Альбина Яблонская – Трофей бандита (страница 24)
Мой шанс ушел. И я понимала, что убежать от Макса будет гораздо сложнее, чем мне казалось раньше.
38
Смирившись с тем, что вырваться из машины мне не удастся, я спросила у Макса прямо:
— Зачем я тебе нужна? Зачем ты меня мучаешь, заставляешь быть рядом, хотя прекрасно знаешь, что я только и думаю, как бы удрать от тебя? В чем смысл твоих поступков? Ты ненавидишь меня, но не убиваешь. Мучаешь меня и мучаешься сам. Питаешь иллюзии, будто я опять стану преступницей. Ты и правда думаешь, что я вольюсь в твою, как ты там говоришь… «семью»? Это бред сумасшедшего, Макс. И этот сумасшедший — ты.
— Нравится тебе или нет, — говорил Чернов, — но ты будешь рядом со мной. Ты будешь рядом до тех пор, пока я сам не скажу тебе, чтобы ты уходила прочь… Ты должна быть рядом с хозяином и выполнять его просьбы. Ты должна быть надежным товарищем хозяина. И это не обсуждается.
— Пф… ты просто больной. Вот и все… Просто больной.
— Вот, возьми, — протянул мне Макс какой-то старый телефон. Еще на кнопках.
— Что это?
— Это твой телефон.
— Это не мой телефон, — трясла я головой. — Мой был нормальный, сенсорный. А это какое-то дерьмо столетней давности.
— Бери. Он твой.
Я хотела отказаться, но потом подумала, что телефон позволит мне вызвать полицию. Или позвонить жениху. На работу. Да куда угодно. Вот только… только не может быть все так просто. Он бы не дал мне просто так телефон.
— Хорошо, — согласилась я и взяла звонилку. — Окей. Ты дал мне телефон. И что теперь? Я могу с него звонить?
Я нажала на «трубку» и стала набирать службу спасения: девять, один, один…
— Нет, — ответил кратко Макс, — не можешь. С этого телефона нельзя звонить. Я специально попросил Буча, чтобы он сделал сотовый, по которому нельзя звонить. В нем нет интернета и смс.
— А в чем же смысл?
— Смысл в том, что звонить буду я, а не ты. Как только я звоню — ты отвечаешь. Я буду контролировать тебя в любое время, буду давать тебе задания. Буду говорить, что нужно сделать. Например, если нужно что-то убрать, помочь кому-либо из членов банды. Так что рекомендую держать телефон при себе и отвечать без заминки. Иначе условия жизни в семье станут жестче.
— Жестче? Куда уж жестче?
— Не глупи. Я верну тебя в подвал и снова надену ошейник. Ты ведь этого не хочешь, Лиса? — спросил Макс и посмотрел на меня суровым взглядом.
Мне ничего не оставалось, кроме как ответить твердое «Нет». Потому что в подвал я точно не хотела. Уж лучше ездить на разборки с картелем, чем лопать собачьи консервы. Это я могла сказать точно.
Тем временем мы подъехали к красивым кованым воротам, за которыми начиналась охраняемая зона. Сначала проехал черный джип, а затем нас бдительно осмотрели головорезы в татуировках. Причем их татуировки были куда ужаснее тех, что покрывали тело Макса. Эти лица забивались тату практически до равномерного черного цвета. Оставались чистыми только губы, а все остальное покрывали особые бандитские знаки. Самый читаемый из них — огромные четверки на лбу или щеках. Не зря эту банду звали четверками…
К слову, цифра «четыре» во многих культурах означала чистую смерть. Ее боялись и избегали, как огня. Люди верили, что четверка приносит несчастье. И это чувство настигло меня именно здесь — в окружении десятков мексиканцев с автоматами в руках. Пока мы ехали за черным джипом вплоть до белых мраморных ступенек виллы, меня не покидало чувство тревоги. Мне все казалось, что стволы направят на нас, и от машины Макса останутся одни лохмотья, как это было с тачкой Буча. И когда мы остановились, чтобы выйти и проследовать в дом… эта тревога лишь усилилась.
— Идите за мной, — махнул рукою парень в белой футболке. Который, собственно, и пригласил нас на переговоры.
Он уверенно поднялся на второй этаж, кивнув нескольким охранникам. То ли для того, чтобы они были начеку и внимательно смотрели на нас. То ли для того, чтобы те готовились просто расстрелять гостей и постелили перед этим целлофан на мраморном полу.
Так или иначе, но Максу пришлось отдать свое оружие на входе к дону. А меня просто обыскали, но на всякий случай изъяли телефон. Скорее всего, опасаясь, что внутри увесистого кирпича таится взрывчатка.
— Можно входить, — впустил нас мексиканский бандит. И мы вошли в роскошный зал, украшенный колоннами и персидскими коврами.
Посреди комнаты стоял раритетный стол, а за ним в кожаном кресле гордо восседал пожилой мужчина с пышными усами. Он молча указал рукою на стеганый диван, и мы с Максом присели, ожидая серьезной беседы.
— Очень рад знакомству, — улыбнулся мафиози. — Максим Чернов… Я наслышан о вас. Вы привлекли мое внимание еще в тюрьме. Когда вы устроили бунт… это было… было впечатляюще. Вы несомненно обладаете талантом лидера. Вам удается сплотить людей и достичь высокой цели… Я это уважаю.
