Алдвин Мортенсон – Tornscape: Камень в Бездну (страница 3)

Уголки его губ дрогнули. Не от радости — от предвкушения. Глаза блеснули. Так смотрят не на людей, а на имена, уже вырезанные на надгробиях.

— Всему своё время... — прошептал он, и в ту же секунду...

Свеча погасла.

Будто сама смерть дохнула на неё ледяным дыханием.

Энрике даже не дрогнул, а лишь улыбнулся.

Тьма была его единственным другом.

Отряд Келлера

Кровавое солнце Отраакса, тяжёлое и налитое яростью, медленно погружалось за горизонт, растворяясь в зловонном тумане над мёртвым лесом. Его багровый свет не согревал — он обжигал, отбрасывая на иссохшую землю Торна длинные, искажённые тени погибших деревьев. Среди этого безмолвия, поставив ногу на поваленный ствол, стоял гауптман Кристоф Келлер.

Его шинель из серо-синего сукна, выцветшая в бесчисленных походах, была украшена серебряными черепами на лацканах. Золотой орёл на пикельхельме напоминал о былой мощи королевства, но лицо его владельца говорило об ином: мертвенно-бледное, с чертами, заострёнными голодом, как и подобает сыну Кригмарка. Келлер скользил холодным взглядом по страницам экспедиционного журнала и выводил лаконичные строки отчёта.

Вокруг него, на небольшом расстоянии друг от друга, разместился отряд.

Трое рядовых расположились на холме, переводя дух. За спинами у них висели штурмовые щиты, а к поясам были приторочены шестопёры, почерневшие от крови и пота, — немые свидетельства десятков стычек на этих проклятых землях. Прощальные лучи заходящего солнца ложились на их измождённые лица с потрескавшимися губами и впалыми щеками. Ни одно из них не выражало эмоций.

Немного поодаль алхимик в плаще, пропахшем едкими химикатами, шептал что-то своим гомункулам — жалким, дрожащим созданиям, слепленным из обрезков плоти, отвергнутых некроалхимиками. Те сновали вокруг, собирая образцы и подавая склянки, источающие ядовитые пары.

Два инженера склонились над разбитым стреломётом. Они ощупывали механизмы, прикидывая, можно ли вернуть к жизни эту машину смерти. Один бормотал себе под нос что-то неразборчивое, другой лишь хмуро щурился, осмысливая масштаб поломки.

Трое коренастых штурмовиков в иссечённых нагрудниках, заняв оборону, о чём-то спорили с фронтовым медиком. Тот, опираясь на большой прямоугольный щит, увешанный склянками и бинтами, даже не поворачивался к ним. Его взор был прикован к чаще, обманчиво безжизненной, откуда на них смотрела тишина.

А на краю поляны, у обгоревшего дерева, слившись с тенью, замер стрелок из отряда «Несущих смерть». Его длинный мушкет с массивным прицелом лежал наготове. Сузив глаза до щёлочек, стрелок методично обшаривал взглядом местность. Каждый шорох и

треск ветки он отмечал, взвешивая возможную угрозу.

Кристоф чувствовал это место кожей. Воздух лип к лицу холодной испариной, в горле стоял привкус гнилого железа, а каждый сухой ствол, казалось, следил за отрядом пустыми трещинами коры. Всё вокруг было знакомым — и всё же чужим, как тело сослуживца, поднятое некросывороткой.

Около десяти лет назад Крэа’Деа’Мор был частью бескрайних лесов Кельда, где властвовали Великие Древа. Исполины, чьи кроны терялись в облаках, медленно странствовали по лесу, переставляя могучие корни и взрыхляя ими плодородную почву, и лес дышал вместе с ними — шумом листвы, пением птиц, шёпотом ветра.

Теперь лес был не просто мёртв — он был осквернён.

Будто чья-то длань схватила его за корни и вывернула наизнанку, оставив лишь гниющую оболочку.

Опушка леса встретила их тишиной.

Не той священной тишиной, что обитает в древних рощах, где даже покой полон жизни. Нет. Это была тишина склепа. Густая, удушающая, пропитанная сладковатым смрадом разложения.

Некогда могучие деревья застыли в немом крике. Их скрюченные ветви тянулись вверх в вечной мольбе о пощаде, которой так и не дождались.

Между ними зияли воронки от взрывов — глубокие раны на теле земли. Обугленные остовы торчали из них, как сломанные кости.

А вокруг... лежали останки.

Много останков.

Это был Разлом Мордхэвэн — место, где реальность была иной. Чужой.

Их отряд был крохотным осколком в прошлом великой армии Кригмарка, чьи знамёна реяли над половиной Весторна.

Сто лет назад Кригмарк был великим государством.

Теперь он был раненой тенью, окружённой врагами, жаждущими мести.

Экономика рухнула. Торговые пути перерезаны. Границы сжались, как петля на горле. Они не жили — выживали, цепляясь за существование с яростью затравленного зверя.

