Алдвин Мортенсон – Свирепый вильдграф. Мир Tornscape (страница 5)

– Вот они, сыне, – с пафосом выдал клирик, – моя паства и твои солдаты.

– Это кто такие? – обернулся к нему Найджел. – Какие это солдаты – это же оборванцы. Натуральные оборванцы.

– Не оборванцы, а ополченцы, – усмехнулся собственной шуточке фра Мауро, – так правильно. Ауксилия может быть выглядит неказисто, однако, помни, сыне, если у нас есть хоть какие-то шансы закрепиться, то лишь благодаря им.

– Вы издеваетесь, святой отец, – вспылил Найджел, впервые подняв голос на фра Мауро. – Как эти оборванцы могут хоть чем-то помочь войску Вильдграфа?!

– Как ты считаешь, кто выиграет нам эту кампанию? – с почти комичной серьёзностью воззрился на него клирик. – Львиная кавалерия? Мастера меча? Может быть, артиллерия или мушкетёры? Или ты считаешь, что это могут сделать плуты из гильдии теней?

Найджел замер, как громом поражённый, и не находил слов для ответа. Однако ничего ему говорить не было нужно. Фра Мауро вполне справлялся за обоих.

– В иных ситуациях все они нужны и дают победу, – сам ответил он на собственный вопрос. – На поле боя или когда сражения лучше избежать. Вот только нам придётся сражаться не людьми, а с лесом. Понимаешь, сыне, с лесом. И как по-твоему лучше всего с ним сражаться?

Тут он замолчал, ожидая ответа от Найджела, и юноша какое-то время оставался в раздумьях. Он не торопился с ответом, понимая, что лучше тебя сочтут тугодумом, чем глупцом, который хотя и не лезет за словом в карман, вот только слова эти не слишком подходящие.

– Топором и заступом, – наконец, выдал он, и по лицу клирика понял, что ответил верно.

– И ауксиларии как раз привыкли именно к такому оружию, – заявил он. – Так что вперёд, сыне, идём знакомиться с нашими самыми полезными солдатами.

И всё же, по мнению Найджела, ауксиларии выглядели какими угодно только не полезными. Скорее уж грязными, оборванными и вшивыми. Он видел, что многие из них чешут длинные, сбившиеся в колтуны патлы и бороды, выцарапывая оттуда вшей. Они тут же давили их крепкими ногтями, а кое-кто даже отправлял в рот. От этого зрелища даже обычно совсем не брезгливого Найджела начало подташнивать.

– На ноги! – рявкнул, подойдя поближе к ауксилариям фра Мауро. – Поднимайтесь на ноги, паства моя, покуда я не взялся за посох указующий.

Указующим посохом ему служила здоровенная двуручная палица, которую он легко нёс на плече. Сейчас же для убедительности поднял её над головой одной рукой.

Паства медленно, и совсем неохотно начала подниматься. Найджел знал этот эффект, достаточно начать вставать кому-то одному, и остальные потянутся за ним. Вот и сейчас, не прошло и пары минут, как все ауксиларии уже стояли на ногах. Никакого даже отдалённого подобия строя они и не подумали образовать.Найджел понял – они понятия не имеют обо всём этом. Перед ним вчерашние крестьяне и горожане, причём далеко не лучшие среди них. Лентяи, любители почесать кулаки, вчерашние воры, которых достали из темницы и отдали в ауксилию Вильдграфа, чтобы и дальше не тратить деньги на их содержание.

И этим сбором ему предстоит командовать.

– Перед вами юный Найджел, сын рыцаря, прозванного Мостовым троллем, – заявил фра Мауро таким тоном, словно прозвище Найджелова родителя должно было всем всё объяснить, – и этого дня он командует вами.

– А ты, сталбыть, нас в опокое оставишь, – рассмеялся кто-то из толпы.

– Даже не думай, приятель, – рассмеялся в ответ клирик. – Моё призвание исцелять ваши грешные души, чтобы после смерти отправились вы в объятья Опсора, а не в преисподнюю.

Как только он замолчал, дав укорот наглецу, Найджел понял, что должен что-то сказать этим людям. Своим людям. Грязным, дурно пахнущим, вшивым, но других для него не нашлось, и значит придётся командовать такими. И он никогда не станет для них командиром, если сейчас не возьмёт ситуацию в свои руки. Одна беда, умом всё это Найджел понимал очень хорошо, а вот как это сделать, представлял себе очень слабо.

Он смотрел на своих людей. В залатанных обносках, многие босиком, несмотря на что весенняя грязь была не слишком тёплой, у остальных ноги замотаны в куски ткани, нормальной обуви не нашлось ни у кого. По крайней мере, Найджел таких не видел.

Юноша понимал, что теряет время, что его сейчас оценивают точно также, как он оценивает своих людей. Ещё немного и пауза затянется, тогда либо инициативу перехватит фра Мауро, и Найджел может лишиться даже такого офицерского звания, и вернуться обратно к лендлорду, как совершенно безнадёжный и не нужный Вильдграфу человек, либо, что ещё хуже, из толпы снова кто-то что-то выкрикнет. Тогда Найджелу никогда не бывать командиром над этими людьми.