— Спасибо, дон Рамиро. Но мне помогала мотивация. Я очень хотел выйти из тюрьмы. Любыми средствами. А сплоченная команда — идеальный вариант.
— Хм, — улыбнулся барон и отрезал край сигары мини-гильотиной, — у вас и сейчас в распоряжении хорошая команда, не так ли?
— Да, это правда. Хотя людей в банде совсем немного. Мы никому не мешаем. Нам не нужно много территорий для контроля.
— И тем не менее, — прищурился барон, — вы контролируете немало точек. Вы получаете доход от продуктовых магазинов, лавочек фастфуда, вы крышуете порядка сотни уличных торговцев кокаином… Это люди, которые не входят в мою систему власти. Но мне бы хотелось иметь доступ к их выручке. Вы понимаете, к чему я клоню, Макс?
Дон откинулся на мягкую спинку и пристально уставился на Макса. Будто наслаждаясь его напряженными скулами — явным признаком того, что Чернов понимает, о чем речь, но однозначно не согласен с положением вещей.
— Боюсь, дон Рамиро, я вас плохо понимаю. Не сочтите за наглость, но мне бы хотелось, чтобы вы прямо сказали мне, чего хотите. Что вам нужно конкретно от меня? Зачем вы меня пригласили сюда? Я должен дать вам какой-то ответ?
— Да, — кивнул барон, — да, Чернов. Тебе придется согласиться на сделку с картелем. Иначе…
— В чем же суть этой сделки?
— О… суть ее очень проста и понятна даже ребенку… Вы отдаете нам часть своих доходов.
— Вы хотите долю с наших точек?
— Да, Макс. Я хочу долю. Ты меня верно понял, Чернов. Я хочу всего лишь долю. Не больше того. Я не претендую на твои владения, не хочу тебя вытеснить или напугать. Все, что мне нужно — это лишь небольшая доля в твоем бизнесе… Я бы мог вас уничтожить, просто отправить людей, и они бы сравняли твое логово с землей. Моя власть позволяет мне сделать что угодно. Но я предлагаю сделку, и очень честную. Это ведь справедливо, не так ли? Всего лишь долю в обмен на гарантию безопасности. Ты всегда можешь обратиться ко мне на случай проблем с законом. Нужно отмазать от уголовщины — пожалуйста. Проблемы с копами — не вопрос. Нужно достать кого-то из тюрьмы — легко, только скажи мне имя, и проблема решена. Картель имеет такие связи, о которых ты даже не подозреваешь. С нами сотрудничают настолько известные люди, что их имена не сходят с заголовков газет, а многие из этих лиц ты можешь видеть по телевизору… Присоединяйся и ты к числу тех, кто сделал правильный выбор. И тогда все будут знать, что банда Чернова под защитой четверок. Никто не посмеет тебя тронуть. Ни полиция. Ни федералы. Ни другие банды. Никто. Подумай об этом.
Барон красиво говорил. И не верить его словам было трудно. Уж очень убедительной была его речь. Но Макса интересовало лишь одно:
— О какой доле идет речь, дон Рамиро?
— Какой доле? Тебя интересует размер?
— Да. Меня интересует размер.
— Но разве цифры имеют большое значение? Неужели деньги для тебя важнее хорошей дружбы и взаимопомощи?
— Сколько? — настаивал Макс. — Сколько партнер будет получать в качестве доли?
— Тридцать процентов, — ответил барон.
— Тридцать процентов? — нахмурился Чернов. — Это слишком много.
— Конечно, много, — согласился барон, но тут же ошарашил, пояснив: — Тридцать процентов — это ведь твоя доля, Макс. А картель будет забирать себе семьдесят.
39
Условия, которые выдвинул картель, оказались не просто драконовскими — они были смешными. Просто издевательством, лишенным логики.
— Семьдесят процентов? — не верил Макс своим ушам.
Еще секунду назад он был возмущен тридцатью. А теперь его поставили перед фактом, что банда должна отдавать просто так целых семьдесят процентов выручки.
— Именно так, — кивнул довольно барон и добавил: — Взамен я гарантирую вам безопасность. Вы сможете продолжить вести свою деятельность в этом городе. Вас не будут трогать полицейские, вы сможете пользоваться прерогативами, которые доступны нам, четверкам. Я считаю, это очень щедрое с моей стороны предложение. Но взамен этого я прошу щедрости и от тебя, Чернов. Надеюсь, ты меня понимаешь? Ты… согласен с доном Рамиро?
— Хах, — нервно улыбнулся Макс и укусил себя за кулак, опасаясь сказать что-то лишнее. — Простите, дон Рамиро. Но я вас не понимаю. Ваше предложение — это не сделка… Это просто кабала. Это рабство. А моя банда — не рабы. Мы не можем принять эти условия. Это исключено.
— Что ж, — вздохнул мафиози и отрешенно понюхал сигару, только что вынутую из лакированной шкатулки. — Очень жаль, Максим. Очень жаль. Я был уверен, что ты примешь мое предложение и окажешься более мудрым человеком… Но, видимо, я ошибся. Я сильно ошибался в тебе. Очень жаль… Отказ — совсем не то, что я ожидал от тебя услышать.