Альбина Ярулина – Выносящая приговор (страница 19)

Вот и сейчас меня заочно злил и раздражал ожидающий в зале московский саратовец, который так талантливо изображал неистовую любовь к нашему омерзительному городишко, где умышленное убийство буквально за одну ночь обретает черты убийства по неосторожности, а возбужденное уголовное дело оказывается где-то в стопке средь бумажных папок (между делами об убийстве немолодой наркоманки на бытовой почве «братом по крови и игле» и утонувшем в пьяном угаре алкоголике, «переходившем море вброд», где воды ему было примерно по колено).

«Несомненно, этот человек обладает смертельной хваткой и острыми клыками, но и я не лыком шита, – думала я, щуря голубые глаза, блеск которых отражался в зеркале. – И, может быть, мой хват не такой смертоносный, а суть млекопитающего не предусматривает наличие клыков, все же цапнуть в ответ, и я могу, ведь не зря у меня имеется "ключ от всех дверей" – корочка с чудотворной надписью: "Пресса"».

Журналистика – великолепная профессия для тех, кто боится большой сцены и многочисленных зрителей. Она позволяет играть роль для одной наивной до безобразия особы, мнившей себя чем-то важным и значимым; чем-то, что непременно оставит след на этой земле, но на нашей земле, как известно, оставляют следы только протектора автомобильных покрышек и подошвы ботинок – и то, только после дождя.

Я умело использую журналистские уловки теперь не только во время работы, но и в повседневной жизни, ведь снять маску лицедея с лица практически невозможно, так как надеть ее вновь нереально. Она делает из тебя изворотливое существо, напоминающее беспозвоночного вредоносного паразита. Мешает ли это жить? Отнюдь нет…

Отражение видело маску покоя на моем лице, но там, в глазах, за блеском ненависти, оно таки сумело рассмотреть истинное чувство. Недостаток маски в том, что видны глаза инкогнито. В такие моменты я всегда мысленно повторяю строки, не позволяющие чувствовать себя одиноко на большой сцене жизни:

«Счастье, – говорил он, –

Есть ловкость ума и рук.

Все неловкие души

За несчастных всегда известны.

Это ничего,

Что много мук

Приносят изломанные

И лживые жесты.

В грозы, в бури,

В житейскую стынь,

При тяжелых утратах

И когда тебе грустно,

Казаться улыбчивым и простым –

Самое высшее в мире искусство».

Несомненно, Сергей Александрович знал толк в искусстве и был отменным лицедеем, пожалуй, лучшим из лучших (Есенин – достойный для меня пример!). А еще он прекрасно знал, что испытывает лицедей, оставаясь наедине с собой и глядя на себя в зеркало. «Черный, черный, черный человек», только он скажет тебе правду в глаза, так как иные – окружающие тебя лицемеры – не ведают истины.

Машинальным движением, выдающим нервозность, я откинула локон с плеча и отвела взгляд в сторону, не в силах так долго и пристально смотреть себе в глаза (моя совесть очень не любила этого, принимая пристальный взгляд за укор). Последний глубокий вдох, повлекший за собой неизбежный выдох, – и я направилась в сторону двойной стеклянной двери. Услужливый хостес, приветливо улыбнувшись (само собой, неискренне) и дождавшись в ответ полагающуюся ему по праву фальшивую улыбку, распахнул передо мной одну из дверей, тем самым приглашая войти в зал.

Желающих отужинать было немного. Осмотревшись, я практически сразу же наткнулась взглядом на Петра, сидящего за столиком у темного французского окна, занавешенного белоснежным тюлем. Он иногда, приподнимая мобильный, поглядывал на экран и вздыхал наверняка от утомительного ожидания. Снова нервный жест убрал локон с плеча, и я медленно стала сокращать расстояние между нами, продолжая внимательно осматривать помещение. Какое-то странное чувство заставляло меня сканировать лица посетителей, ведь кто-то из них имел наглость наблюдать за мной, вызывая напряжение, мешающее свободно передвигаться. А обладателем наглости, как оказалось, был не кто иной, как Курганов, сидящий недалеко от Малкина (за соседним столиком). Но наглость его заключалась не столько в откровенном разглядывании меня, сколько в присутствии в этот «интимный» момент в его компании той самой белобрысой девицы, превратившей меня в пешехода. Она сидела напротив – спиной к выходу – и, рассматривая наглость в глазах мужа, что-то продолжала говорить, делая вид, что не замечает его безразличия к своим словам. Взгляд Руслана впился в мое лицо, словно маленький, но противный клещ, вызывающий отвращение и брезгливость, что я, естественно, не могла не оценить по достоинству.