Десятилетия войны истощили их. Перед учёными возникла насущная проблема — нехватка солдат. И решение было найдено — некросыворотка. Зелёная жидкость, возвращавшая мёртвую плоть к некому подобию жизни. Павшие воины вставали, чтобы снова идти в бой. Тех, кто не поднимался, отправляли в переработку. Из их костей, мышц, органов создавали гомункулов — тех самых существ, которые сейчас собирали необходимое для отрядного алхимика.

Города, отрезанные от ресурсов, изобретали свои способы выжить. Где-то недостающие конечности заменяли скрипучими протезами из чёрного металла. Где-то вводили «сыворотку нежизни» — гремучий коктейль химикатов, превращающий ещё живых бойцов в симбиоз плоти и смерти. Они не чувствовали боли и не боялись ран. Но их глаза... их глаза становились стеклянными, словно затянутыми пеленой.

Это не приближало их к победе.

Это было последним хрипом умирающего королевства.

Келлер знал это.

Он смотрел на своих людей — на живых, на мёртвых, на тех, кто застрял между, — и понимал: если он ошибётся сейчас, Совет получит не отчёт, а мешок жетонов.

Но они всё равно шли вперёд.

Потому что отступать было некуда.

Они покинули Орф на рассвете, но теперь закатные кровавые лучи едва пробивались сквозь частокол высохших деревьев. Отряд вёл разведку в окрестностях Мордхэвэна, в приграничной части леса Крэа’Деа’Мор. По слухам, в высоких залах Высшего военного совета политики всерьёз обсуждали идею устроить здесь форпост. Для Кристофа же эта затея была чистым безумием, равносильным самоубийству.

Место это было проклято до глубины своей израненной души. Здесь, среди погибших деревьев, обитала эфирная нежить — бывшие подданные Кригмарка, восставшие из могил и окопов, будто влекомые зовом неведомого повелителя. Повсюду блуждали аномалии, порождённые Разломом. Эфирные бури обладали такой силой, что разрывали в клочья не только тело, но и душу. Твари этого леса наводили такой ужас, что даже закалённые в сотнях битв воины чувствовали, как леденеет кровь при мысли о встрече с ними. После того как Разлом накрыл город и его окрестности, людям здесь места не осталось.

Лес давно перестал быть частью Торна. Он существовал по собственным законам. Даже воздух здесь казался чужим и вызывал дурноту с каждым вдохом. Тишина была настолько осязаемой, что, казалось, можно услышать, как гниёт сама реальность. Здесь любой шаг мог стать последним.

— Здесь остановимся, — произнёс он своим привычным бесстрастным голосом. — Дальше идти ночью — верная гибель.

Он не отрывал взгляда от почерневших руин Мордхэвэна. Величественный город, сердце военной мощи Кригмарка, превратился в царство тлена. Его башни и стены представляли собой искалеченные останки, покрытые коркой пепла. В развалинах бродили неприкаянные души тех, кого смерть застигла во время великого выброса эфира. Тот роковой момент, когда Разлом мира накрыл город своим крылом, навсегда изменил судьбу этих несчастных. Их тела, истлевающие уже два десятилетия, так и не обрели покоя, разлагаясь, продолжая свой бесконечный хоровод смерти среди руин.

Терновник, словно хищная тварь, раскинул шипастые лапы, жадно обвивая разрушенные здания. Он поглощал всё — живое и мёртвое, отчего город напоминал зловещий сад. Казалось, что Мордхэвэн всё ещё дышит — то тут, то там мелькали призрачные силуэты, слышались приглушённые шорохи и тяжкие вздохи, вспыхивали странные, неестественные огни.

Город хранил свои тайны, и никому из тех, кто осмеливался проникнуть в его тёмное чрево, не удавалось вернуться обратно. Он будто засасывал в себя живых, как трясина затягивает неосторожного путника, оставляя лишь воспоминания о тех, кто когда-то ступил на его проклятую землю.

— Не лучшее место, — хрипло сказал стрелок, опуская мушкет. Его ноздри дрогнули. — По нашему следу идут... двое... нет, трое «бродяг». Чую их вонь. Если начнём стрелять, из леса выползут эти твари.

Кристоф на мгновение замер, обдумывая слова стрелка.

— Оторваться сможем? — спросил он инженеров, глядя в чащу.

Те переглянулись.

— Тут и днём ходить — чистое безумие, а уж ночью... — ответил один, нервно оглядываясь. — Можем сгинуть в первой же аномалии.

Кристоф перевёл взгляд на стрелка.

— Встретим их тут? — Его безэмоциональное лицо требовательно смотрело на солдата.

— Лучше там, у того поворота. — Стрелок указал на тропу, петляющую между терновых зарослей. Эти хищные растения неумолимо поглощали лес и прилегающие территории, словно пытаясь стереть все следы былой жизни.

— Смотрите, там, где трава примята... — сказал инженер, указывая на едва заметную тропу, пролегающую между деревьями слева от дороги.

— Вижу. — Келлер кивнул.

— Спящий эфирный вихрь, — пояснил инженер, облизывая пересохшие губы. — Видите? Трава слегка пригнута. И светлячки... они светятся.

Действительно, в воздухе мерцали крошечные бирюзовые искорки.