– Солдаты, – выпалил он, и голос его едва не сорвался от волнения, – все мы не хотим находиться здесь. Всем нам хочется сидеть дома, в тепле, у очага, и лучше бы с кружкой винца или пива. – Послышались смешки, но не слишком уверенные. – Но мы здесь, и нам придётся мёрзнуть, тонуть в грязи и делать победу для других. Вы считаете меня одним из благородных, но это не так. Я – министериал, крепостной с мечом и в кольчуге. Не все нас держат за настоящих рыцарей.

– Вот почему тебя, сопляк, поставили нами командовать! – раздался знакомый голос из толпы.

– А ты, приятель, как я погляжу трус, – не полез на сей раз за словом в карман юноша, – кричать из толпы все сильны. Выйди и скажи мне это в лицо, если не боишься.

– А ты мне – в зубы, знаем мы вашего брата, – закричал горлопан, – чуть что сразу по зубам.

– Ну раз уже портки обмочил, торчи где стоишь, – отмахнулся Найджел, самому ему жест показался слишком уж наигранным, однако вряд ли в толпе это заметили. – Надо будет, я тебя по запаху отыщу.

Он снова обратился к своим – для него уже своим – людям.

– Мы будем рыть землю для рвов и укреплений, – заявил он, – будем набивать габионы5, забивать колья. И когда к нам придёт враг, кем бы он ни был, первыми его встретят не всадники львиной кавалерии и пехота Рауля Надёжного. Нет, солдаты, первыми его встретят наш укрепления. И от того, насколько хорошо мы их выстроим, будет зависеть всё. Не от пушек, не от магов, не от мечников, всадников или стрелков, а от нашей работы.

Найджел понял, что выдохся. Так много ему не доводилось говорить, наверное, никогда прежде. Как и выступать перед таким количеством людей, к тому же не слишком хорошо к нему относящихся. Он видел глухое неприятие всего, что говорил, на заросших лицах многих ауксилариев.

– А оружие-то нам дадут или как? – спросил один них. Но теперь не человек из толпы, он стоял в первых рядах, и Найджел мог хорошо рассмотреть его. Высокий, крепкий, хотя и видно, что исхудавший, такой же заросший и одетый в обноски, как и остальные.

– Пока нашим оружием будут топоры и заступы, – ответил Найджел, – а там видно будет. Но одно я обещаю вам, солдаты, я поговорю с Вильдграфом.

– О чём это? – третий голос, но Найджел не успел понять, кто именно спрашивает, слишком коротким был вопрос.

– О нас, солдаты, о нас.

Квадратный стол под навесом служим штабом войска Вильдграфа в полевом лагере. Когда они останавливались на долгий срок, то ставили штабную палатку, где можно обсуждать вопросы. Сейчас же, зная, что уже завтра вагенбург разберут, и армия двинется дальше, разводить эту канитель не стали. Сейчас у стола собирались все офицеры войска, даже мастер Кадьо и его молчаливый бледный спутник, о котором в войске ходили самые разные слухи.

– Рекрутов для ополчения к нам доставят завтра утром, – отчитался Рауль Надёжный, – приставим их к делу, и думаю сможем собрать вагенбург быстрее. На четверть часа точно, но больше не дам. Вряд ли здешний лендлорд пришлёт кого-то получше, чем то отребье, что скидывают нам в ауксилию.

– Кстати, – прищёлкнул пальцами сэрКристоф, – ставлю пол-золотого, что новичок прибежит просится ко мне или к тебе, Ги. Кто готов принять ставку?

– Принимаю, – неожиданно для всех выдал Бодуэн Мрачный, который обычно чурался азартных игр.

– Ты так уверен в нём? – удивился Кристоф. – Или знаешь что-то? – Он снова прищёлкнул пальцами. Водилась за ним такая дурная привычка, когда он испытывал достаточно сильные эмоции.

– Парень сын Мостового тролля, – вместо Бодуэна ответил Рауль. – Сам я его не знал, а вот после пьянки мне Мрачный все уши прожужжал этим министериалом. Долина дев, Урочище сломанных копий. Я слышал эти названия, знаю, что мы там победили, но ни о каком Мостовом тролле слыхать не доводилось.

– Его так прозвали потом, – напомнил Бодуэн, – когда он за службу бургграфу Коедвира поставил его на мост через Ринас.

– Я дрался в Урочище сломанных копий, – неожиданно заявил Ги де Лозьер, – нас там крепко прижали кригмаркцы. Не мёртвая пехота, а обычные солдаты – дрались с остервенением, до самого конца. Никакой пощады. Нашарота6 завязла в их строе, нас зажали со всех сторон и стаскивали с сёдел. Мы рубили их, но понимали, что все уже покойники. Не вырвемся – нас перебьют, рано или поздно. И тогда во фланг кригмаркцам ударила лёгкая кавалерия. Рыцари и оруженосцы прошли по кромке урочища и обрушились на врага со склона, который все считали слишком крутым. Не для них – отчаянные собрались сорвиголовы. А вёл их немолодой уже рыцарь, потом оказалось, он министериал бургграфа Коедвира. Он сумел собрать отряд с бору по сосенке, и прошёл там, где никто и не подумал. Кригмаркцы, конечно, не сбежали в панике – они слишком крепкие ребята для такого. Но неожиданная атака во фланг позволила нам вырваться из мешка. Мы отступили, собирались с силами и ударили снова, теперь уже с поддержкой пехоты. И победили.