–– Добрый вечер! – оказавшись у цели, я украсила лицо неискренней, но неимоверно милой улыбкой. Малкин поднял на меня недовольный взгляд, «подкармливая с руки» мою неприязнь, которая росла как на дрожжах, а я поспешила добавить чуть-чуть безобидной лжи к улыбке, ведь они так выигрышно и гармонично смотрелись вместе: – Извините, задержалась. Опять пробка на Московском.

–– Я обязательно решу эту проблему, – самоуверенно заявил он и ответно улыбнулся, медленно поднимаясь со стула.

Его высокая фигура словно выросла из-под земли, а мне пришлось задрать голову вверх, чтобы не потерять зрительный контакт. Петр поднял со стола шикарный букет из алых роз, стянутых изумрудной атласной лентой, и протянул мне. Я же машинально глянула на Курганова и замерла, оказавшись во власти его парализующего взгляда.

–– Это вам! – громко сказал Малкин, желая завладеть моим рассеянным вниманием, и это сработало: я наконец-то взяла букет в охапку и прижала его к груди.

–– Не стоило, – взглянув на бархатные лепестки, тихо произнесла я, изображая смущение, а Петр улыбнулся, наверняка решив, что завоевал мое расположение своим банальным презентом. – Спасибо, – добавила я чуть больше мягкости в голос, только бы не ранить его ранимую мужскую натуру.

–– Красивой женщине к лицу такие же красивые цветы, – он подошел ко мне и, отодвинув стул, предложил: – Присаживайтесь, пожалуйста.

Опустившись на мягкое сиденье, я разместила букет на столе, слева от себя, и, заглянув в светло-карие глаза, опять растянула губы в улыбке, чтобы скрыть признаки неприязни, постоянно пытающиеся намекнуть Малкину на свое земное существование. Его пристальный взгляд свысока раздражал, и от этого мои руки начинали подрагивать, раздражая не меньше. Обнаглевшее в край превосходство Петра даже не маскировалось, демонстрируя себя во всей красе.

–– Дарья, – представилась я (хотя в этом не было нужды) и протянула дрожащую руку.

–– Петр.

Произошло аккуратное касание наших пальцев.

– Вы прекрасно выглядите, Дарья, – удостоил меня комплимента он, продолжая одиозно щурить глаза и улыбаться. Но даже эта наимилейшая улыбка не способна была смягчить его хищный взгляд беркута.

–– Спасибо, – кивком подкрепила я свою признательность, по-прежнему ощущая на себе аналогичный, орлиный, взгляд Курганова.

Любопытство, подчиняя себе разум, заставило-таки повернуться и взглянуть на него. Теперь не только Руслан пялился на меня, но и его благоверная. Ее удивленный, растерянный вид и испуг, застывший на припудренном лице, вызвали искреннюю улыбку, доставляя истинное удовольствие. Игриво подмигнув белобрысой, я снова повернулась к Петру.

Пред нами предстал официант, раздал меню и замер в ожидании с блокнотом и ручкой в руках.

–– Двойной эспрессо без сахара, пожалуйста, – попросила я.

–– Может быть, лучше выпьем по бокалу вина? – прозвучал вопрос, вызвавший подлинный испуг: в памяти возродились воспоминания о наших посиделках с Кургановым и то, чем они, как правило, завершались.

Я отрицательно покачала головой.

–– Черный чай без сахара, – строго сказал Петр, взглянув вскользь на официанта (как будто тот и сам мог бы догадаться, что предпочитает его благородие в данное время суток).

–– Приступим? – спросила я – он кивнул. – Что бы вы хотели прочесть о себе в нашей газете? – с ожиданием посмотрела я в миндалевидные глаза, а мой собеседник от чего-то растерялся. – Горькую правду или сладкую ложь? – решила предоставить я два варианта на выбор, понимая, что, к сожалению, природа не наделила этого человека смекалкой.

Малкин неожиданно негромко рассмеялся, а я с опаской взглянула на Курганова, периодически поглядывающего на нас с недопустимым подозрением.

–– Конечно же, сладкую ложь. Правда известна многим и вы, похоже, не исключение.

–– Как скажете, – безразлично пожала я плечами, абсолютно не разделяя радости нашего кандидата. – Пожалуй, – протянула я задумчиво, – напишу о фонде, который вы создали не так давно.

–– О каком фонде? – опять же растерялся Малкин, насупившись.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.