Albireo MKG – Ради раба (страница 15)

– У нас так считают, – выдохнул Ад. – И только смотрит через глаза.

– Где у вас? – спросил садист.

– Кее-ниу, это остров в Океании.

– Хорошо, – согласился Джин.

Элон испытал облегчение, кивнул.

– Надо нож, – сглотнул Элон.

Джин достал нож из кармана, швырнул на подушки, мельком подумал, как легко бы сейчас изгадили все зрители, заорав, что у раба нож. Зверь нервно потеребил кончик ножа, окрашивая его своей кровью.

Ад обреченно-сладко содрогнулся, подался, разомкнув губы к порезанному пальцу Элона. Мужчина наживил ногтем порез на коже мальчика, Ад выдохнул, покорно развел длинные ноги. Элон решительно сделал глубокий надрез, Ад ранено закричал, судорожно задышал. Зверь склонился и слизнул выступившую кровь. Одуряющий запах крови Ада возбудил мужчину, Элон навис над мальчиком и вошел в рану, продираясь внутрь. Ад закричал, обрывая крик, задыхаясь. Кровь лилась из раны, марая тела и подушки. Мальчик впился в ягодицы мужчины. Элон пытался не сойти с ума и не сорваться на более резкий темп. Владеть мальчиком было сладко, Ад наоборот старался свести мужчину с ума, ему было все равно, кто на них смотрит, все равно, на причины действий Элона. По желанию он делал это или по необходимости. Ад исступленно двигался навстречу Элону, лаская своего владельца. Элон рычал, удерживая мальчика. Ад кричал беззвучно, экстатично, несмотря на дикую боль, начал сжимать мышцы сплетения. Элон нащупал членом что-то трепетное, живое, застонал и рванулся внутрь, стремясь прикоснуться к душе Ада. Кажется, он сорвался, потому что счастье накрыло его, топя в себе разум. Мужчина не думал больше, что Ад может умереть. Несколько мгновений бившееся в сладостном смущении трепетное живое существо от прикосновений его члена, впустило в себя, а там был целый мир. Который впустил в себя символ власти над Адом, начиная перестраивать ритм своей жизни под ритм движений члена Элона. Мир был настолько древним и вечным, что страха смерти просто не знал. Элон первобытно поверил, что владеет душой Ада. Ад сотрясался от эмоций, которые рвались с кровью наружу. Он не мог кричать. Элон излился, Аду показалось, что в душу вливается адский огонь. Он бы потерял сознание, но душа не хотела вылетать из тела, он бы умер, но душа не хотела уходить. Экстаз души требовал выхода, Аду было тесно в этом мире, и он не видел выхода. Мелодичный, прекрасный короткий нечеловеческий крик, божественной музыкой вырвался из горла Ада. Все обернулись, гася судорогу религиозного страха. Джин совсем легко подался к паре, наблюдая за доказательством существования Бога. Трепет затих под членом Элона, наполняя его в ответ невыносимым, нестерпимым счастьем. Казалось, сердце зверя рвется из груди, где-то в области солнечного сплетения что-то спазмировалось, гулко стучась изнутри, ища выход. Элон вышел, нашел нож, быстро сделал надрез на себе, что-то так рвалось, что невыносимо было не дать этому выход и накрыл рану мальчика своим солнечным сплетением. Удары изнутри усилились, кровь или что-то другое хлынуло сгустком, вываливаясь в рану Ада. В глазах мужчины потемнело, и оба потеряли сознание. Джин не мешал трахаться душам, глядя куда-то, словно видел их. Киниец едва заметно улыбался.

– Что-то случилось? – робко спросила в его сторону Алетта. Джин, как всегда не ответил, он всегда абстрагировался от присутствующих. Трогать его было нельзя, иначе можно было нарваться на неконтролируемую злость садиста. Такие моменты прострации бывали крайне редко, поэтому было несложно не тревожить его во время них.

Ад и Элон вздохнули одновременно. Зверь счастливо улыбался. Ад тоже пьяняще сиял улыбкой.

– Прижигай, – кивнул Джин на жаровню, где нагревались печати Стайна и Алетты, – или можешь зашить.

Элон вопросительно посмотрел на Ада, тот доверчиво смотрел на мужчину.

– Я зашью, – не хотелось ставить печать господ на тело Ада. И… он уже прижигал Ада, но не зашивал. Надо признать, безумные идеи Джина приносили фееричный всепоглощающий восторг. И Элон начинал получать удовольствие от боли Ада. Джин поднялся, направился за нитками, они были тут же, в комнате игр. Бросил серебряный моток на подушки, сел обратно на стул, измазанный его спермой. Зверь вдел нитку в иголку, попытался сложить мышцы, чтобы не оставлять грыжу. Сперма и кровь поднялись вверх, стремясь выплеснуться.

– Нет. Только кожу, – сказал Джин.

Элон повел плечами, его сперма останется в душе, в этом он уже не сомневался, Ада. Сложил кожу, сел поперек тела мальчика, придавив его ногами, чтобы тот не дергался, воткнул иглу в кожу. Ад ранено тихо вскрикнул.

