, где сейчас Сесиль?

– Как и всегда после занятий с маленькой леди, милорд. Она помогает отцу на конюшне.

– Благодарю, Маргарет.

Маргарет вернулась в свою комнату и закрыла за собой дверь. Даниэль же без единого слова быстро направился вниз по лестнице. Джек бросился за ним. С гордостью за отца Джек отметил про себя, что у Даниэля в его возрасте все еще есть силы на такую быструю ходьбу. Даниэль и Джек покинули поместье и пошли вдоль по территории дома к стеклянному зданию, где по мнению Джека должен быть сад. Чуть не доходя сада, они свернули направо. Всю эту часть земли Джеку загораживали виноградные лозы, когда он сидел у склепа матери. Лозы щупальцами мифического существа опутали все, до чего смогли дотянуться, и сковали это вместе в фантастический и внушающий мурашки клубок. Зайдя за лозы, Джек увидел конюшню с просторным загоном для выгула лошадей. А рядом с одним из скакунов он увидел ее.

Она была прекрасна. Мягкие каштановые волосы струились на ветру, но об острые как кинжалы черты лица разбивались всяческие попытки ветров сдуть еле заметную счастливую улыбку с маленьких алых губ. Ее зеленые глаза будто становились еще боле яркими, когда их касались редкие лучи солнца, безуспешно пытающиеся пробиться через стену виноградной лозы. Она была не самого высокого роста, но только ее позы и еле заметных движений тела было достаточно, чтобы понять: скакун, которого она держит за узду, полностью в ее власти. Джек вспомнил слова отца о невероятной образованности Сесиль. И то ощущение, что давно не посещало его, сейчас накрыло Джека настолько сильно, что он невольно остановился, не имея возможности пошевелиться от такой лавины чувств. Он очень давно не влюблялся, а тем более с первого взгляда. Последний раз это было еще в университете, и то была невероятной красоты индианка. Сесиль не была писаной красавицей, как это принято понимать в обществе. Ее красота была другой – уверенной, смелой, бросающей вызов этому миру. И идущее от нее ощущение уверенности в себе покорило Джека. И теперь он понял, что все это таки грозится стать проблемой. Он продолжал думать о необходимости помириться с Кейт через Сесиль, но, незаметно для него, на первый план стало медленно выходить непреодолимое желание стать тем самым единственным достойным мужчиной, которому повезет быть рядом с такой девушкой. Рядом с такими женщинами не имеет значение, кто она – дочь извозчика или баронесса. О завоевании сердца таких женщин пишут и слагают легенды. Такие женщины вдохновляют на подвиги. Такой была мама Джека. Такой, судя по всему, была и Сесиль.