Альбина Ярулина – Дыхание Смерти (страница 15)

–– Давай, – бездарно изображая спокойствие и даже безразличие, пожал он плечами.

– Не хочешь рассказать мне, что происходит?

– Нет, не горю желанием, – покачал он головой, уткнувшись взглядом в лобовое стекло.

–– Тимур, – позвала тихо я – он повернулся, – скажи, ты каждую первую встречную девушку готов целовать с такой же страстью и пылкостью, как меня?

–– Не каждую, а только такую же красивую, как ты.

Я улыбнулась.

–– Ненавижу лесть, впрочем, как и ложь. А теперь давай начистоту.

–– Ну давай.

–– То, что ты ревнуешь меня к Соломонову, я уже поняла, но по какому праву ты это делаешь, нет. Объяснишь?

– Нет, – снова отвернулся он к лобовому стеклу, уставившись на припарковавшееся перед нами такси.

–– Ладно, – вздохнула я от раздражения, сдерживаясь из последних сил. – А рассказать, как долго ты следишь за мной, можешь?

–– Что значит – слежу? – повернулся ко мне Власов, поместив в глаза осуждение. – Я ни за кем не слежу, а за тобой – тем более. Мы присматриваем за вами и за криминальными элементами, которых невольно вы притягиваете, будучи участниками госпрограммы. Если ты не забыла, ни заказчик, ни исполнитель убийства твоего отца так и не найдены.

– При чем тут мой отец?

– А при том, что, например, Артур Соломонов был знаком с ним, и встречались они не один и даже не два раза. Встречались они регулярно, вернее, Соломонов являлся к нему с визитом. О чем они говорили – неизвестно и по сей день. Одно мы знаем наверняка – мужчины конфликтовали.

– Об этом и мне известно. Вот только я тебя о другом спрашивала.

– О чем? – прикинулся он полным идиотом и даже сволочь брови приподнял.

–– Как давно ты «присматриваешь» за мной? Месяц? Два? Три?..

–– Три.

–– Три месяца?

–– Года, – поправил меня Тимур, а я рот раскрыла от потрясения.

– Три года ты следишь за мной… – самопроизвольно прошептали мои губы. – Три года…

–– Сказал же: не слежу я! – разозлился он. – И это, во-первых, а во-вторых, делал я это не по собственному желанию. Был отдан приказ, я его выполнял.

–– За Антоном ты тоже следишь?

– Не я.

–– А кто?

–– Никто.

– То есть, за ним не следят?

–– За тобой тоже не следят, – уперто повторил Тимур, уставившись в мои ошарашенные глаза.

–– Да ты достал меня! – взбесилась неожиданно я, ударив руль ладонью. – Три года ты таскаешься за мною попятам! Следишь за мной! Контролируешь каждый шаг! А сейчас пытаешься убедить в том, что это не слежка?!

Он потупил взгляд, уставившись на свои пальцы.

–– Раньше за Антоном тоже следили? – успокоившись, спросила я – он молчаливо кивнул. – Когда слежка с него была снята?

– Через два года после гибели Астрова старшего.

– Почему тогда за мной следят до сих пор? Меня в чем-то подозревают?

– Нет, – не поднимая взгляда, буркнул Тимур.

– То есть, с меня слежка тоже была снята?

– Да.

–– Выходит, что уже год ты следишь за мной добровольно? Без приказа и без ведома начальства?

–– Какого начальства? – посмотрел он на меня с удивлением. – Я и есть начальство.

– Ответь на вопрос!

– Выходит, что так оно и есть.

– Зачем?

– Затем… – Тимур опять опустил глаза на свои дрожащие руки. – Я влюбился.

– Что? – я думала, что мне послышалось.

– Я люблю тебя.

– Ты в своем уме? – изумилась я (хотя, наверное, давно уже поняла, где собака зарыта).

– Сказал же, что нет! – раздражился он. – Зачем переспрашиваешь?

Власов посмотрел на меня, а я занервничала от его нехорошего (нездорового) взгляда.

– Или ты навсегда исчезнешь из моей жизни, – начала я, – или…

– Что – или?

– Или я все расскажу Соломонову, и тогда все ваши коварные планы полетят к чертям.

– Расскажи, – с вызовом произнес Тимур, злобно улыбнувшись. – И тогда я отправлю тебя по этапу, вместо него.

– За что?

– Ну, например, за сокрытие преступника или за соучастие в преступлении.

– В каком п-преступлении? – заикаясь, спросила я.

– А что, если ты действовала с Соломоновым заодно? Или, что еще хуже, он действовал по твоей просьбе? А, может быть, ты и есть тот самый заказчик убийства? Нет, ну а что, после гибели отца ты заняла теплое, уютное местечко, братик у тебя на побегушках, Соломонов ублажает в постели…

– Пошел вон! – прошипела зловеще я, не в силах больше выслушивать его мерзости.

Власов содрогнулся в гневной конвульсии, вцепившись в мое плечо пальцами.

– Власть и деньги портят людей, – сказал он и мгновенно выскочил из машины, ринувшись вглубь сквера.

Я опустила голову на руль и заплакала от боли и отчаянья.

Поднявшись вверх по крутым ступеням, я наконец-то оказалась на улице и медленно втянула носом свежий воздух. В баре, зарывшемся под землю, подобно бункеру, стояла невыносимая духота, доводящая до безумия. То, что головокружение было вовсе не от обездвиженного теплого воздуха заведения – я понимала, но все же львиную долю вины возлагала на него. Оставшаяся часть досталась алкоголю, хотя два бокала шампанского не могли так раскрутить шальные карусели в голове (аж до тошноты). Я опустила веки, стараясь неспешно вдыхать городской воздух, пронизанный ароматом только что прекратившегося дождя.

– Соня, – послышалось подле, а я вздрогнула, распахнув глаза, – давай поговорим, – попросил Власов, стоящий напротив на расстоянии вытянутой руки.

Сердце обо что-то больно укололось. Я повторно вздрогнула, только уже от гнева. Сжав пальцы в кулаки, я осмотрела его бело-серое лицо с трехдневной темной щетиной. Выглядел Тимур паршиво. Даже паршивее, чем я. Казалось, он несколько дней беспробудно пил, не покидая своего логова, а тут вдруг, внезапно протрезвев, выполз наружу.

– Я ненавижу тебя, – процедила я сквозь сомкнутые зубы, продолжая ежесекундно вздрагивать.

– Софья! – послышался за спиной голос Соломонова, только что выбравшегося из преисподней.

Обернувшись, я с неподдельным ужасом посмотрела на его стремительное приближение. Страх, ухватившись за дрожащую руку, отказался меня отпускать. От безвыходности, я снова повернулась к Власову, но тот испарился бесследно, будто бы его и не было вовсе. «Привидится же такое», – подумала я, но, скорее всего, для успокоения души, так как понимала: это было не видение, это был реальный Тимур. Тем временем Соломонов достиг пункта назначения.