– Шей буквой, – сказал Джин. Элон не стал переспрашивать, решив сделать вид, что не понял и вышил букву «Э» на груди Ада. Ад плакал от боли, когтил ногу Элона. Мужчине действие приносило массу удовольствия, он улыбался, словно не замечая страданий мальчика. Закончив, он склонился, облизал рану и отпустил Ада. Тот схватился за рану, сжался.

– На, теперь ты, – отдал ему нитки Элон.

Ад звонко всхлипнул, истерично вдел новую нитку и не прижимая мужчину к подушкам ударил иглой по груди Элона, начал шить. Шил Ад долго. «А» получилась резная, хотя надрез Элона не нуждался вообще в зашивании. Элон стойко выносил действия мальчика, он улыбался, носить букву Ада он будет с радостью. Вдруг, улыбнулся шире, на плече он носил, оказывается не инициалы Алетты, а имя Ада. Ад шил уже по чистой, не раненной коже. Склонившись, мальчик перекусил нитку, поцеловал букву и сел. Джин посмотрел на парочку.

– Ой, управились. Надо было вообще-то «С» вышивать, – сказал мужчина, глядя на парочку.

– Простите, господин, вы не уточнили, – испугался Элон.

– Я не уточнил? – Джин тихо, очень зловеще рассмеялся, так могли бы смеяться крокодилы, если бы умели, бурые глаза были чистыми, прозрачными, ближе к карему цвету. – Хочешь перешить?

Элон коротко мотнул головой. Джин на это коротко усмехнулся. Элон недоверчиво, осторожно осмелился выдохнуть улыбку в ответ.

Ад прильнул к Элону, боль не уменьшалась, заставляя содрогаться и стонать.

Глава 6. Обед.

– Тебе надо убегать, – шептал Элон очередной раз.

Ада и Элона оставили каждого на цепи, в комнате игр, на ночь. Вчера, Элон спал у кровати госпожи, а Ад, вообще, догадался сбежать из постели господина, и прибежал к Элону.

– Не хочешь спать, как человек, спи как собака. С собакой, – с досадой сказал Стайн. – И есть ты будешь так же.

Еда была еще одним больным местом господ. Прошло два месяца с момента того, как Ад попал в рабство. За все это время его удалось накормить не более нескольких раз. Мальчик надменно отказывался от объедков, переворачивая тарелку. Его исхлестывали до рубцов, но мальчик отказывался есть. Когда Элону приказали заставить Ада есть, предвкушая прекрасную сцену унижения, может, со слезами, оказалось, что мальчик совсем спокойно может есть объедки. Потом Аду начали приносить тоже месиво, мальчик естественно не ел и его, иногда, в буйстве, кидаясь едой в господ. Били и насиловали его за это нещадно. Потом вдруг мальчик начал предлагать свою порцию объедков Элону. Мужчина ел, чтобы не злить господ, мальчик иногда просил что-то из пережеванной Элоном пищи, или истерично заявлял, что голоден и начинал сосать Элону. Как-то Стайн подсмотрел это, разозлился и вместо завтрака, обеда и ужина начал приказывать Аду сосать. Ад сосал не больше десяти секунд всегда. Но никогда не говорил Стайну, что голоден. Элону продолжали делать клизму, после каждого приема пищи. Всегда при Аде, иногда заставляя его сосать Элону в этот момент. Двойственные эмоции разрывали зверя. Ад как-то заметил маету мужчины, улыбнулся сам себе, и с тех пор с первых своих ласк погружал Элона в наркотический экстаз, чтобы зверь не замечал других ощущений. Со стороны разницы никто не мог заметить, менялись только эмоции раба, за которыми никто не следил. После клизмы, испражняться Элона заставляли тоже при всех, в прозрачное углубление, чтобы все было видно. Иногда Элона заставляли есть свои испражнения, иногда заставляли есть их Ада. Всегда через приказ Элона, считая, что так более унизительно. Ад смотрел на Элона получая этот приказ, всегда отчаянно раболепно, истерично вздрагивал от рвущих душу рыданий – его бог был так красив. Мальчик часто кончал, выполняя приказ.

Вчера в гости приходил Джин, в хорошем относительно настроении. Садист улыбался господам, трепал Стайна под подбородком.

– Ой, ну что тут у вас, – скучающе спросил он.

– Не жрет, говнюк, – сплюнул Амир. – Ест только с рук раба.

– А, ну да, ну да, – протянул Джин, глядя на ласкающего Алетту Элона и привязанного перед тарелкой помоев Ада.

– Ну, почему так? – нервно-манерно отозвался Джин.

– Строптивая сволочь, – согласился Амир.

Джин закатил глаза.

– Ой, ну… почему когда я прихожу Элон всегда что-нибудь сосет, лижет и не может меня удовлетворить, мне приходится ждать…

– Быстрее раб, слышишь, господин ждет тебя, – зашипела Алетта, – ты не отойдешь, пока не удовлетворишь меня, но будешь возиться, господин Джин тебя накажет, хочешь этого?

– Ой, ну вы… – Джин набрал номер, заказал еду из ресторана. – Сколько он не ест-то?

– Дня два, – пожал плечами Амир, хлестнул мальчика плетью. Ад, как обычно, невольно вздрогнул.